Домой

1 Периодизация Блок двенадцать




Название1 Периодизация Блок двенадцать
страница4/9
Дата08.03.2013
Размер1.39 Mb.
ТипДокументы
Ильф и петров
Подобные работы:
1   2   3   4   5   6   7   8   9
8 Новокрестьянская поэзия

Сергей Есенин, Ник-й Клюев, Петр Орешин, Ал-др Ширяевец. Складывается в 10-е годы. Основоположник – Клюев. Поэзия выходцев из деревни по образцам фольклорных жанров (плясовые или лирич. песни). Крестьянская поэзия предельно оптимистична по тону или недовольство миром выражала в форме жалоб. Открытые жанры фольклора. Поддержка критиков, т к воспринимались как голос народа и соответствовало образу человека из народа, что сложился в нас. 20-го века (каким должен быть рус. чел). Новокрестьянская поэзия выступает как дискуссионная поэзии 19 века. Переоткрытие рус. крестьянина. Осн. акцент в тв-ве – закрытые фольк. жанры. В начале Клюев исходит из того, что предшествующая крест. поэзия не выражает сущности народа, без тайн, которые народ не выдает наружу, а передает друг другу, «тайные знания». Нет крестьянства вообще, есть крестьянство конкретного уезда/семьи. Клюев – крестьянин из семьи знахарей. После войны – переосмысление народа. Революция разбила осмысление мужика как страстотерпца. Новокрестьянские поэты – новые образы, рус. крестьянина – не православный, а язычник со специфич. представлением о хр-ве. Сплав православия, пантеизма и язычества. И чтобы новые идеи имели большой резонанс (для большинства читателей стихи были непонятны и странны), Клюев и Ко начали игру: они, принося в жертву свою поэтич. индивидуальность, показывали на собств. примере образ народа. После октябрьской революции большая часть новокрестьянск. авторов ее охотно приняли, не думая о том, что она принесет, полагая, что она принесет мужику землю и благосостояние. Следоват-но первые тексты после окт. революции – восторженные. Тексты часто богохульного содержания, где они отрекались от Христа в сторону крестьянской новой веры. Они отказывались приниматьязык совр. эпохи – писали традиционным новокрест. языком.

Противостояние сов. власти и новокр. поэтов началось в 18 году: власть – большевики, а не крестьяне. И новокрест. поэты начали бороться. Гл. тема – противостояние города и деревни, смерти деревни и смерти России вообще, так как уничтожение крестьянства – смерть России. Непонимание того, что происходит в стране, базировалось на противоречивости политики власти по отношению к крестьянству (вообще и в частности). Поэты выражали свое непонимание в текстах – опять оказывались гласом народа. Завершается период в 23-м году. Орешин – сторонник, Клюев – противник сов. власти. А Есенин фиксирует в своих текстах колебания от полного оптимизма к полному пессимизму. Он очень популярен, т к выражает свойственное каждому челу духовное колебание. «Черный человек» и «Анна Снегина». «ЧЧ» - судья, свое второе «я». Чел. раздваивается, он светел и темен и страшен одновременно. Раздвоение становится невыносимым и оно преследует чела до смерти. Конец жизнеутверждающий. «АС» отсылает к Онегину, и Пушк. идея жизнеутверждения доминирует в истории революции в деревне. Трагедии нет. Отношение к жизни делает (определяет) жизнь и степень отрицательного. Трагедия – духовная жизнь, обогащают. «Я сам хозяин своей судьбе». Поэты в период кризиса искали себя в нач. 20-х годов и боролись за права крестьян. И когда начались жесткие чистки, попали одни из первых. Направление было уничтожено. Клюев «Погорельщина». Бухарин ввел термин «Есенинщина», коим клеймил всю «упадническую литературу». Есенина перестали издавать, он исчез из библиотек, за переписку его стихов – административное взыскание. Вернули только в 1950-м году (а все оттого, что после его смерти был ряд самоубийств – Есенин популярен, а это плохо. Он пессимистичен).


9 Русская сатирическая проза 20 годов

Черты сатиры Булгакова: 1. это юмор солидного философского ранга, прямой наследник романтич мир иронии. 2 концептуальность, системность, его сатира вскрывает корни отрицат явл-ий, дает их осмысление. 3. Б в сатире выступ суровым и правдивым диагностом. Сатира часто носит пророческий хар-р. 4. Б , имея обширные познания в мир л-ре, часто обращ-ся к разн образам и сюжетам мир л-ры. Он пародирует или карнавально переворачивает лит образцы, образы, сюжеты. 5. смех в худ мире Б явл-ся ср-вом раскрытия несовпад интересов личности, об-ва и власти. Б док-т, что в нормальн здоровое об-во должно синтезировать общечел ценности, в таком об-ве закономерно присутствие здорового открытого смеха. 6. в св пр-ях Б всегда исходит из нр-ых человеч идеалов, противоп-т их идеологич лжи и несвободе личности. 7. Б в св сатире внимателен к быт поведению чел-а, это обусловл тем, что быт в к-ре того времени стал явл-ем знаковым. 8. сатиру отличает разнообразие приемов, виртуозность сатир обработки. В 20-е г Б создает цикл гротескно-сатирич повестей, котор вошли в сб «Дьяволиада. «Дьяволиада». Повесть имеет заглавие, котор вызыв в памяти назв романа «Бесы» Достоевск, а подзаголовок отправляет к «Двойнику». Прекличка с Дост не т/ко в названии, но и в типах героев, композиции, повествоват манере. Основ событие закл-ся в том, как близнецы погубили Коробкова. К – это жертва бюрокр произвола. Б поставил в центр повести маленьк чел-а. Гл задача Б в эт повести – изобличение с помощью образа мал чел-а чуждой нормальным сост жизни. Сюжет – странствие героя – приобретает мистико-фантастич хар-р. Писатель пок-т К и бюрокр мир, используя сам разнообразн приемы: фантастика, гипербола, контраст. Мир бюрократический – это мир, враждебный чел-у, мир людей, котор перестали быть личностью. Эпоха, котор отражена в «Д» - это эпоха хаоса. Портрет кальсонера очень красноречив: френч из серого одеяла, малоросс рубашка и сапожки времен Алекс 1. хронотоп расширяется и кальсонер предстает как символ незыблемых и вечн черт рус бюрокр аппарата. Тема – тщетности револ иллюзий и губительности для чел любых насильств преобразований. К – идея утраты героя, утрата инд-ти св личности, с/стоятельности. В бюрокр мире чел становится частью. Бюрократ миру личность не нужна, психол чел-а упрощается, она элементарна. В «д» писатель исп-т ряд сатир приемов: 1. остранения. 2. события даются в более быстром темпе, нарушается темп. 3. открытие в сам реальн д-ти фантастического. Приемы реальн фантастики это фантастика, вростающая корнями в быт. 4. повествование ведется на грани м/у реальностью и абсурдом. 5. высотная композиция. Внутр движение идет снизу вверх, сверху вниз. 6. автор исп-т традиционные мифологемы смеха. 7. прием двойника. «Роковые яйца». (1925). Источники: Уэллс «Пища богов», «Борьба миров», сообщения прессы 21 г . Писатель ставит в центре 2ух героев: Персиков пок-н неоднозначно. Вначале П изображен нелепым чудаком, но постепенно в его хар-ке проступают трагич черты. Образ становится символом гибнущей к-ры.

«Собачье сердце». Б пародийно преображает еванг мотив, насыщая его нагромождением нарочито сниженных деталей очеловечивания шарика, превращая фарсовую картину в трагическую.

От традиционной формы комедии Булгаков переходит к откро¬венно фарсовому, даже водевильному жанру, реализуя его струк¬туру в «Багровом острове». Булгаков создал пародию на современные агитспектакли, пла¬катные и стереотипные пьесы, дешевые «агитки» и пошловатые оперетты. Он отразил и собственный опыт «пробивания» произве¬дений на сцену.

^ ИЛЬФ И ПЕТРОВ

«12 стульев» 1928 г., «Зол. теленок» 1931г.

Одесситы, относились к т.н. южно-русской школе. Ильф пришел в лит-ру до революции. Петров был братов Валентина Катаева. Илья Франзенберг (Ильф) устроился в газету «гудок», а Евгений Катаев (Петров) – в бутырскую тюрьму надзирателем (потом ушел и стал журналистом). Они к сер. 20-х гг имели прочную славу хороших журналистов, но в соавторстве не работали. Валь Катаев предложил им написать с ним в соавторстве роман-обозрение. Валю принадлежала идея о сокровище, где-то спрятанном. И. и П. были поставлены перед фактом написания. Жанровая форма – роман-обозрение, где герой перемещается по миру, описываются обычаи тех мест. Текст вышел самодостаточный и Валь не стал править, отправив «в свет» под двумя фамилиями. И. и П. создали действительно популярный, даже культовый текст. Эти романы написаны на переломе – видно, как кардинально изменились тексты рубежа 20-30-х годов. В. Катаев отмечал, что главным изобретением И. и П. является образ Остапа Бендера. Он совмещает ипостаси плута и дьявола-искусителя, но в сниженном, историческом варианте. Он ставит перед обществом задачи, искушает, и общество искушения не выдерживает. Он нарушает правила – основополагающие законы сов. общ-ва, что является испытанием для героев и для общества. Плюс герой наделен остроумием. И. и П. «отдали Остапу свои лучшие шутки». О.Б – тонкий социальный аналитик и психолог, знающий чел. слабости и играющий на них. Получился образ полный и убедительный. «12 стульев» - время 20-х годов (28 год). Три советских улицы – единственный след сов. власти. Время, где живут обыватели, озабоченные добыванием сокровищ (бриллианты или ситечко). Герои часто хотят простых, элементарных вещей, гонятся за ними. Но это не имеет никакого отношения к революции.


10 Литература русского зарубежья

Русская эмиграция первой послереволюционной волны представляла собой во многом феноменальное явление: при отсутствии общности территории, общности политической и экономической жизни, т.е. сущностных признаков нации, эмигранты из России не желали ассимилироваться в странах пребывания и продолжали считать себя "Россией вне России"[1], стремились сохранить родной язык, национальную культуру. Не в политике, не в военной сфере, а именно в области культуры деятельность эмиграции приобрела характер "миссии", которая заключалась в сохранении национальных духовных ценностей и традиций русской культуры.

Несмотря на разноплановость творений деятелей культуры русской эмиграции, в их творчестве была объединяющая основа, "стержень", делающий все многочисленные произведения в области литературы и искусства явлением, обозначаемым как "Культура русского зарубежья". Этой общей основой было национальное самосознание.

Ввиду литературоцентричности русской культуры, важнейшее место в духовном наследии российской эмиграции принадлежит творениям писателей и поэтов. Продолжить традиции русской и национальной литературы и передать их новым поколениям впоследствии, когда изменятся обстоятельства, сохранить память о дореволюционной России и ее национальное самосознание, стать малой Россией за рубежом - в этом, по мнению писателей - эмигрантов, была главная миссия литературы российского зарубежья. Разрабатывая тему Родины, стремясь стать "живой связью между вчерашним и завтрашним днем России"[2], писатели-эмигранты вкладывали в понятие "Родина" не географический, а духовный смысл.

Важнейшим моментом, определившим творческую жизнь писателей-эмигрантов, было решение о том, на каком языке писать свои произведения. Уехавшие за рубеж представители творческой интеллигенции, безусловно, владели не одним иностранным языком. И все же эмигранты первой послереволюционной волны использовали родной язык и этим утверждали свое желание оставаться русскими, свою приверженность национальной культуре.

Тема Родины звучит в произведениях всех видных писателей-эмигрантов (И.А.Бунина, А.И.Куприна, И.С.Шмелева, А.М.Ремизова и др.), составляя ту основу, которая позволяет рассматривать творчество деятелей русского зарубежья в контексте общенациональной литературы. Тема России рассматривалась писателями-эмигрантами в неразрывной связи с ее исторической судьбой. К ключевым моментам русской истории, жизнеописанию выдающихся деятелей России, анализу старинных документов обращались многие писатели-эмигранты (Б.К.Зайцев, Л.Ф.Зуров, А.М.Ремизов, М.И.Цветаева, А.Н.Толстой и др.).

Русская мысль в изгнании, обращаясь к истории своей страны и своего народа, не могла удовлетвориться частными наблюдениями и отдельными зарисовками, ограничиваться набросками темы, а стремилась к созданию целостной концепции национальной жизни, к осмыслению России как целого. Превалирующей точкой зрения было то, что история России - это, главным образом, история ее самообороны; жизнь в непрестанном, часто непосильном самоотверженном служении Родине научила народ многому, в частности, "преодолевать беду". Именно чувство Родины, чувство причастности к ее трагическому и великому прошлому давало писателям-эмигрантам силы для творчества, для самоутверждения: "Не просто мы бесприютные. Кое-что за плечами и есть …история, величие Родины - этого не отнять у нас" [3].

Таким образом, национальное самосознание как основа для самого существования русской эмигрантской литературы явилось тем необходимым условием, в результате которого появился такой феномен как литература русского зарубежья.

Хотя американским писателем В.Набоков может быть назван весьма условно - равно как и русским писателем тоже. В действительности он не был ни тем, ни другим - являя собой уникальный в литературе ХХ века тип писателя-космополита, все творчество которого пронизано тщательно им скрываемым чувством бездомности. Набоков - также единственный в своем роде пример писателя, достигшего равного совершенства в своих произведениях, созданных как на русском, так и на английском языках. Начало его творческой деятельности приходится на годы жизни в Берлине, где под псевдонимом "В.Сирин" выходят его первые книги: романы "Машенька" (1926), "Защита Лужина" (1929), "Подвиг" (1931), "Дар" (1937). С 1941 г. начинается - уже в Америке, куда писатель переезжает в 1940 году (американское гражданство он получил в 1945 г.) - англоязычный период творчества Набокова: выходит роман-хроника "Подлинная жизнь Себастьяна Найта". Десятью годами позже Набоков, чье творчество всегда носило полуавтобиографический характер, выпускает написанную на английском языке настоящую автобиографическую книгу "Убедительное свидетельство" (ее второй вариант "Другие берега" (1954) - написан по-русски, третий, "Память, говори" (1966) - снова по-английски). Мировую известность (и скандальную славу) принес Набокову роман "Лолита" (Париж, 1955; американское издание - 1957; на рус.яз. - 1967). В 1969 году выходит в свет самое зашифрованное произведение Набокова - роман "Ада, или Страсть", где писатель, вслед за Джойсом, пытается создать универсальную мифологему действительности. Неслучайны два тома литературной критики, вышедшие уже после кончины Набокова: "Лекции по литературе" (1980), куда вошли статьи, посвященные западным писателям, и "Лекции по русской литературе" (1981). Занятия русской литературой проходят сквозь всю творческую жизнь Набокова: 1944 г. - сборник "Три русских поэта" (переводы из Пушкина, Лермонтова, Тютчева); 1960 - перевод "Слова о полку Игореве"; 1969 - фундаментальный (хотя во многом и спорный) труд - перевод "Евгения Онегина" с обширным филологическим и реальным комментарием. Великолепный знаток всей мировой литературы (как правило резко отрицавший чье-либо на себя влияние), родившийся и проживший 20 лет в России, затем странствовавший по Европе, на 14 лет обретший "новую родину" в США, закончивший свои дни в Швейцарии, Владимир Набоков жил везде и нигде. Странствуя по миру, он в своих книгах этот мир - вольно или невольно - фиксировал, причем " в его минуты роковые". Поэтому миру он и принадлежит. Если и вела по жизни Набокова какая-нибудь идея, то именно эта: что мир - един. А человек, в любой его точке, благополучен ли он или несчастлив, - всегда одинок.


12 Платонов Катлован

Работа над повестью «Котлован» датируется: «Декабрь 1929 – апрель 1930». Но обозначенные автором даты ука¬зывают не на срок создания повести, а на время изображенных в ней событий — проведения «сплошной коллективизации» в стра¬не. Написана повесть была несколько позднее. Повесть «Котлован» относится к тем немногим в русской лите¬ратуре XX в. произведениям, в которых с поразительным муже-ством была выражена, сущность эпохи «великого перелома».

В повести отразились главные исторические события конца 1920-х — начала 1930-х годов: проводимые в СССР в годы первой пятилетки, индустриализация и коллективизация. Символом осуществляемых в стране преобразований Платонов избрал проектирование и строительство «общепролетарского дома». В первой части повести рассказано о бригаде землекопов, роющих котлован под фундамент нового дома, предназначенного для переселения трудящихся целого города из частных домов.

Во второй части «Котлована» действие переносится в деревню, подвергнутую сплошной коллективизации. Здесь аналогом общего является «оргдвор», где собираются лишенные имущества, вступившие в колхоз крестьяне.

В «Котловане» воссозданы события, напоминающие целый ряд произведений о коллективизации, среди которых самым известным был роман М. Шолохова «Поднятая целина». Однако сходство платоновской повести с производственной и деревенской прозой конца 1920-х — начала 1930-х годов лишь отчетливее выявляет их поразительное различие. Оно состоит в понимании Платоновым обреченности проекта переустройства природы и общества, осно¬ванного на насилии. В «Котловане» переплетись два сюжета: сюжет-странствие главного героя в поисках истины и сюжет-испытание очередного проекта улучшения жизни человечества.

Герой повести Вощев — странник поневоле, он насильно вы¬толкнут из привычной жизни, уволен с «механического завода» и лишен средств к существованию. Он чувствует себя ненужным, становится бездомным нищим. Вощев попадает на строительство символического «общепролетарского дома». Первое, что он видит на стройке, — барак мастеровых, где спят вповалку на полу измученные люди. Жизнь в бараке схожа с пребыванием в аду. Положение здесь нестерпимо и указывает на необходимость скорейшего одоления их «гибельной участи».

Главный мотив «Котлована» - стремление участника событий понять смысл происходящего, чтобы осознанно участвовать в стро¬ительстве нового мира, — обозначен в самом начале повествова¬ния.

Проект дома «выдуман» инженером как промежуточный.

Образ «общепролетарского дома» в повести многозначен: его основу составляет библейская легенда о Вавилонской башне. Со¬отнесение строительства «общепролетарского дома» с безуспеш¬ной и наказуемой попыткой человечества построить «город и баш¬ню высотою до небес...» свидетельствует о масштабах авторского осмысления «стройки социализма». Образ-символ «дома-башни» в «Котловане» обогащается содержанием, которое он приобрел в контексте пролетарской культуры и искусства авангарда.

В «Котловане» мечтают о том, что, поселившись в «общепро¬летарском доме», люди оставят «снаружи» враждебную природу, освободятся от воздействия ее смертоносных сил.

В сюжете строительства общепролетарского дома просвечивает символика «дерева». Его фундамент закладывают с надеждой, что сажают в землю «вечный корень неразрушимого зодчества».

Но строительство «вечного дома» остановилось на стадии рытья котлована под фундамент. Вместо ожидаемого возрождения мате¬рии происходит обратное: люди тратят себя на мертвый камень. Че-ловеческая жизнь безвозвратно стекает в общую братскую могилу. Землекопы. Ключевое слово «Котлована» - ликвидация - создает лейтмо¬тив повести. Мотив уничтожения людей и природы ради дома постоянно звучит в произведении. Ощущение гибельных по¬следствий работы на котловане испытывают все землекопы. Каж¬дый мечтает «спастись» — вырваться со стройки, где царит атмо¬сфера безысходности.

«Котлован» — уникальный по честности и мужеству документ эпохи, передавшим картину «сплошной коллективизации». Ее сим¬волом становятся гробы, которые заготовлены крестьянами, ожи¬дающими коллективизации со смертным страхом. Мужики воспри¬нимают ее как «колхозное заключение», «плен». Проходит коллективизация под лозунгами «под¬ложного» содержания. Мужики названы «буржуями». Процесс коллективизации пронизан насилием. Погибают рабочие — «двадцатипятитысячники», посланные со стройки в деревню создавать колхоз. Вступает в действие механизм насилия: тот, кто причастен к нему, сам становится его жертвой.

Оргдвор, на котором вповалку спят под открытым небом кол¬хозники, напоминает дощатый барак, где на полу забываются мерт¬вым сном землекопы котлована. В повести создается образ страны, превращенной в лагерь.

Смысл «Котлована» был раскрыт самим Платоновым: проис¬ходит превращение котлована в могилу не только для его строите¬лей, но и для будущего России, воплощенного в образе девочки Насти. Одна из героинь «Котлована» — удочеренная землекопами девочка-сирота. На ее глазах умерла мать, завещая пятилетнему ребенку забыть, что она — дочь «буржуйки». Осиротевшую Настю бригадир землекопов Чиклин приводит в барак. Настя умирает в бараке землекопов от голода и холода Гибель девочки заставляет героев повести усомниться в главном: «Где же теперь будет коммунизм на свете?..» Смерть Насти заставляет землекопов думать, что «нет никакого коммунизма». Такой вывод определяется религиозным отношением героев Платонова к ком¬мунизму, верой в то, что новое общественное устройство обеспе¬чит людям бессмертие. После смерти Насти возобновляется рытье котлована, забро¬шенного на время проведения коллективизации.


13 Булгаков Мастер и маргарита

Замысел книги складывался постепенно. Роман рос медленно, проникая корнями во все новые и новые участки мыслительной и образной почвы булгаковского творчества. В начале 1930 года рукопись романа Булгаков сжег. Но некоторые черновые тетради удалось спасти. Первая редакция отличалась существенно от известного нам теперь романа «Мастер и Маргарита». В романе не было Мастера и не было Маргариты. Замышлялся и разворачивался сатирический «роман о дьяволе». События в «Мастере и Маргарите» начинаются «однажды весной, в час небывало жаркого заката, в Москве, на Патриарших прудах». В столице появляются Сатана и его свита. Более всего Воланд Михаила Булгакова связан с Мефистофелем из «Фауста» Гёте. Связан осознанно, подчеркнуто и полемично. Связь эта закреплена эпиграфом к роману «Мастер и Маргарита». Самое имя Воланд восходит к Геге. Оно возникает в «Фаусте» один-единственный раз: так называет себя Мефистофель в сцене «Вальпургиева ночь». И в «евангельских», и в «демонологических» линиях романа «Мастер и Маргарита» Булгаков предпочитает не придумывать, а подбирать имена, порою лишь обновляя их звучание (Иешуа Га-ноцри, Азазелло). Имя Воланд оказалось такой удачей, что изменять его не пришлось. Роман Булгакова — не аллегория и не детектив. Здесь ничего не нужно разгадывать и расшифровывать. Проблематика романа: 1. проблема добра и зла. 2. проблема правды. 3. проблема тв-ва. 4 тема пилатова греха. 5. свобода чел-а, его предназначение в жизни, ответственность. На три дня Воланд со своей свитой появляется в Москве — и неистовством сатиры взрезается будничная повседневность. Булгаков соединяет два архетипических мотива — договора человека с дьяволом и суетности реального мира. Мастер получает от дьявола покой «на том свете», в нижнем, темном мире. Писатель размыш¬ляет о возможности создания нормальной человеческой жизни, о восстановлении мира в окружающей действительности и душах людей и приходит к выводу о недостижимости гармонии. Хотя ро¬ман имеет два финала и предполагает двойное решение судьбы героев, все же можно говорить о том, что настоящая жизнь начи¬нается для них только после смерти. Роман состоит из 26 глав, четыре из них посвящены событиям библейской истории. Роман включает в себя два повествователь¬ных плана — сатирический (бытовой) и символический (библей¬ский или мифологический). Каждому плану соответствует своя вре¬менная система. Действие библейского плана выстроено в соответствии с хрис¬тианским каноном и продолжается в течение одного дня. В него вводятся воспоминания о прошлом и предсказания будущего. В по¬тустороннем мире время не движется. Писатель показывает беско¬нечно длящуюся полночь, во время которой происходит бал Са¬таны, или вечный день, в течение которого наступает «вечный покой» в финале романа. Только в реальном мире, связанном с Москвой, действие продолжается четыре дня и время течет в тра¬диционных рамках. В основе мифологической линии — авторская версия Евангелия. Булгаков не пересказывает жизнь Иисуса, а создает на основе биб¬лейского мотива живой, реальный мир. В описании Ершалаима использованы временные, пространственные и бытовые детали. Писатель со¬здает подчеркнуто реалистичную картину с запоминающимися деталями. Сочетание двух планов — реального и условного — позволило Булгакову создать полотно, отличающееся эпическим размахом и философской глубиной. Поскольку введение в литературное про¬изведение библейских персонажей могло быть воспринято как про¬паганда религии, Булгаков отводит библейский пласт на второй план, используя прием «романа в романе». Лишь к концу произве¬дения фантастическая линия становится доминирующей, опреде¬ляя авторскую позицию. Чтобы связать все планы между собой, писатель использует сложную систему своеобразных «переходов», постепенно выводя повествование из реального плана (описание Москвы в страшную жару) в мифологический (бал у Воланда). Специфика образной системы произведения состоит в сознатель¬ном соединении нескольких рядов персонажей. В центре романа на¬ходятся фигуры Мастера и Иешуа. Вокруг них в иерархическом по¬рядке располагаются остальные герои. Используя прием ансамбле¬вого построения, Булгаков разбивает образную систему на отдель¬ные составляющие. Верхнюю ступень занимает оппозиция Воланд — Пилат. Ниже располагаются слуги основных персонажей: Азазелло — Кот — Фагот и Афраний — Крысобой — Банга. Они дополне¬ны триадой, которую можно назвать демонической — Гелла, Ната¬ша и Низа. Система повторяет традиционную для средневекового искусства схему, реализованную в сочинениях европейских демонологов и в христианских представлениях. Писатель органично со¬единяет персонажей из разных мифологических систем. Во всех трех мирах действует только один персонаж — Марга¬рита. В ней соединены христианские и народные представления, вера в Вечную Женственность и Пресвятую Богородицу. Она похо¬жа и на мифологический персонаж (Маргарита спускается в ад и становится царицей на балу у Сатаны), и на реальную личность (Маргарита не умирает вместе с Мастером, а переходит в мир иной).


1   2   3   4   5   6   7   8   9

Поиск по сайту:



База данных защищена авторским правом ©dogend.ru 2014
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Уроки, справочники, рефераты