Домой

Аппарата Совета Федерации, аналитических служб аппаратов закон




НазваниеАппарата Совета Федерации, аналитических служб аппаратов закон
страница1/5
Дата28.04.2013
Размер1.21 Mb.
ТипЗакон
Содержание
1. Вопросы без ответа
2. Муки федерализации
3. Правовые проблемы формирования полномочий
3.1. Действующая схема распределения полномочий
Собственные полномочия.
Делегированные полномочия.
Добровольные полномочия.
Добровольно-обязательные полномочия.
Субделегированные полномочия.
3.2. Некоторые противоречия федеративной реформы
3.3. Направления правового обеспечения
4.1. Основы перехода к асимметричной модели
4.2. Пересмотр доходных и расходных полномочий
Второе положение
Третье положение
Четвертое положение
Таблица 1 Потери федерального бюджета от перераспределения доходов в пользу субъектов РФ
Для федерального бюджета
4.3. Возможные схемы финансовых взаимоотношений
Основные элементы схем межбюджетных отношений
...
Полное содержание
Подобные работы:
  1   2   3   4   5




Аналитический вестник № 23 (466)






Вопросы перераспределения полномочий между разными уровнями публичной власти относятся к числу наиболее сложных из области права, экономики и государственного управления. Реформирование компетенционной сферы непрерывно идет в Российской Федерации уже более 10 лет, однако до его завершения еще далеко. Вопросы перераспределения полномочий получают новое «звучание» в связи с возвращением в отечественную политико-правовую практику выборов высших должностных лиц субъектов Российской Федерации.

31 марта 2012 года в Совете Федерации состоялся семинар-совещание руководителей аналитических служб аппаратов законодательных органов власти субъектов Российской Федерации на тему «Законодательное обеспечение процесса перераспределения полномочий между уровнями власти и совершенствования межбюджетных отношений». В заседании приняли участие представители Аппарата Совета Федерации, аналитических служб аппаратов законодательных органов субъектов РФ, Министерства финансов РФ, Министерства регионального развития РФ, Аналитического центра при Правительстве РФ, Института экономики РАН, Финансовой академии при Правительстве РФ и др.

На семинаре-совещании был представлен доклад Центра исследований федеративных отношений Института экономики РАН «Проблемы и перспективы децентрализации полномочий в Российской Федерации», содержащий развернутый анализ процессов перераспределения полномочий в России и предложения по его оптимизации. Авторы: Валентей С.Д. (руководитель), Валентик О.Н., Глигич-Золотарева М.В., Лыкова Л.Н. При подготовке доклада использованы материалы Бухвальда Е.М.


СОДЕРЖАНИЕ


Введение…………………………………………………………………………………... 3

1. Вопросы без ответа…………………….…………………………………………….. 5

2. Муки федерализации……….………………………………………………………... 7

3. Правовые проблемы формирования полномочий

субъектов Российской Федерации…………….…………………………………….. 17

3.1. Действующая схема распределения полномочий…………………………... 18

3.2. Некоторые противоречия федеративной реформы………………………… 21

3.3. Направления правового обеспечения

децентрализации полномочий……………………………………………………….. 31

4. Возможные направления выстраивания асимметричной

модели межбюджетных отношений…………………………………………………. 35

4.1. Основы перехода к асимметричной модели…………………...………..…… 37

4.2. Пересмотр доходный и расходных полномочий…………………………….. 39

4.3. Возможные схемы финансовых взаимоотношений…………………………. 45

4.4. Типизация субъектов Российской Федерации……………………………….. 47

Заключение……………………………………………………………………………… 52

Приложение……………………………………………………………………………… 54


Введение


В последние месяцы руководством страны озвучен ряд инициатив, в числе которых целесообразность децентрализации полномочий в системе государственного управления, возврат к практике выборов губернаторов, а также членов Совета Федерации. Полагаем, что эти инициативы могут рассматриваться как начало нового этапа развития федеративной государственности в России. Однако будут ли его результаты однозначно позитивными?

Ответить на этот вопрос сложно, поскольку принятие названных решений не сопровождалось четкой формулировкой преследуемых целей.

Например, неясно, в какой степени децентрализация управления распространится на институциональное обеспечение выработки принципов и реализацию государственной региональной политики. Проблема эта принципиальная, если вспомнить, что централизация управления в последние годы была признана единственной альтернативой дезинтегрирующих экономическое и правовое пространство процессов. Следовательно, инициируя названную децентрализацию, федеральный Центр должен не только конкретизировать направления, по которым предполагается расширить полномочия субъектов Федерации. Нужна «дорожная карта» перехода от действующей централизованной системы управления к системе децентрализованной1.

Из сказанного вытекает еще одна проблема – проблема сферы ответственности органов власти субъектов Федерации в модели децентрализованного управления социально-экономическим процессами. Фактом является то, что часть регионов не способна обеспечить развитие своих экономик собственными силами. Какой тогда должна быть форма децентрализации? Охватит она только группу «бюджетно-достаточных» субъектов Федерации или же распространится на все регионы России? И если на все, то как совместить одинаковые полномочия и ответственность субъектов Федерации с качественными различиями существующих в регионах возможностей их реализации?

Переход к выборности губернаторов этой проблемы не решит. Более того, он ее усугубит, поскольку в представлениях руководителей федерального уровня, региональных управленцев, муниципальных чиновников и, что принципиально, в умах значительной части представителей экономической и юридической науки и даже практиков сложилось упрощенное понимание содержания принципов и механизмов взаимодействия Российской Федерации и ее субъектов. И одно из проявлений данного упрощения, - игнорирование (не на словах, а на деле) качественных различий между мотивами, которыми руководствуются хозяйствующие субъекты, и целями, которые преследуются при организации системы публичного управления2.

В подобной ситуации децентрализация управления и выборность губернаторов, происходящая в условиях значительности различий в уровне социально-экономического развития регионов, повышают вероятность того, что реализация вышеназванных новелл приведет к разрушению пока еще хрупкого единства экономического и политического пространства страны. И с такой опасностью Россия уже сталкивалась. В ее новейшей истории был период, когда регионы выступали в роли своеобразных, имеющих собственную, относительно изолированную властную вертикаль, «субфедеральных корпораций». Это способствовало развитию тенденции автаркизации региональных экономик, в т.ч. потому, что региональные лидеры видели в ней способ изолировать «свои» субъекты Федерации от последствий охватившего страну кризиса3.

Сегодня ситуация иная. Экономика укрепляется, а потому, казалось бы, сценарий автаркизации региональных экономик не имеет исторических перспектив. Однако нельзя забывать, что современную Россию «кормят» порядка 16 % регионов. Не исключено, что в этих условиях децентрализация системы территориального управления в сочетании с выборами губернаторов подтолкнет богатые регионы к экономическому сепаратизму.

Таким образом, признавая важность децентрализации системы государственного территориального управления, нельзя игнорировать опасность повторения не самых лучших времен нашей истории. Чтобы избежать такого варианта развития событий, требуется обеспечить в системе «Российская Федерация – субъекты Российской Федерации» соответствие правоприменительной практики социально-экономическим реалиям. Полагаем, что такое соответствие может обеспечить использование в системе федеративных отношений элементов асимметрии. На некоторых возможных направлениях перехода к такой системе мы остановимся в настоящем докладе.


^ 1. Вопросы без ответа


Кризис советской модели национальной государственности, последующий распад Союза ССР, утверждение России суверенным демократическим федеративным государством инициировали «взрыв» интереса к осмыслению перспектив отечественной модели федеративных отношений. Но сойдясь в признании формального характера советского федерализма, научная общественность одновременно осознала недостаточность своих знаний о природе федерализма реального.

Первоначально информационный вакуум помогало заполнить обобщение мирового опыта. Однако достаточно быстро выяснилось, - его изучение не помогает в конкретизации того, какая собственно федеративная модель адекватна российским реалиям. Не помогает, поскольку экспертам был доступен опыт регулирования отношений внутри федераций, имеющих, минимум, многодесятилетнюю историю (ФРГ). Но данная практика, по большей части, не была актуальна для России, которая только приступала к формированию основ такой формы государственно-территориального устройства.

Это принципиальное обстоятельство не принималось во внимание. В результате, для последних двух десятилетий характерно несоответствие законодательных новелл имеющейся экономической базе федеративных отношений4. Полагаем, что главная причина возникновения данного противоречия - игнорировании того, что определяющее для развития федеративных отношений значение имеет не нормативно-правовая, а социально-экономическая компонента.

Характер (формальный или реальный) конкретной федерации (как, впрочем, и конкретной экономической системы) во все времена и во всех странах определялся и определяется не наполненностью законодательства5. Он зависит от состояния экономики. И прежде всего, от обладания регионами социально-экономическим потенциалом, позволяющим им претендовать на статус субъекта федерации. Во многом по этой причине при создании основ реальных федеративных отношений не экономика должна следовать за правом, а право - за экономикой.

Не признавая этого, преобладающее большинство научной и политической элиты продолжает демонстрировать подход, характерный для «лучших традиций» советского обществознания. С одной стороны, не подвергается сомнению то, что развитие общества связано с усложнением системы интересов. Однако с другой, - государственное управление ориентируют на правоприменительную схему, при которой экономическая практика вынуждена (преимущественно) ориентироваться на предложения федерального законодателя. Тем самым воспроизводится модель управления, подвергавшаяся наибольшей критике при обосновании нежизнеспособности советской общественной системы.

Отчасти этот парадокс объясняется мировоззренческим наследием советской эпохи, когда гражданам СССР десятилетиями навязывалось упрощенное представление как о законах развития экономики6, так и о принципах формирования национального государства. В «копилку» объяснения причин происходящего можно также положить отсутствие у российского общества исторического опыта жизнедеятельности в рамках федеративной модели национальной государственности. Существуют и другие причины.

Однако имеется фактор, важность которого, возможно, перевешивает значимость остальных. Это отсутствие четкого ответа на вопрос: в какой мере, в условиях предельно высоких уровней дифференциации социально-экономического развития регионов, они в равной мере правомочны претендовать на статус субъекта Федерации? Рискнем предположить, что уход от ответа на него - одна их главных причин, порождающих волнообразный характер федеративного строительства в России. Прежде всего, потому, что только определившись по этой проблеме, удастся понять, какой в сложившейся ситуации должна быть модель федеративной государственности России, - симметричной или асимметричной?


^ 2. Муки федерализации


После распада СССР российское общество оказалось перед необходимостью выбора формы государственно-территориального устройства. Ограничения данного выбора предопределяли пять пространственных компонент:

  • экономико-географическая компонента (существенные различия природно-климатических условий; различная насыщенность регионов транспортной, энергетической и пр. инфраструктурами; региональные различия численности и плотности населения);

  • размещенческая компонента (доставшееся России в наследство от СССР размещение производительных сил и населения, основанное на принципе «экономика государства – это единая фабрика»);

  • социально-экономическая компонента (высокая дифференциация субъектов РСФСР по уровню социально-экономического развития, различный уровень накопления «регионального богатства», различный качественный состав населения регионов);

  • национально-государственная компонента (административно-территориальное деление, сформированное по национально-региональному принципу);

  • этнокультурная компонента (различие культур и исторических традиций, качественные различия представлений о базовых ценностях, различие представлений о допустимых формах реформирования экономики и общества).

Подобная сложноустроенность требовала отказа от единообразия методов государственного управления. Она же предопределила выбор федеративной модели государственного устройства. Но это был только первый шаг. Далее нужно было определить конфигурацию - симметричную или асимметричную – рассматриваемой модели. То, что ответа на этот вопрос не получено до сих пор, подтверждает даже беглый анализ процессов, происходящих на всех этапах формирования основ российского федерализма.

Таких этапов мы склонны выделить три.

Для первого этапа (1990-2000 гг.) было характерно стихийное движение в направлении асимметричной модели федеративной государственности.

По большей части, данное движение было предопределено практически одномоментным после распада СССР разрывом экономических связей РСФСР с другими советскими республиками и странами бывшего социалистического лагеря. Этот разрыв РСФСР переживала особенно болезненно, поскольку в отличие от других союзных республик, ни она, ни ее субъекты никогда не формировались как экономически самодостаточные образования. Такая политика не была стратегическим приоритетом. В данном качестве выступала гарантия единства Союза ССР.

Во многом по этой причине уровень формализации федеративных отношений внутри РСФСР превышал таковой не только в других союзных республиках, но и в Союзе ССР. Соответствовали ему и системы государственно-территориального устройства и управления территориями, экономико-правовая ущербность которых выявилась сразу после распада Союза ССР.

Так, например, оказалось, что в РСФСР имеет место только одна группа регионов, имевших формально-юридическое право претендовать на статус субъекта Федерации, - обладавшие собственными правительствами и законодательными органами АССР. Остальные регионы, несмотря на то, что их экономический потенциал часто многократно превосходил потенциал большинства АССР, относились к административно-территориальным единицам либо к национальным автономиям.

Несоответствие правового статуса ряда субъектов РСФСР уровню их экономического развития, дополненное названными ранее пространственными компонентами, еще более актуализировало проблему выбора модели (симметричной, асимметричной) федеративного устройства. Однако слабость центральной власти вынудила ее оставить право выбора за субъектами Федерации, значительная часть которых предпочла движение в сторону асимметрии.

Данное решение не было бы критичным, если бы не одно принципиальное обстоятельство. Последовавшее за распадом Союза ССР разрушение единства экономического пространства поставило многие регионы РСФСР в условия, при которых они самостоятельно должны были искать пути выживания. Органы власти многих субъектов Федерации, пытаясь избежать окончательной деградации региональных экономик, избрали путь их самоизоляции. Итогом выступила деформация экономического и правового пространств и «война суверенитетов», в ходе которой:

  • нормой стала ситуация, при которой конституции, уставы и законодательство большинства субъектов РСФСР противоречили федеральному законодательству;

  • ряд регионов (прежде всего, республик) присвоил дополнительные полномочия, без принятия адекватной им ответственности перед государством и обществом;

  • в некоторых регионах прошли референдумы об их государственном суверенитете;

  • началась практическая реализация идеи об особых правах, проживавших в границах АССР и автономий «титульных наций».

Таким образом, стихийный, нерегулируемый характер выбора асимметричной модели реализовался в тенденциях, аналогичных тем, которые «запустили» процесс распада СССР. Это не могло не наложить отпечатка и на процессы, происходившие после принятия в 1993 г. Конституции Российской Федерации.

Конституция инициировала выстраивание новой системы законодательства. В частности, в ней были определены (хотя и не в полной мере) правовые основы российской федеративной государственности. Но главное, она:

  • утвердила принцип симметричности федеративных отношений;

  • закрепила нормативно-правовую равностатусность субъектов Федерации;

  • конкретизировала предметы ведения Российской Федерации и предметы совместного ведения Федерации и ее субъектов7.

Вместе с тем, в рассматриваемый период, как и до него, федеральный Центр оказался неспособен сдержать стремление регионов (особенно, национальных республик) к произвольному расширению круга собственных полномочий. Наиболее ярко это стремление проявилось в двустороннем договорном процессе между Федерацией и ее субъектами. Сторонники договорного процесса приводили в его пользу три аргумента.

Первый. Практика двусторонних договоров и соглашений не противоречит Конституции.

Второй. Она позволяет восполнить недостатки Основного закона.

Третий. Двусторонние договора и соглашения способствуют «собиранию земель», а потому - укреплению Федерации, поскольку устойчивость реальной федерации гарантирует только добровольность членства.

Полагаем, что из этих аргументов отчасти справедлив был лишь первый. Конституция действительно позволяет заключать двусторонние договора и соглашения. Но она не содержит норм, допускающих возможность разрушения единства экономического и правового пространства страны. Заключаемые же двусторонние договоры и соглашения, пусть не прямо, эту возможность предусматривали. Во-первых, они заключались без ведома других субъектов Федерации. Во-вторых, их заключение проходило без участия и, главное, - вне контроля со стороны законодательной ветви власти. В-третьих, эти договоры заключались не Российской Федерацией и ее субъектами, а их органами исполнительной власти, не правомочных отвечать по данным договорам и соглашениям.

Естественно, подобная практика не способствовала укреплению Федерации. И дело даже не в том, что приобретение ею массового характера противоречило закрепленному в Конституции принципу симметричности федеративного устройства. Фатальным было иное - ее массовое тиражирование обоснованно трактовалось профессионалами как начало создания нормативно-правовой базы будущей конфедерации.

Свидетельств тому, что данный процесс «пошел», было множество. Достаточно сказать, что нормой для того периода стала правомочность индивидуализированных бюджетных статусов субъектов Федерации8. Но наиболее опасным было превалирование региональных, подчас этнополитических, интересов над интересами национальными. Это превалирование выразилось:

  • в реализации в ряде регионов кланово-группового, а иногда - этнического принципов формирования местной власти и раздела собственности;

  • в расширении практики дележа общественного богатства по национально-региональному принципу9;

  • в массовых случаях ограничения властями регионов свободы межрегионального движения товаров, капиталов, рабочей силы и информации;

  • в ничем не ограничиваемом выпуске региональных суррогатов платежных средств;

  • в «бартеризации» обмена на межрегиональном уровне.

Итак, характерное для рассматриваемого периода и во многом стихийное движение в сторону асимметричной модели федерализма начало угрожать единству страны и общества. Требовалась альтернатива, предложенная в рамках второго этапа (2001-2010 гг.) формирования основ российского федерализма.

Стремясь преодолеть тенденцию распада, федеральный Центр сконцентрировался на укреплении «единой исполнительной вертикали власти», помимо прочего, обеспечивающей формирование симметричной модели федеративной государственности. Признание в 2001-2003 гг. нелегитимности двусторонних договоров и соглашений и их отмена разрушили экономическую основу «войны суверенитетов». Был введен контроль за деятельностью исполнительной и законодательной ветвей власти субъектов Федерации. Также был более четко отрегулирован механизм исполнения полномочий по предметам совместного ведения Федерации и ее субъектов, предложена относительно прозрачная модель бюджетного федерализма.

Отметим также, что в этот период:

  • нефинансируемые мандаты по большей части были заменены финансируемыми (за счет федеральных субвенций);

  • исключена практика признания «особости» отдельных субъектов Федерации (в т.ч. в сфере налогово-бюджетных отношений);

  • предложена относительно прозрачная, основанная преимущественно на формализованных методах распределения средств (трансферт), поступающих из федерального бюджета в бюджеты субъектов Федерации, модель бюджетного федерализма.

Однако поскольку эти решения принимались вне общей системы, федеративная реформа (2003-2010 гг.) зашла в тупик. Причиной стало то, что окрыленный успехами борьбы с «региональными баронами», федеральный Центр не считал необходимым искать баланс между симметрией и асимметрией в системе федеративных отношений. Справедливость такого вывода подтверждают итоги федеративной реформы.

Например, не подлежит сомнению, что при выстраивании «единой исполнительной вертикали управления» нерегулируемое асимметричное развитие экономико-правовых основ российского федерализма сменил, пусть формально, но регулируемый переход к симметричной конфигурации федеративной модели государственно-территориального устройства. Но это регулирование приобретало все более явные черты управления унитарным государством.

Позитивным итогом второго этапа развития российского федерализма было признание нелегитимности двусторонних договоров и соглашений. Но одновременно федеральный Центр отказал этому институту (несмотря на то, что он до сих пор не отменен10) в праве на существование11.

Еще пример. При выстраивании «единой вертикали управления» было без какой-либо экономической мотивировки признано, что региональная политика субъектов Федерации должна базироваться на единых, определяемых «сверху» правилах. А это, если вспомнить перечисленные в начале раздела особенности отечественных пространственных компонент, невозможно «по определению».

Так, одна крайность сменила другую - зеркально, но с противоположным знаком были воспроизведены пороки первого этапа развития российского федерализма. С той разницей, что в праве на существование элементам асимметрии отказали столь же рьяно, сколь до этого рьяно отказывалось элементам симметрии12.

Не приходится удивляться, что в ходе федеративной реформы так и не удалось предложить внятной концепции региональной политики. Это не могло произойти, поскольку на втором, как и на первом этапе развития отечественного федерализма не было дано ответа на два главных вопроса.

Первый. Как согласовать формальное равенство субъектов Федерации с глубокими различиями уровней их социально-экономического развития?

Второй. С помощью каких экономико-правовых механизмов это неравенство преодолеть?

Существует известная вероятность, что ответ на них будет получен в рамках начавшегося в 2011 г. третьего этапа формирования основ российского федерализма, начало которому положило утверждение в качестве стратегической цели инновационной модернизации экономики. Чтобы доказать это обратимся к Правительственному проекту «Инновационная Россия – 2020 (Стратегия инновационного развития Российской Федерации на период до 2020 года)».

В этом документе, в частности, отмечается, что «любой инновационный проект имеет «региональную привязку» и его успех в огромной степени зависит… от сформированной на уровне конкретного региона и муниципалитета институциональной и бизнес-среды, от степени развития социальной инфраструктуры, комфортности жилищных условий». И хотя предполагается, что координацию федеральной и региональной инновационной политики по содействию инновационному развитию будет осуществлять Минэкономразвития и иные министерства, это не умаляет значения принципиального тезиса. Того, что «важной предпосылкой повышения инновационной активности экономики станет активизация деятельности по реализации инновационной политики, осуществляемой органами исполнительной власти субъектов Российской Федерации и крупнейших городских округов»13.

Тем самым признается, что зафиксированные в Проекте направления инновационного развития экономики (в т.ч. по формированию национальной инновационной системы России) неосуществимы без активного участия и интереса со стороны органов исполнительной власти субъектов Федерации. Обеспечить данный интерес только административными методами (принуждая губернаторов что-то предпринимать в этом направлении) невозможно. Требуются более сложные формы взаимодействия федерального центра и регионов.

Ключ к решению проблемы мы видим (принимая во внимание уроки двух предшествующих этапов развития российского федерализма) в разумном балансе элементов симметрии и асимметрии во всей государственной системе управления14. Как уже отмечалось во введении, первые шаги в этом направлении уже сделаны. Но правильны ли эти инициативы? Не ввергнут ли они общество в новый виток «войны суверенитетов»?

Ответить на эти вопросы нельзя, не определившись с главным. С тем, какой баланс элементов симметрии и асимметрии в системе федеративных отношений можно считать «разумным» в современной России.

В 1996 г. (т.е. в период «войны суверенитетов») 59 субъектов Федерации имели положительное сальдо во взаимоотношениях с федеральным бюджетом15. Сегодня таких регионов, по одним расчетам только 13, по другим, 35. На них приходится более 52 % валового регионального продукта (на 10 отстающих - менее 1%)16. К чему может привести избрание глав регионов при подобном уровне социально-экономической дифференциации, понять несложно (ответ, кстати, подсказывают противоречия как внутри ЕС, так и в некоторых странах Европы): богатые регионы попытаются дистанцироваться от бедных. И это объяснимо: богатый никогда не согласится, чтобы бедный обладал равными с ним правами и ответственностью. Значит, не исключено, что переход к практике выборов губернаторов может породить новый виток «войны суверенитетов».

Чтобы избежать такой опасности, необходимо внести в федеративные отношения и, следовательно, в регулирующее их законодательство элементы асимметрии. И первое, что приходит в этой связи на ум - это соотнесение претензий регионов на статус субъекта Федерации с их социально-экономическим потенциалом. Однако по своим последствиям это простое решение не менее опасно, нежели стихийное движение в сторону асимметричной модели федеративной государственности. Избежать этой опасности можно только в случае, если предлагаемая децентрализация системы государственного территориального управления обеспечит сочетание трех неоднократно озвучивавшихся отечественными экспертами подходов.

Первый подход. Передача регионам ключевых (инвестиции, инновации, наука, образование и пр.), подкрепленных достаточным объемом бюджетных доходов, полномочий, в качестве собственных.

Второй подход. Осуществление масштабной (финансовой, институциональной и пр.) федеральной «интервенции» в экономику регионов.

Третий подход. Реализация селективного подхода к передаче регионам полномочий и ресурсов.

Как обеспечить переход к предлагаемой модели отношений федерального центра и субъектов Федерации? По нашему мнению, при сохранении за всеми субъектами Федерации их современного статуса целесообразно наделить различные по уровню экономической самодостаточности регионы различными правами и различной ответственностью перед обществом и государством. Комбинация их прав и ответственности определит, какой из названных подходов принимается как базовый. Главное – это соблюдать общий для всех принцип: если регион готов расширить объем собственных полномочий, это расширение должно обеспечиваться не получением трансфертов и субсидий из федерального центра (их объем должен сокращаться), а развитием собственной экономики, добровольной экономической интеграцией с другими субъектами Федерации и пр. Еще одним общим для всех случаев условием должно стать внедрение в практику системы оценки и контроля за деятельностью региональных органов исполнительной власти.

Чтобы понять, реализуемы ли наши предложения, попытаемся кратко охарактеризовать объем полномочий, которыми сегодня обладают субъекты Федерации.

  1   2   3   4   5

Поиск по сайту:



База данных защищена авторским правом ©dogend.ru 2014
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Уроки, справочники, рефераты