Домой

Гаврилов Б. И.,"Долина смерти. Трагедия и подвиг 2-й ударной армии"




НазваниеГаврилов Б. И.,"Долина смерти. Трагедия и подвиг 2-й ударной армии"
страница2/25
Дата10.03.2013
Размер3.45 Mb.
ТипКнига
Подобные работы:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   25

Одновременно с директивой Ставки о подготовке общего разгрома немцев под Ленинградом командование Ленинградского фронта не прекращало попыток самостоятельно прорвать блокаду. 20 декабря 55-я армия Ленфронта начала наступление с целью выдти в тыл мгинской группировке противника, но успех имела незначительный. Спустя несколько дней ей навстречу нанесла удар 54-я армия, но больших результатов тоже не достигла ввиду несогласованности действий с 55-й армией. Неудача операции лишний раз подтвердила, что одни ленинградцы прорвать окружение не могут, необходим сильный удар извне блокадного кольца. В связи с этим, учитывая тяжелое положение Ленинграда, Ставка держала под постоянным контролем выполнение своей директивы от 17 декабря 1941 г.

24 декабря 1941 г. последовала новая директива Ставки: 4-й и 52-й армиям завершить разгром врага на восточном берегу Волхова, овладеть мостами и захватить плацдармы на западном берегу, чтобы обеспечить развертывание 26-й и 59-й армий. На Волховский фронт прибыл в качестве представителя Ставки Л.З.Мехлис. Участник Первой мировой войны, он в 1918 г. вступил в РКП(б) и с тех пор находился в армии на политической работе. Коммунистическим идеям он был предан до фанатизма. Непоколебимый фанатизм сочетался у Мехлиса с безграничной самоуверенностью. Эти свойства натуры повлияли и на остальные черты характера. Ответственность за порученное дело превратилась в стремление выполнить приказ любой ценой, не считаясь ни с собой, ни с другими. Это вполне соответствовало сталинскому стилю руководства, тем более, что Мехлис всецело разделял сталинские методы коммунистического строительства. Люди, подобные Мехлису, несмотря на всю их самонадеянность, способны реализовать себя лишь как исполнители чужой воли, которая таким образом становится для них святой. Отсюда его личная преданность Сталину, который знал это и потому ценил Мехлиса. В армии Мехлиса боялись. Самоуправство и произвол снискали ему дурную славу. Выполнение решений Ставки он обеспечивал не только окриками и угрозами, но и показательными расстрелами комсостава, как, например, на Северо-Западном фронте, где он побывал перед Волховским. Можно представить чувства Мерецкова, недавнего узника НКВД, когда он узнал о приезде Мехлиса! Частые визиты Мехлиса на Волховский фронт, несомненно, отрицательно сказывались на руководстве Любанской операцией.

В войсках фронта хорошо понимали необходимость форсировать Волхов как можно быстрее, чтобы не дать врагу закрепиться на новом рубеже. 24 декабря, едва выйдя на Волхов, 4-я рота лейтенанта Г.Печеркина из 60-го полка 65-й стрелковой дивизии 4-й армии первой из волховцев с ходу форсировала реку. За нею последовал 2-й батальон 311-го полка той же дивизии. 25 октября южнее 4-й армии передовые части 52-й армии захватили небольшие плацдармы севернее села Грузино, у деревень Зеленцы, Лезно и Водосье, но развить успех не удалось. Причина заключалась в том, что 23-24 декабря, накануне нашего наступления противник завершил отвод войск за Волхов на заранее подготовленные позиции, подтянул резервы живой силы и боевые средства. Более того, он в свою очередь сумел удержать плацдармы на восточном берегу (Кириши, Грузино, Дубцы). В ночь на 31 декабря во исполнение приказа Ставки о захвате плацдармов на западном берегу перешли в наступление вместе с 52-й армией отдельные прибывшие части 59-й армии. 376-й Кузбасской стрелковой дивизии, только что поступившей в состав 59-й армии, приказали разгромить чудовскую группировку противника, взять город Чудово, а затем наступать вдоль Ленинградского шоссе на Любань. Вместе с дивизией наступала 166-я отдельная танковая бригада. На левом фланге дивизии наносил удар на деревню Пертечно 1250-й стрелковый полк майора Н.П.Глушкевича, сформированный из шахтеров г. Прокопьевска. На правом фланге у деревни Пехово действовал 1248-й стрелковый полк дивизии, сформированный из химиков и горняков г. Кемерово. Полком командовал Герой Советского Союза батальонный комиссар (затем майор) В.Д.Доценко, участник финской войны. Во втором эшелоне дивизии находился 1252-й стрелковый полк, сформированный из металлургов и горняков г.Сталинска. Передовые полки форсировали Волхов. 2-й и 3-й батальоны 1248-го полка несколько часов вели жестокий бой за селение Рыбачий домик. К полудню 31 декабря 2-й батальон ворвался в Пехово, но дальше продвинуться не смог и почти весь погиб. В 3-м батальоне соседнего 1250-го полка к концу дня осталось в строю всего 25 человек. Тем не менее у Пехово и Пертечно образовался небольшой плацдарм. Сибиряки не прекращали атаки, стараясь его расширить. Только за один день 6 января 1942 г. они атаковали врага семь раз, но неприятель превосходил их огневой мощью. При этом немцы не отсиживались в теплых блиндажах, а сами непрерывно контратаковали. Особенно тяжело приходилось нашим бойцам на рубеже реки Мекша и на лесной поляне в 1,5 км южнее деревни Тушин Остров. Около месяца 376-я дивизия вела здесь наступательные бои. Потери были очень большие, особенно в 1252-м стрелковом полку майора Шурова, который из второго эшелона перевели в первый.

Прочность вражеской обороны подтвердила новая попытка форсировать Волхов. Ее предпринял по своей инициативе и.о.командира 844-го стрелкового полка 267-й черниговской стрелковой дивизии 59-й армии капитан Б.Г.Назиров. В ночь на 1 января 1942 г. он послал полк в наступление с рубежей деревень Горелово и Шевелево на западный берег, на деревню Плотишно. На рассвете 4-я рота старшего лейтенанта В.Жачко ворвалась в Плотишно. Южнее 1-й батальон полка в рукопашном бою захватил деревню Ямно. Короткая артподготовка — и полк двинулся к деревне Копцы, которая располагалась на второй линии немецкой обороны у шоссе Новгород — Чудово, но враг опомнился и окружил полк. Пришлось пробиваться назад. Потери в полку были большие. За самовольство и.о. командира дивизии полковник И.Ф.Глазунов снял Назирова с должности и заменил капитаном В.А.Поспеловым.

Командованию фронта стало ясно, что время упущено. Преодолеть рубежи врага с ходу, без подготовки, без оперативной паузы невозможно, тем более если вводить в бой прибывающие войска прямо с марша. Волховский фронт не был готов к наступлению. Но Мехлис торопил Мерецкова. А Сталин прислал Мерецкову личное письмо, написанное собственноручно:

"Уважаемый Кирилл Афанасьевич!

Дело, которое поручено Вам, является историческим делом. Освобождение Ленинграда, сами понимаете, великое дело. Я бы хотел, чтобы предстоящее наступление Волховского фронта не разменивалось на мелкие стычки, а вылилось в единый мощный удар по врагу. Я не сомневаюсь, что Вы постараетесь превратить это наступление в единый и общий удар по врагу, опрокидывающий все расчеты немецких захватчиков. Жму руку и желаю Вам успеха.

И.Сталин. 29.12.41 г."

После такого письма промедление с началом операции становилось равносильно смертному приговору, особенно если учесть, что наступление волховцев поддерживали не только соседние Ленинградский и Северо-Западный, но и все другие фронты. К концу 1941 г. обстановка на фронтах была в целом благоприятна для Красной Армии. На главном направлении — западном — ударные группировки немецкой группы армий "Центр" потерпели поражение в Московской битве и поспешно отходили, наши войска охватили фланги противника, создавалась возможность окружения и разгрома главных сил врага. На юге противник потерпел поражение под Ростовом, на севере — под Тихвином. 5 января 1942 г. в Ставке состоялось совещание по разработке плана зимней кампании 1942 г. И.В.Сталин под впечатлением последних побед Красной Армии настаивал на переходе в общее стратегическое наступление. Руководство Красной Армии предлагало иной вариант: сосредоточить главные усилия на западном направлении, где враг не успел восстановить боеспособность своих частей, пополнить здесь наши войска резервами и техникой и завершить разгром центральной группировки немцев. Относительно других направлений командование РККА считало, что на юге и под Ленинградом противник успел создать прочную позиционную оборону, для ее взламывания необходимы мощные артиллерийские средства, которыми Красная Армия временно не располагает и, следовательно, на этих направлениях необходимо ограничиться частными операциями, т.к. сил и резервов на все участки обширного фронта не хватит. Данную точку зрения разделяли маршал Б.М.Шапошников, генерал армии Г.К.Жуков и член ЦК ВКП(б) и Государственного Комитета Обороны Н.А.Вознесенский, заместитель председателя СНК СССР, один из кураторов советского военного хозяйства по вопросам оружия и боеприпасов. Последний специально подтвердил, что обеспечить общее наступление всех фронтов нет экономической возможности. План Жукова, Шапошникова и Вознесенского более соответствовал реальным возможностям войск и военной промышленности. Однако Сталин был увлечен мыслью о широком наступлении по всему фронту, он преувеличивал военное значение московской победы и других контрударов РККА зимой 1941 г. Точку зрения Сталина безоговорочно поддерживал маршал С.К.Тимошенко, бывший нарком обороны СССР и председатель Ставки ВГК (до июля 1941 г.), а в то время (5 января 1942 г.) член Ставки и заместитель наркома обороны. Спорить со Сталиным было бесполезно. Совещание приняло сталинский план операций. По этому плану Западный, Калининский и левое крыло Северо-Западного фронта должны были окружить и уничтожить главные силы группы армий "Центр" в районе Смоленска, Вязьмы и Ржева. Ленинградскому, Волховскому и правому крылу Северо-Западного фронта предстояло вместе с Балтийским флотом разгромить группу армий "Север" и освободить от блокады Ленинград. Юго-Западному и Южному фронтам приказывалось разгромить группу армий "Юг" и освободить Донбасс. Кавказский фронт и Черноморский флот очищали от врага Крым и снимали осаду Севастополя. Для перехода в общее наступление отводились кратчайшие сроки.

Уязвимость плана Сталина определялась несоответствием имевшихся сил стратегическим масштабам. Идея, положенная в основу плана, ни у кого не вызывала сомнений. Она заключалась в том, чтобы не допустить оперативной паузы в зимнем наступлении, не дать немцам опомниться. Фактически она уже осуществлялась на всех фронтах в виде частных операций. Так, 25 декабря 1941 г. Закавказский фронт (с 30 декабря 1941 г. Кавказский), Черноморский флот и Азовская военная флотилия начали Керченско-Феодосийскую десантную операцию — они высадили морские десанты на Керченском полуострове и в порту Феодосии. В результате в Крыму появился новый,

Крымский фронт с задачей очистить от врага Крым и деблокировать Севастополь. Однако для широкомасштабных, стратегически важных операций возможностей было явно недостаточно. К декабрю 1941 г. соотношение сил в действующих армиях СССР и Германии было примерно равным, за исключением авиации. СССР имел на фронте 4,2 млн. чел., 22,6 тыс. орудий и минометов, 583 установки реактивных снарядов, 1954 танка и 2238 боевых самолетов. Верхмат вместе с союзниками — 4 млн. чел., 26,8 тыс. орудий и минометов, 1940 танков и штурмовых орудий, 3280 боевых самолетов. Как видим, у СССР не было значительного превосходства ни в живой силе, ни по одному виду вооружений. Более того, Германия имела подавляющий перевес в самолетах. А между тем, азбука военной науки гласит, что наступающая сторона должна превосходить противника по крайней мере в 2 — 3 раза. Причем, превосходство немецких войск определяла не только авиация. Германская промышленность в отличие от советской могла в то время сравнительно быстро восполнять материальные потери верхмата. В СССР с начала войны интенсивность труда на промышленных предприятиях и транспорте непрерывно возрастала и все-таки общий уровень производства еще не достиг довоенного, т.к. многие заводы и фабрики остались на оккупированной врагом территории, а эвакуированные предприятия не успели заработать в полную силу. Фронт не мог еще получать вооружение и боеприпасы в потребных количествах. Из чего же исходил Сталин, планируя мощное наступление? Он надеялся на стратегические резервы, накопленнные к декабрю 1941 г. Резервы были действительно велики, но по большей части они состояли не из танков и самолетов, а из живой силы. Таким образом, не полководческое искусство, не превосходство советской стратегии выдвигались на первое место, а людские массы, которыми Сталин привык распоряжаться как полновластный хозяин.

Итак, в конце 1941 г. ограниченность ресурсов не позволяла рассчитывать на успех крупных стратегических операций на всех направлениях одновременно с центральным. Не являлось исключением и северо-западное направление. Хотя внешне все складывалось здесь не так уж плохо. Погодные условия благоприятствовали — в лесисто-болотистой местности суровая зима сковала болота, реки, ручьи. Волховская группировка 18-й немецкой армии состояла из 14 пехотных дивизий, двух моторизованных и двух танковых. Волховский фронт с приходом двух новых армий (26-й и 59-й) и частей Новгородской армейской группы получал перевес над противником в живой силе в 1,5 раза, в орудиях и минометах в 1,6 раза, в самолетах в 1,3 раза13. На 1 января 1942 г. Волховский фронт объединял 23 стрелковых дивизии, 8 стрелковых бригад, одну гренадерскую бригаду (из-за нехватки стрелкового оружия была вооружена гранатами), 18 отдельных лыжных батальонов, 4 кавалерийских дивизии, одну танковую дивизию, 8 отдельных танковых бригад, 5 отдельных артполков, 2 гаубичных полка большой мощности, отдельный артполк противотанковой обороны, 4 гвардейских минометных артполка реактивной артиллерии, зенитно-артиллерийский дивизион, отдельный бомбардировочный и отдельный ближнебомбардировочный авиаполки, три отдельных штурмовых и 7 отдельных истребительных авиаполков и одну разведывательную эскадрилью14. Внешне, на бумаге, это представляло большую силу. Однако Волховский фронт имел к началу операции 1/4 боекомплекта, 4-я и 52-я армии были измотаны боями, в их дивизиях осталось 3,5 — 4 тыс. чел. вместо штатных 10-12 тыс. Лишь 26-я и 59-я армии имели полный комплект личного состава. Но зато у них почти совсем отсутствовали прицелы для орудий, а кроме того, телефонный кабель и радиостанции, что значительно затрудняло управлениями боевыми действиями. В довершение всего в двух новых армиях не хватало теплой одежды и это в лютую зиму 1941 — 1942 гг.! Необходимое имущество не успели подвезти, т.к. армии только сосредотачивались на Волхове, их тылы отстали. Личный состав 26-й и 59-й армий в значительной степени состоял из жителей Поволжья, Воронежа и Средней Азии, совсем не знакомых с климатическими условиями новгородских болот. Командовавший фронтом КА.Мерецков впоследствии отмечал: "Командармы жаловались, да я и сам видел, что на солдат и даже на офицеров, привыкших у себя в родном краю к открытым просторам, лес и болото действовали удручающе. Люди боялись потеряться, тянулись друг к другу, путали боевые порядки, скучивались, создавая тем самым выгодные цели для ударов артиллерии и авиации противника". Еще хуже было то, что формировались армии в спешке и обучить людей хотя бы азам военного дела не успели. Исключением являлись только четыре отдельные стрелковые бригады (22-я, 23-я, 24-я и 25-я). Они формировались в октябре — ноябре 1941 г. в Харьковском военном округе как ударные курсантские бригады. Ядро их составили курсанты различных военно-учебных заведений. По свидетельству ветерана 23-й бригады М.М.Агапова, эти части имели высокую для того времени насыщенность автоматическим оружием: в каждой бригаде было 529 автоматических винтовок СВТ. Весьма немногие части Красной Армии в конце 1941 г. могли похвалиться таким количеством автоматического оружия, за исключением особых формирований. Но существенным недостатком СВТ было то, что они переставали стрелять при малейшем загрязнении. Курсантские бригады получили их взамен автоматов (пистолетов-пулеметов) ППШ и ППД, т.к. автоматов Красная Армия имела в то время весьма ограниченное количество. Например, в 327-й стрелковой дивизии находилось всего 100 автоматов ППШ, которыми вооружили отдельную роту автоматчиков, а немецкие дивизии из 14785 чел. имели 859 автоматов, из 8326 чел. — 524. Нужда в автоматах была в то время столь велика, что по воспоминаниям Г.К.Жукова, Сталин распределял их по фронтам чуть-ли не по-штучно. Даже почти год спустя, в новом Уставе РККА подчеркивалось: "Автоматчиком может быть только лучший, отборный боец. Быстрота, смелость, внезапность и самостоятельность в действиях должны всегда сопутствовать автоматчику. Быстро и внезапно напасть, нанести огнем потери, посеять панику и так же быстро и бесследно исчезнуть — обычные приемы автоматчиков". То есть слабая насыщенность автоматическим оружием вплоть до осени 1942 г. заставляла смотреть на автоматчиков как на элитные десантно-диверсионные части.

В войсках фронта не хватало продовольствия, фуража, снарядов, орудийных передков, транспорта, радиостанций, телефонов, телефонного кабеля. Недостаток средств связи дополнялся тем, что даже наличную аппаратуру личный состав подразделений связи знал очень плохо и учился обращаться с нею уже в ходе боев. Это значительно снижало уровень управления войсками. К тому же новые штабы не успели сложиться в единый организм управления, их офицеры не имели опыта штабной работы, а с другой стороны — у многих строевых командиров полностью отсутствовал боевой опыт.

Артиллерия фронта перемещалась только на конной тяге, некоторое количество тягачей ХТЗ "Сталинец" появилось гораздо позже. Из-за малого числа танков почти нечем было сопровождать пехоту в наступлении. КА.Мерепков вспоминал: "Когда я просил в Ставке танки и автомашины, то в те дни порой слышал, что эта техника, скорее всего явится обузой, безнадежно застряв в лесах и болотах. Самолетов же некоторое время мы совсем не получали. Опыт первых боев показал ошибочность подобных установок. Наша пехота из-за отсутствия танковой и авиационной поддержки вынуждена была ломать оборону противника штыком и гранатой, неся при этом большие потери. Там же, где удавалось организовать поддержку пехоты танками и авиацией, потерь было меньше, а успехи значительнее. Конечно, лесисто-болотистая местность и глубокий снежный покров создавали существенные трудности в использовании боевой техники, но они были преодолимы и с лихвой окупались".

Военно-воздушные силы Волховского фронта создавались из различных частей, переданных из состава ВВС Ленинградского фронта. В боях за Ленинград эти части понесли большие потери. Авиаполками они оставались только по названию и фактически являлись эскадрильями. Бензина и авиабомб не хватало. В начале января в ВВС Волховского фронта насчитывалось 211 самолетов, но около половины из них составляли легкомоторные У-2, Р-5, Р-зет. Боевых самолетов имелось всего 118. Из них 71 истребитель типа И-16, Як-1, МиГ-3, ЛаГГ-3; 19 штурмовиков Ил-2; 6 пикирующих бомбардировщиков Пе-2 и 4 разведывательных Пе-2, а также 18 легких ночных бомбардировщиков У-2. Авиацией Волховского фронта командовал генерал-майор авиации И.П.Журавлев, штаб ВВС фронта возглавлял полковник И.С.Моргунов.

Командование фронта неоднократно обращало внимание Ставки на трудности в обеспечении личным составом и всеми видами материального снабжения. Тыл Волховского фронта в то время еще не сложился, тыловые части и учреждения находились в процессе формирования и все снабжение шло прямо из центра в армии. Это было удобно для "старожилов фронта" — 4-й и 52-й армий, но не годилось для прибывающих "новичков" — 26-й и 59-й армий, т.к. грузы для них из центра продолжали идти по старым адресам дислокаций, собственные запасы находились еще в пути, а помочь им из своих тыловых складов фронт не мог, т.к. тыловая служба еще не сформировалась. После многочисленных жалоб К.А.Мерецкова Ставка прислала в конце декабря на Волховский фронт начальника артиллерии Красной Армии Н.Н.Воронова. Воронов понимал трудности волховцев и на фронт приехал не с пустыми руками. По своей инициативе он взял с собой несколько вагонов с телефонным кабелем, прицелами, артиллерийскими передками. Снаряды Воронов не привез, но некоторое их количество прислал позже, опять-таки своей властью.

Воронов оказал фронту большую помощь, однако проблем оставалось слишком много. Главной, конечно, являлся недостаток техники и боеприпасов. Сталин знал об этом и обещал фронту после форсирования Волхова солидное пополнение — общевойсковую армию и 18 — 20 лыжных батальонов. Он не сомневался, что недостающие танки и самолеты вполне можно заменить десятками тысяч человеческих жизней. Перед началом наступления 26-ю армию переименовали во 2-ю ударную армию. Смысл переименования не ясен. Вероятно, хотели придать всей операции внешнюю солидность, поскольку ударные армии действовали на важнейших направлениях и предназначались для главного удара фронта в решительном наступлении. Всего во время Великой Отечественной войны в ударные армии преобразовали пять общевойсковых армий — четыре в декабре 1941 г., пятую - в декабре 1942 г. Ударные армии превосходили общевойсковые большей численностью (9-20 дивизий) и лучшей оснащенностью. Им дополнительно придавались крупные средства усиления — танковые, механизированные, кавалерийские корпуса. Но Волховскому фронту и здесь не повезло. Его главная сила — 2-я ударная армия в конце 1941 г. состояла всего лишь из одной стрелковой дивизии, шести стрелковых бригад и шести отдельных лыжных батальонов, т.е. по численности равнялась стрелковому корпусу. В качестве средств усиления она имела 160-ю отдельную танковую бригаду, 18-й отдельный артиллерийский полк Резерва Главного командования (РГК) со 150 мм гаубицами и два авиаполка — 121-й бомбардировочный и 704-й легкий бомбардировочный. Называть такое соединение ударной армией было по меньшей мере несерьезно. Правда, в ходе операции она получила новые части, в том числе в январе - феврале 17 отдельных лыжных батальонов, ей передали в оперативное подчинение несколько дивизий и тем не менее в 1942 г. она так и не достигла состава других ударных армий.

Начать операцию предполагалось в конце декабря. Однако наступление пришлось отложить, т.к. из состава 2-й ударной и 59-й армий на фронт в полном составе прибыла к тому времени одна дивизия (327-я), но к самой линии фронта она еще не подошла, а слабые атаки 4-й и 52-й армий результатов не имели. По просьбе КА.Мерецкова наступление перенесли на 7 января. Надо было основательно подготовиться, т.к. противник успел прочно закрепиться на высоком берегу Волхова. Особое беспокойство Мерецкова вызывала подготовка 2-й ударной армии. 6 января на командном пункте 2-й ударной Военный совет фронта созвал совещание для проверки готовности штаба армии и прибывших подразделений к наступлению. Оказалось, что командарм Г.Г.Соколов не знал обстановки, не представлял даже приблизительно, где находятся прибывающие части армии, а в тактическом плане как полководец не смог подняться выше уровня гражданской войны. Современных методов ведения боя и большой операции он не представлял. Генерал-лейтенант Г.Г.Соколов до войны являлся заместителем наркома внутренних дел и, видимо, успешно вьшолнял в органах известные функции, но доверить ему армию можно было только в силу явного недоразумения. Командиры частей и соединений обижались на его поверхностное руководство. По словам Мерецкова, Соколов "брался за дело горячо, давал любые обещания. На практике же у него ничего не получалось. Видно было, что его подход к решению задач в боевой обстановке основывался на давно отживших понятиях и догмах. Вот выдержка из его приказа № 14 от 19 ноября 1941 года:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   25

Поиск по сайту:



База данных защищена авторским правом ©dogend.ru 2014
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Уроки, справочники, рефераты