Домой

В. В. Блажес Екатеринбург, Уральский гос университет Последняя книга




Скачать 56.83 Kb.
НазваниеВ. В. Блажес Екатеринбург, Уральский гос университет Последняя книга
Дата12.04.2013
Размер56.83 Kb.
ТипКнига
Подобные работы:

В. В. Блажес


Екатеринбург, Уральский гос. университет

Последняя книга П. П. Бажова

Последняя книга П. П. Бажова – это «Уральские были» (Свердловск, 1951). В исследовательской литературе его последняя книга редко упоминается и тем более не анализируется, хотя писатель придавал этой книге большое значение, много над ней работал. И она действительно заслуживает внимания.

По воспоминаниям К. В. Боголюбова, замысел книги относится к лету 1949 г.: «…Помню, зашла речь об издании ранних произведений Павла Петровича. Он подхватил эту мысль. Я предложил начать со статей, печатавшихся в “Окопной правде”. Павел Петрович задумался: “Надо бы, да ведь дело-то трудное. Сейчас и сам не знаю, которое мое. Без подписи шло. А вот из “Крестьянской газеты” подберу”» (Бажов, 1953, 60)1. Здесь не вполне понятно, почему П. Бажов поддерживает разговор насчет «Окопной правды», он ведь знал, что не сохранилась (позже был найден один экземпляр).

В книгу входят очерки, повести, рассказы, рецензии, статьи, опубликованные П. Бажовым в 1920–30-е гг. Предисловие, написанное К. В. Боголюбовым, начинается с важного замечания: «Произведения, вошедшие в эту книгу, были отобраны самим П. П. Бажовым в последний год его жизни». Сохранилось письмо П. Бажова от 22 марта 1950 г. главному редактору Свердлгиза А. Г. Богачеву, которое писатель просит рассматривать «в качестве материала для предисловия» к будущей книге (Бажов, 1955, 196)2. Он пишет, что хотел бы назвать ее по первой своей книжке «Уральские были», что это название «в значительной мере» подойдет к его публикациям двадцатых-тридцатых годов: «Пусть это и не очень давно было, но быстрыми темпами нашей жизни так далеко отодвинуто, что мало чем отличается от старины, рассказы о которой порой удивляют молодежь: неужели так было десять-пятнадцать лет тому назад?» (Бажов, 1955, 196). Судя по письму, для П. Бажова «были» – это широкое жанровое определение, содержащее указание на прошлое, былое, и одновременно на правдивость, достоверность, документальность, а также несущее печать фольклорной образности и некоторую противопоставленность жанру сказов: были горнозаводского поселка, были деревенского быта, были коллективизации, еще раньше были гражданской войны или даже литературные были… Все, написанное до середины тридцатых годов, он относит к прошлому, былому, выбирает публикации, наиболее удачные в литературном отношении, и дает им жанровое определение «были», подразумевая, что затем пошли сказы, а в сороковые годы публиковались еще современные статьи, очерки.

Для П. Бажова были 1920–30-х гг. – нечто самостоятельное, самодостаточное, и он хотел бы из этого корпуса публикаций выбрать наиболее существенное, сопроводить толковым предисловием и представить в виде книги. По письму также видно, что А. Г. Богачев уже располагает какими-то произведениями, отобранными П. Бажовым, что у них есть договоренность насчет композиции книги. Писатель предлагает дополнить тот или иной раздел: «Считаю необходимым ввести часть очерков по истории фабрик и заводов: “Северные сукноделы”, “Первый лесозавод”…», или: «По разделу антирелигиозной пропаганды… оставил пока две работы “Из районной жизни” и “Водолазы”…» (Бажов, 1955, 197).

Поскольку основная цель письма к главному редактору – подсказать, каким должно быть предисловие к новой книге, П. Бажов бегло, но по существу говорит о тематике своих публикаций в «Крестьянской газете», журналах «Товарищ Терентий», «Штурм» и других изданиях, он отмечает, в каких случаях использовал псевдонимы П. Деревенский, Старозаводский, П. Осинцев. Иногда пишет о необходимых смысловых акцентах в предисловии, например: «Особо подобрал критические статьи за подписью Чипонева. Это не столько рецензии, сколько протест против безответственных редакторов, выпускавших совершенно недопустимую халтуру» (Бажов, 1955, 197). Конечно, П. Бажову хотелось, чтобы предисловие было написано на должном уровне и его были представлены как нечто цельное, органично введенное в общественно-литературный контекст 1920–30-х гг.

Предисловие К. В. Боголюбова лишь в определенной мере соответствует замыслу писателя. Критик очень обстоятельно анализирует произведения, вошедшие в книгу, но считает, что «его очерки, рассказы, статьи, несмотря на все тематическое и жанровое разнообразие, нужно рассматривать в единстве с идейно-художественными особенностями его сказов»3 (Бажов, 1951, 16). Конечно, связь со сказами бажовских былей существует, но стоит ли из-за этого отвергать самодостаточность последних. Думается, критик не понял замысла писателя – создать книгу былей. Но нужно подчеркнуть, что К. В. Боголюбов со знанием дела рассмотрел очерковые и публицистические произведения П. Бажова и написал весьма содержательное предисловие, только оно скорее подходит к сборнику старых публикаций известного писателя, а не к его новой книге – «Уральские были».

«Уральские были» включают около двадцати произведений П. Бажова, расположенных по рубрикам. Первыми идут очерки «Уральские были» (1924), сказ «Про водолазов», фрагмент повести «Спор о стихах» и повесть «За советскую правду». Далее – рубрики: «Из истории фабрик и заводов», «По колхозам», «Зарисовки деревенского быта», «Статьи и рецензии». В каждой рубрике по три-пять очерков, рассказов… Тематическая группировка соотнесена с исторической последовательностью – бросается в глаза, что писатель игнорирует время публикации произведений и выстраивает их по событийному времени. Причем он довольно точно указывает начальное и финальное время своего повествования. В «Уральских былях» (1924) он замечает: «…Постоянного касательства к заводскому делу я никогда не имел… Я просто жил жизнью рабочих, слышал их жалобы, разговоры, хлесткую насмешку над начальством… и хочу, как умею, рассказать об этом, охватывая главным образом 80-е и 90-е годы» (Бажов, 1951, 20). А в последней рубрике помещаются статьи с точным указанием времени, к которому относятся рецензируемые издания, – конец двадцатых – начало тридцатых годов. Таким образом, перед читателем проходят были Урала примерно за пятьдесят лет – они создают широкую историческую картину, в которой сопряжены прошлая горнозаводская жизнь и советская реальность, традиционный народный уклад и деревня в годы коллективизации, национальное в его региональном преломлении и социалистическое и т. п., вплоть до корреляции «Спора о стихах» с рецензией «Стихи на разные потребы», завершающей книгу. В этой картине задействованы сотни реальных хозяев предприятий, управителей, приказчиков, купцов, служителей культа, участников гражданской войны, рабочих, крестьян, селькоров, солдат, коммунистов и т. п. Возникает эпическая масштабность, эпопейная тональность, причем цельности изображения способствуют не только тематическая рубрикация очерково-публицистического материала в его исторической протяженности, но и образ автора.

Во-первых, автор предстает в биографическом выражении. Уже в очерках «Уральские были» (1924), открывающих книгу, читатель узнает о детстве, отрочестве автора, его малой родине, о которой он пишет с любовью, но и с определенной классовой позиции. В дальнейших произведениях он – сибирский партизан, участник Гражданской войны, журналист, хорошо знающий историю Урала и активно включенный в советское преобразование деревни, и т. д. Во-вторых, автор проявляет себя как рассказчик и повествователь, любящий и чувствующий народное слово, имеющий свою стилевую манеру, и это требует специального изучения.

В композиции книги содержательна не только последовательность, но и соположенность очерков и рассказов. Например, последний раздел «Статьи и книги» содержит три материала: статья «Краеведческие истоки (Крестьянские письма в газете)» и две рецензии. «Изо дня в день, кончая газетную работу, встаешь с таким же, примерно, ощущением, как после длинного летнего дня, проведенного на берегу реки», – пишет П. Бажов, зав. отделом писем «Крестьянской газеты». Он имеет в виду массу деревенских писем (в год приходило более 50 тысяч) – это «краеведческая река», т. е. вербальная, словесная, речевая река: «мощная, полная красоты и неисчерпаемых стилистических, художественных и научных богатств» (Бажов, 1951, 236). Писатель приводит много примеров: броских, образных, смешных – всяких, он восхищается родным языком, призывает изучать его. А затем рядом помещает две рецензии на стихи в журнале «Город и деревня» (1926) и сборник М. Черныша, вышедший в Перми в 1930 г. На многих примерах он показывает трафаретность, лексическую ограниченность языка авторов – они не владеют в полной мере русским языком, поэтому «стих получается смешным, при всей внешней напыщенности» (Бажов, 1951, 244). П. Бажов не случайно именно так расположил статьи в этой (и других) рубриках – соположенность имеет смыслообразующий характер. Вообще у П. Бажова, как настоящего художника, нет ничего случайного, тем более в подготовленной им последней книге.

1 П. П. Бажов в воспоминаниях / Сост. К. В. Боголюбов и С. И. Самсонов. Свердловск, 1953. Далее издание цит. в тексте как Бажов, 1953 с указанием страниц.

2 П. П. Бажов. Публицистика. Письма. Дневники. Свердловск, 1955. Далее цит. в тексте как Бажов, 1955.

3 Бажов П. П. Уральские были. Свердловск, 1951. Далее цит. в тексте как Бажов, 1951.




Скачать 56.83 Kb.
Поиск по сайту:



База данных защищена авторским правом ©dogend.ru 2014
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Уроки, справочники, рефераты