Домой

Гаврилов Б. И.,"Долина смерти. Трагедия и подвиг 2-й ударной армии"




НазваниеГаврилов Б. И.,"Долина смерти. Трагедия и подвиг 2-й ударной армии"
страница9/25
Дата10.03.2013
Размер3.45 Mb.
ТипКнига
Подобные работы:
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   25

"За время моего наблюдения за Власовым, — продолжает Кузин, — я убедился, что он терпеть не мог евреев, он употреблял выражение "евреи атаковали военторг" и т.п. и он форменным образом разогнал работников военторга, по национальности евреев. Власов говорил, что воевать будет кто-либо, а евреи будут писать статьи в газеты и за это получать ордена.

Власов не любил комиссаров, приезжая в дивизию, он с комиссаром не говорил, а комиссары отделов штаба армии боялись с ним встречаться, ибо он мог без всякого повода да еще при людях выругать /.../

Власов был очень щедрый на государственные средства для расходования на свои личные нужды и экономил свои личные средства".

Духовное образование, полученное в детстве, сказывалось на привычках Власова. Как сообщает Кузин, "он часто, сидя один напевал церковные богослужения"20 (т.е. молитвы — Б.Г.).

В показаниях Н.Кузина содержатся и другие характеристики Власова, но они, в основном, относятся к его пребыванию на Волховском фронте и мы обратимся к ним в другом месте. Пока же, как видим, ничего необычного в рассказе Кузина нет, за исключением, пожалуй, обвинения Власова в переводе казенных средств на личные нужды. Вообще говоря, это дело для высших чинов весьма нередкое при любом общественном строе. Но в данном случае справедливость подобного обвинения весьма сомнительна. Ведь, если бы это было так, то советский трибунал в 1946 г., несомненно, включил бы в состав многочисленных преступлений Власова еще и казнокрадство. Было бы заманчиво изобразить законченного предателя еще и вором. Однако трибунал не стал грешить против истины. Что же касается Кузина, то он, вероятно, упомянул о казнокрадстве под влиянием следователя, который стремился собрать о Власове побольше компрометирующих материалов. Но вернемся в 1942 г.

Комиссия, приехавшая из Москвы (Ворошилов, Маленков, Новиков), кроме временной помощи самолетами, ничем, естественно, фронту помочь не могла, однако она ускорила прибытие маршевых пополнений. Пополнения требовались фронту постоянно, поскольку потери наступающих частей оставались большими из-за недостатка техники. Особенно возросли потери в период прорыва от Красной Горки к Любани. После неудачи кавалеристов и воронежцев Любань приказали взять 92-й стрелковой дивизии из 59-й армии. В конце февраля, отойдя от Спасской Полисти, она находилась в резерве фронта перед Мясным Бором. Здесь ее командир полковник А.Н.Ларичев заявил: "Дайте мне три тысячи штыков и я возьму Любань"21. Из каких рассчетов он исходил — неизвестно, но заявление Ларичева стало известно командованию армии, а затем и фронта. В результате 92-я дивизия получила три тысячи пополнения и 6 марта ее направили через коридор в состав ударной армии. 8 марта она приняла от 191-й дивизии ее позиции в 10-12 км южнее Красной Горки у деревни Коровий Ручей, справа от 327-й дивизии. Н.ККлыков приказал А.Н.Ларичеву начать наступление на Любань 10 марта. Полки 92-й дивизии развернулись в одну линию и приступили к разведке вражеской обороны. Она проходила по насыпи железной дороги Чудово — Веймарн. Стоявшая здесь прежде 191-я дивизия сведений о противнике не оставила. Глубина немецких позиций не просматривалась, оборонительные сооружения переднего края хорошо вписывались в насыпь и благодаря маскировке сливались с местностью. Разведчики 92-й дивизии не смогли вскрыть вражескую систему огня, взять языков не удалось. Двух дней для

подготовки наступления оказалось недостаточно. Тем не менее 10 марта полки дивизии бросились на врага. Артподготовки почти не было из-за отсутствия снарядов. Немецкие пулеметные гнезда, расположенные через каждые 50 метров, открыли по наступающим сильный огонь. А перед насыпью еще оказалось сплошное минное поле22. Бывший начальник связи одного из полков Г.А.Бензин вспоминал: "И вот тут только мы и узнали и расположение огневых точек и минных полей противника. Несмотря на шквальный огонь, бойцы беззаветно бросались на пулеметы, на минные поля /.../ От минных взрывов взлетали вверх по два человека. Буквально в полчаса — час все было окончено. В нашем 317-м стрелковом полку осталось триста с лишним бойцов" /.../23. Однако наступление продолжалось. Наши бойцы своими жизнями проложили дорогу через минное поле и по их телам еще несколько суток воины дивизии ходили в атаки. Каждый день они по два-три раза поднимались в наступление. Когда в стрелковых полках почти не осталось людей, их пополнили артиллеристами. В расчетах орудий оставили по два человека, которым все равно нечем было стрелять24. Сосед слева - 327-я дивизия тоже перешла в наступление и 14 марта овладела Красной Горкой25. В этих боях почти полностью погиб и был расформирован сражавшийся рядом с воронежцами 42-й лыжбат26. Но огромные потери не могли компенсировать мизерных успехов. Людей приносили в жертву амбициям и карьере высокого начальства, которое стремилось показным усердием удержать свое место в государственной системе.

Одновременно с 92-й и 327-й дивизиями, навстречу им, перешла в наступление у Погостья 54-я армия Ленфронта. "В районе Погостья обстановка обостряется", — записал в "Дневнике" 12 марта генерал Ф.Гальдер27. Удар 54-й армии сорвал намеченное на 13 марта наступление германских войск против Волховского фронта. 54-я армия прорвала оборону противника западнее Киришей и продвинулась на 10 км. Встречные бои 2-й ударной и 54-й армий продолжались до середины марта. В результате Любанская гурппировка верхмата оказалась в полуокружении, но 2-я ударная армия, исчерпав силы, перешла к обороне. 54-я армия продолжала активные действия. 15 марта неприятель перешел против нее в контрнаступление и перебросил в район южнее Погостья новые войска. Тяжелые бои у Погостья не прекращались до середины апреля. Враг отразил удары 54-й армии и отбросил ее на рубеж реки Тигода28. Любань оставалась недосягаема.

В период наступления ударной армии на Любань в тыл противнику направили 39-й лыжный батальон. В 7 км западнее Чудово немцы окружили батальон, но лыжники прорвались и после рейда по тылам врага вернулись к нашим позициям29.

Командующий фронтом К.А.Мерецков и командарм Н.К.Клыков ввиду слабых наступательных возможностей 2-й ударной армии предложили Ставке три варианта решения вопроса: первый: усилить фронт обещанной еще в январе общевойсковой армией и до наступления весенней распутицы завершить операцию; второй — в связи с приходом весны отвести армию из болот и искать решение на другом направлении; третий — переждать распутицу, накопить силы и уже тогда возобновить наступление. Ставка склонялась к первому варианту, который позволял завершить операцию до конца зимней кампании. Но свободных войск Ставка не имела. В середине марта она снова прислала на Волховский фронт Ворошилова и Маленкова. Ворошилов опять выезжал в войска, но вопрос о 2-й ударной армии так и остался нерешенным30.

В эти дни после тяжелых неудач судьба внезапно повернулась к воинам 2-й ударной армии светлой стороной. 13 марта приехали делегации от Казахстана и Киргизии. Они доставили подарки: казахи прислали 11 вагонов, киргизы — 25 вагонов продовольствия. Делегаты привезли воинам мясо, масло, сало, колбасу, сахар, мармелад, муку, сухари, крупы, сухие фрукты, яблоки, орехи, табак, кондитерские изделия, вино. В частях прошли встречи и митинги. Газета "Отвага" посвятила гостям специальный номер31. Но многие воины не успели получить подарки, т.к. два дня спустя после приезда гостей обстановка на флангах коридора в Мясном Бору осложнилась и доставка грузов во 2-ю ударную армию была приостановлена.

20 марта во 2-ю ударную самолетом прилетел заместитель командующего фронтом генерал-лейтенант Власов в качестве полномочного представителя Мерецкова. Он должен был помочь Н.К.Клыкову в подготовке нового наступления. Тем самым Власов получил возможность проявить свои способности полководца, а Мерецков избавился от постоянного контроля сталинского любимца и передал ему значительную долю ответственности за исход операции, т.е. одновременно Мерецков укрепил свои позиции перед Ставкой.

Дивизии 13-го кавкорпуса после боев за Любань отвели на отдых в район селений Вдицко, Поддубье и Финев Луг. Многие кавалеристы получили правительственные награды. Например, в 25-й дивизии орденами Красного Знамени наградили 37 чел., Красной Звезды — 44 чел. Но люди были измучены до предела, командир 236-го кавполка 87-й дивизии Романовский не выдержал нервного напряжения и сошел с ума33. Бои за Любань явились тяжелым испытанием, но главные события предстояли впереди.

Во время наступления на Любань стрелковые дивизии и бригады, первоначально продвигавшиеся на флангах вслед за кавалерийскими частями, могли вести бои только местного значения — резервы и техника направлялись прежде всего на решающие участки. Наши воины учились воевать малыми силами, приобретая боевое мастерство и искусство тактики. Например, разведчики 366-й дивизии в районе деревни Чауни облюбовали позицию на островке среди болота. За малые размеры они прозвали островок "Пуговка". Отсюда разведчики наблюдали за движением в тылу противника по дороге на Пятилипы и тревожили немцев пулеметным огнем. Затем на остров перебросили пулеметную роту. Но она не могла противодействовать вражеской бронетехнике, которая шла по дороге. Тогда саперы проложили к островку гать и ночью на санях доставили на "Пуговку" 45-мм противотанковую пушку. На подходе к островку немцы заметили саперов и открыли минометный огонь, но все обошлось благополучно. До конца мая пушка с "Пуговки" держала под обстрелом столь нужную немцам дорогу. Она подбила два самоходных орудия противника и легкий танк, разбила обоз, взорвала грузовик с боеприпасами. Противник рассвирепел. Он бил по острову из орудий, почти ежедневно следовали атаки немецкой пехоты. Гарнизон "Пуговки" отбивал их пулеметным огнем и шрапнелью. И только в начале июня бойцы оставили остров в связи с приказом об общей эвакуации через коридор. Героическую пушку разобрали на части и вынесли на руках по пояс в воде.

Пока шло наступление на Любань, была разработана новая операция по уничтожению вражеского вклинения между 2-й ударной и 59-й армиями. Встречные атаки группы Коровникова и 4-й гвардейской дивизии цели не достигли. К.А.Мерецков решил прибавить к 4-й гвардейской 267-ю старооскольскую стрелковую дивизию. Ее передали из 52-й в 59-ю армию, в группу Коровникова, но наступать ей предстояло с рубежей 4-й гвардейской дивизии, поскольку гвардейцы понесли большие потери и решить задачу в одиночку уже не могли. На смену 267-й к Копцам, Любцам и Теремпу-Курляндскому перебросили из состава 4-й армии 65-ю Краснознаменную стрелковую дивизию. 12 февраля 65-я дивизия заняла новые позиции, а 267-я двинулась через коридор и 25 февраля вышла в район д. Ольховка в 5-6 км северо-западнее Спасской Полисти35. Там она заняла рубеж севернее 4-й гвардейской. Едва прибыв на место, бойцы дивизии вступили в бой, за короткий срок уничтожили зенитную батарею и два танка противника, взяли в плен 100 немецких солдат и офицеров. Затем, обойдя Спасскую Полисть с севера, части дивизии двинулись через болото Гажьи Сопки в направлении деревень, расположенных вдоль шоссе и железной дороги Новгород — Чудово. 846-й полк наступал на д. Приютино, 844-й — на Трегубово. 846-м полком вместо капитана Зуева теперь командовал старший политрук И.Я.Кисель. 848-й принял майор Б.Г.Назиров, тот самый, который будучи капитаном, послал полк форсировать Волхов в ночь на 1 января 1942 г. Бои за Приютино и Трегубово продолжались с 3 по 15 марта. Командир 846-го полка И.Я.Кисель направил свой 2-й батальон старшего лейтенанта Тухтарова и 3-й лейтенанта Бугримова в обход позиций противника. Немецкие окопы находились перед болотом в 2 км северо-западнее Приютино. Батальоны охватили врага с флангов и при поддержке 845-го артполка под командованием старшего лейтенанта В.Виноградова полностью разгромили. Было убито более 200 немцев, захвачено 40 блиндажей и землянок. В бою отличились красноармейцы Водрягин, Дудников и Осипов. Будучи ранены, они отказались отправиться в санчасть до конца боя. Командование представило всех троих к награде.

844-й полк майора В.А.Поспелова наступал на д. Трегубово, расположенную южнее, у шоссе. С боем пробился полк из болота на большую лесную поляну, где красноармейцы увидели трупы наших бойцов. Стало ясно, что накануне здесь уже погибла группа воинов дивизии, возможно, разведка соседнего полка. Наскоро похоронив погибших, 844-й полк занял оборону и, как оказалось, вовремя. Противник попытался окружить полк, но его встретил плотный ружейно-пулеметный огонь, начали стрелять полковые пушки и минометы. Немцы не привыкли к такому отпору. Они залегли, а потом бежали прочь с большими потерями. Преследуя врага, полк ворвался на немецкие позиции и захватил 15 блиндажей. В бою ранило командира полка Поспелова, его отправили в дивизионный 308-й медсанбат. Исполнять обязанности комполка стал майор Степанов.

Взять Приютино и Трегубово все-таки не удалось. Противник контратаками отбросил наши полки. Но на подступах к опорным пунктам враг был разгромлен. За умелое руководство командование 267-й дивизии объявило благодарность, наградило часами и представило к правительственным наградам командиров и комиссаров полков, командира 1-го батальона 848-го стрелкового полка старшего лейтенанта А.А.Ильяшевича, комбатов Тухтарова и Бугримова.

После 267-й дивизии на штурм Трегубова направили уральскую 377-ю стрелковую дивизию полковника КА.Цаликова, переброшенную из 4-й армии. В период боев за Трегубово в марте 1942 г. командный пункт дивизии и ее 933-го артполка посетил Ворошилов, вторично приехавший на Волховский фронт. Ворошилов рекомендовал интенсивнее вести огонь по противнику. Он, разумеется, был прав, но разве он не знал о состоянии дел с боеприпасами? Артиллеристы дивизии при недостатке боеприсов старалась максимально использовать возможности своего оружия. Так, батарея лейтенанта М.В.Кормилицына уничтожила несколько минометных батарей и складов с боеприпасами. 13 дзотов, более 30 пулеметных точек, десятки автомобилей и повозок, сотни немецких солдат и офицеров. Кормилицын был награжден орденом Красного Знамени. Бойцы проявляли героизм, но огневое превосходство врага не позволило взять Трегубово.

Не имело успеха и наступление 378-й дивизии. В прорыв вошли ее 1254-й и 1258-й стрелковые полки, 944-й артполк, 661-й отдельный саперный батальон, батальон связи и 466-й отдельный медсанбат. 1256-й полк остался на прежнем месте, на восточной стороне шоссе, у деревни Глушица, чтобы по плану операции нанести встречный удар на соединение с двумя другими полками. Пройдя горловину, дивизия оставила свой медсанбат в 500 м правее Севернее дороги и двинулась дальше. 11 марта ее авангард вышел в заданный район - к дороге между деревнями Сенная Кересть и Глушица, севернее Приютино и позиций 267-й дивизии. Части 378-й не успели сосредоточиться, они растянулись на марше на 10 км, и дорогу с ходу, без разведки, атаковал всего один ее батальон. Противник быстро выбил занявших дорогу бойцов, фактор внезапности оказался для дивизии утрачен. Она не смогла преодолеть позиции неприятеля вдоль рек Полисть и Глушица, через которые проходила дорога. Начались затяжные бои38. В них участвовал 167-й лыжный батальон. Его здесь тоже использовали в качестве обычной пехоты. Почти весь состав батальона погиб, оставшихся в живых передали в 47-й лыжбат.

16 марта Волховский фронт получил директиву Ставки о сформировании к 10 апреля 6-го гвардейского стрелкового корпуса фронтового подчинения на базе 4-й гвардейской стрелковой дивизии, которую предстояло в связи с этим вывести в резерв. Она становилась ядром корпуса, другие части представляла Ставка. Корпус предназначался для усиления 2-й ударной армии в новом наступлении на Любань, по численности и вооружению он даже превосходил первоначальный состав 2-й ударной. Таким образом, фронт впервые получал возможность провести операцию со всеми необходимыми силами, за исключением авиации. К формированию корпуса приступили немедленно.

4-я гвардейская дивизия вела в то время бои рядом с 267-й дивизией за Ольховские хутора. 18 марта батальон ее 3-го гвардейского полка ворвался на хутора и захватил 10 домов превращенных врагом в огневые точки. Неприятель контратаковал танками и пехотой. Тяжелый бой шел весь день. Почти все офицеры батальона вышли из строя. Командование принял комиссар батальон Я.А.Супрун. Батальон устоял, но овладеть другими домами дивизия не смогла и перешла к обороне.

17 марта 1942 г. приказом № 22 наркома обороны СССР И.В.Сталина за воинское мастерство, массовый героизм и мужество 366-я дивизия была преобразована в 19-ю гвардейскую стрелковую дивизию, ее комдиву С.И.Буланову присвоено звание генерал-майора, а 111-я дивизия преобразована в 24-ю гвардейскую. Однако сразу получить гвардейские знамена дивизии не успели.

Район, занимаемый в то время 2-й ударной армией, напоминал по своим очертаниям колбу радиусом 25 км с узкой горловиной в Мясном Бору. Одним ударом по горловине можно было отрезать армию от других соединений фронта, загнать в болота и уничтожить. Поэтому враг постоянно рвался к Мясному Бору. Менялась лишь сила натиска в зависимости от положения на других участках Волховского фронта. В начале марта, едва стало ясно, что наступление 2-й ударной армии выдыхается, а для взятия Спасской Полисти сил у русских недостаточно, немцы резко усилили давление на коридор с юга, на позиции 52-й армии. После ухода из состава армии 26 февраля 267-й и 259-й дивизий активность 52-й армии значительно снизилась. Противник почувствовал это, собрал из резерва до двух батальонов пехоты и нанес удар на стыке 305-й и 65-й дивизии. Под прикрытием авиации и артиллерийско-минометного огня немцы вытеснили 1000-й полк 305-й дивизии с участка, принятого полком от 267-й дивизии у Большого Замошского болота. Чтобы восстановить положение, командование 52-й армии ввело в дело свой резерв — 38-й стрелковый полк 65-й дивизии и отряд из 180 автоматчиков. Но контратака оказалась безуспешной. 38-му полку приказали перейти к обороне на достигнутом рубеже, а остатки 1000-го полка 7 марта временно вывели в резерв командарма и разместили в лесу северо-западнее Теремца-Курляндского. Врага так или иначе остановили. Тогда никто еще не знал, что это была всего лишь разведка боем перед решающей схваткой. И так только прекратилось наступление 2-й ударной на Любань и стихли атаки Спасской Полисти, противник бросил войска на коридор в Мясном Бору. Наступление началось одновременно с юга и с севера.

Накануне противник подверг значительным бомбовым ударам населенные пункты на территории 2-й ударной и позиции в районе Мясного Бора. Например, госпиталь в Новой Керести, который посещал А.А.Вишневский, успел перейти в лес, но в одном из домов осталось эвакоотделение. 14 марта бомба попала прямо в дом, убив 50 чел. и ранив врача и медсестру. От самой деревни после бомбежки ничего не осталось. А.А.Вишневский опять проезжал здесь 15 марта, снова попал под бомбы и вот его новая запись в дневнике: "Вокруг много воронок, две — гигантские /.../ Только доехали до деревни — самолеты противника строчат из пулеметов. Кидаемся в громадную воронку, где уже устроилось до нас несколько человек. В середине воронки холм. Мы пытаемся объяснить себе, как это получилось: "От силы взрыва земля поднялась и снова опустилась", — предполагает кто-то.

Красноармеец, сидевший рядом, слушал, слушал, и заметил спокойно: "Да нет. Здесь могилу сделали: мы и сегодня засыпали здесь человек сорок гражданских". Такие свирепые налеты продолжались два дня43. Одновременно неприятель наращивал концентрацию войск против Волховского фронта: с других направлений он перебросил сюда до пяти пехотных дивизий.

13 марта немцы собирались начать наступление, но нелетная погода заставила отложить его. Ведь, одно дело бомбить деревни и госпитали и совсем другое — действовать против войск. Кроме того, немцы ждали прибытия своих свежих сил в район Южной дороги. Наконец, утром 15 марта, когда к немцам подошло подкрепление — 58-я пехотная дивизия, противник перешел в наступление при поддержке орудий и минометов. Первый удар, силой до полка, враг нанес с рубежей севернее Тютиц, Копцев и Крутика по боевым порядкам 225-й стрелковой дивизии. В результате удара подразделения 1347-го стрелкового полка 225-й дивизии оказались отброшены от шоссе на 1,5-2 км. Во второй половине дня, перегруппировав новые части, противник перешел в наступление из района Любцев и Земтиц непосредственно на Мясной Бор и Теремец-Курляндский. В то же время немцы начали атаки коридора с севера, со стороны Спасской Полисти. Прикрывавшие коридор войска стойко сдерживали нараставший натиск неприятеля. Артиллерии не хватало. Для борьбы с немецкой пехотой и танками пришлось использовать зенитные пушки. Батарею 461-го отдельного сибирского артиллерийского дивизиона РГК, которая прикрывала дорогу совхоз "Красный Ударник" — Мясной Бор, перебросили в самую горловину прорыва. Зенитчики отбивали в день по 5-6 атак немецких автоматчиков. 18 марта генерал Ф.Гальдер записал в "Дневнике": "Наступление наших войск на волховском участке, ведущееся западнее железной дороги с севера, развивается с трудом. Войска, наступающие с юга, не могут продвинуться вперед, так как противник ведет здесь сильные котратаки".

Эти контратаки на левом фланге коридора вели 65-я и 305-я стрелковые дивизии против частей 58-й, 81-й и 126-й немецких пехотных дивизий. На северном фланге 372-я стрелковая дивизия полковника Д.С.Сорокина с трудом удерживала позиции под ударами 1-й полицейской дивизии СС, 215-й пехотной дивизии немцев и двух легионов голландских и бельгийских нацистов "Фландрия" и "Нидерланд". Кроме того, к Мясному Бору подходили 121-я и 61-я пехотные дивизии вермахта. Им предстояло нанести последний, решительный удар. Наступление пехоты поддерживали самолеты-корректировщики, которые вызывали орудийный огонь по любым замеченным целям.

К.А.Мерецков выехал в войска, чтобы организовать контрнаступление. Он метался по плацдарму из штаба 52-й армии в штаб 59-й, оттуда в 372-ю дивизию и снова в штабы армий. О наступлении немцев пришлось доложить в Ставку и Мерецков понимал, какие кары могут последовать, если ударная армия окажется в окружении. Ставка приказала Мерецкову лично возглавить операцию и не допустить перекрытия противником коммуникаций в Мясном Бору, для чего организовать контрудары фланговыми частями 52-й и 59-й армий. Но ближайшие к коридору дивизии не могли самостоятельно разгромить отборные, свежие войска вермахта и СС. Мерецков лично убедился в этом. Он видел, как на окопы 65-й дивизии "противник обрушивал мощные удары авиации и артиллерии. В воздухе стоял неприрывный гул. То и дело прерывалась связь с подразделениями, нарушалось управление. Наши войска несли большие потери, — вспоминал Мерецков, — но дрались с неослабевающим упорством". Особенно трудное положение сложилось на северном фланге горловины, где оборонялась 372-я дивизия. На ее усиление направили два отряда бойцов из состава 305-й дивизии 52-й армии и все, что удалось наскрести в тыловых подразделениях 59-й армии. Мерецков приказал срочно перебросить из 4-й армии к Мясному Бору 376-ю кузбасскую дивизию полковника Д.Н.Угорича, которая только что получила пополнение. Но пока она шла с плацдарма 4-й армии к переправам на Волхове, противник 19 марта перекрыл коридор в 4-х км от деревни Мясной Бор, между реками Полисть и Глушица.
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   25

Поиск по сайту:



База данных защищена авторским правом ©dogend.ru 2014
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Уроки, справочники, рефераты