Домой

Шерлока Холмса" #1) Arthur Conan Doyle. Silver Blaze ("




НазваниеШерлока Холмса" #1) Arthur Conan Doyle. Silver Blaze ("
страница5/20
Дата20.02.2013
Размер2.68 Mb.
ТипДокументы
Подобные работы:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   20

- Это интересно, - сказал Холмс.

- Ну, что я вам говорил, - воскликнул Пикрофт. - Вон он идет впереди

нас.

Он указал на невысокого, белокурого, хорошо одетого мужчину,

спешившего по другой стороне улицы. Пока мы его разглядывали, Пиннер,

заметив напротив газетчика, размахивающего свежими номерами вечерней

газеты, кинулся к нему через улицу, огибая пролетки и омнибусы, и купил

одну. Затем с газетой в руках он скрылся в дверях пассажа.

- Он уже в конторе! - воскликнул Пикрофт. - Идемте со мной, я сейчас

вас представлю.

Вслед за нашим спутником мы взобрались на пятый этаж и очутились

перед незапертой дверью. Пикрофт постучал. Из-за двери послышалось:

"Войдите". Мы зашли в пустую, почти не меблированную комнату, вид которой

полностью совпадал с описанием Пикрофта. За единственным столом с

развернутой газетой в руках сидел человек, только что виденный нами на

улице. Он поднял голову и я увидел лицо, искаженное таким страданием,

вернее, даже не страданием, а безысходным отчаянием, как бывает, когда с

человеком стряслось непоправимая беда. Лоб его блестел от испарины, щеки

приняли мертвенно-бледный оттенок, напоминавший брюхо вспоротой рыбы,

остекленевший взгляд был взглядом сумасшедшего. Он уставился на своего

клерка, точно видел его впервые, и по лицу Пикрофта я понял, что таким он

видит хозяина в первый раз.

- Мистер Пиннер, что с вами, вы больны? - воскликнул он.

- Да, я что-то неважно себя чувствую, - выдавил из себя мистер

Пиннер. - Что это за джентльмены, которые пришли с вами? - добавил он,

облизывая пересохшие губы.

- Это мистер Гаррис из Бэрмендси, а это мистер Прайс - он здешний

житель, - словоохотливо ответил наш клерк. - Мои друзья. Они хорошо знают

конторское дело. Но оба сейчас без работы. И я подумал, может, у вас

найдется для них местечко.

- Конечно, почему бы нет! - вскричал Пиннер, через силу улыбаясь. - Я

даже уверен, что найдется. Вы по какой части, мистер Гаррис?

- Я бухгалтер, - ответил Холмс.

- Так-так, бухгалтеры нам нужны. А ваша специальность, мистер Прайс?

- Я клерк, - ответил я.

- Полагаю, что и для вас дело найдется. Как только мы примем решение,

я тотчас дам вам знать. А сейчас я попрошу вас уйти. Ради Бога, оставьте

меня одного!

Последние слова вырвались у него помимо воли. Точно у него больше не

было сил сдерживаться. Мы с Холмсом переглянулись, а Пикрофт шагнул к

столу.

- Мистер Пиннер, вы, наверное, забыли, что я пришел сюда за

дальнейшими инструкциями, - сказал он.

- Да-да, конечно, мистер Пикрофт, - ответил хозяин конторы неожиданно

бесстрастным тоном. - Подождите меня здесь минутку. Да и ваши друзья пусть

подождут. Я буду к вашим услугам через пять минут, если позволите мне

злоупотребить вашим терпением в такой степени.

Он встал, учтиво поклонился, вышел в соседнюю комнату и затворил за

собой дверь.

- Что там такое? - зашептал Холмс. - Он не ускользнет от нас?

- Нет! - уверенно ответил Пикрофт. - Эта дверь ведет только во вторую

комнату.

- А из нее нет другого выхода?

- Нет.

- Там тоже пусто?

- Вчера по крайней мере там ничего не было.

- Зачем он туда пошел? Мне здесь не все ясно. Такое впечатление, что

Пиннер внезапно повредился в уме. Что-то испугало его до потери сознанья.

Но что?

- Возможно, он решил, что мы из полиции, - предположил я.

- Возможно, - согласился Пикрофт.

Холмс покачал головой.

- Нет, он уже был бледен, как смерть, когда мы вошли, - возразил он.

- Разве только...

Его слова были прерваны резким стуком, раздавшимся из соседней

комнаты.

- Какого черта он стучится в собственную дверь! - вскричал Пикрофт.

Стук не прекращался. Мы все в ожидании уставились на закрытую дверь.

Лицо у Холмса стало жестким. Он в сильном возбуждении наклонился вперед.

Потом из соседней комнаты вдруг донесся тихий булькающий звук, словно

кто-то полоскал горло, и чем-то часто забарабанили по деревянной

перегородке. Холмс, как бешеный, прыгнул через всю комнату к двери и

толкнул ее. Дверь оказалась на запоре. Мы с Пикрофтом тоже бросились к

двери, и все втроем навалились на нее. Сорвалась одна петля, потом вторая,

и дверь с треском рухнула на пол, Мы ворвались внутрь. Комната была пуста.

Наша растерянность длилась не больше минуты. В ближайшем углу комнаты

виднелась еще одна дверь. Холмс подскочил к ней и отворил ее рывком. За

дверью на полу лежали пиджак и жилетка, а на крюке на собственных

подтяжках, затянутых вокруг шеи, висел управляющий Франко-Мидландской

компании скобяных изделий. Колени его подогнулись, голова неестественно

свесилась на грудь, пятки, ударяя по двери, издавали тот самый непонятный

стук, который заставил нас насторожиться. В мгновение ока я обхватил и

приподнял его бесчувственное тело, а Холмс и Пикрофт стали развязывать

резиновую петлю, которая почти исчезла под багрово-синими складками кожи.

Затем мы перенесли Пиннера в другую комнату и положили на пол. Лицо у него

стало свинцово-серым, но он был жив, и его фиолетово-синие губы с каждым

вдохом и выдохом выпячивались и опадали. Это было жалкое подобие того

здорового, цветущего человека, которого мы видели на улице всего полчаса

назад.

- Как его состояние, Уотсон? - спросил меня Холмс.

Я наклонился над распростертым телом и начал осмотр. Пульс

по-прежнему оставался слабым, но дыхание постепенно выравнивалось, веки

слегка дрожали, приоткрыв тонкую белую полоску глазных яблок.

- Чуть было не отправился к праотцам, - заметил я, - но, кажется, все

обошлось. Откройте-ка окно и дайте сюда графин с водой.

Я расстегнул ему рубашку на груди, смочил холодной водой лицо и

принялся поднимать и опускать его руки, делая искусственное дыхание, пока

он не вздохнул наконец всей грудью.

- Теперь все остальное - только вопрос времени, - заметил я, отходя

от него.

Холмс стоял у стола, засунув руки в карманы брюк и опустив голову на

грудь.

- Ну что же, - сказал он, пора вызывать полицию. Должен признаться,

что мне будет приятно посвятить их в подробности этого дела.

- Я все-таки ничего не понимаю, - признался Пикрофт, почесав затылок.

- Черт возьми! Для чего, спрашивается, я был им здесь нужен?

- Все очень просто, - махнул рукой Холмс, - мне непонятна только

заключительная сцена. - Холмс указал на подтяжки.

- А все остальное понятно?

- Думаю, что да. А вы, Уотсон, что скажете?

Я пожал плечами.

- Ровным счетом ничего не понимаю.

- А ведь если внимательно проследить ход событий, то вывод

напрашивается сам собой.

- Какой же?

- Одну минутку. Вначале вернемся к двум исходным точкам: первое -

заявление Пикрофта с просьбой принять его на работу в эту нелепую

компанию. Надеюсь, вы догадываетесь, зачем его заставили написать это

заявление?

- Боюсь, что нет.

- И все-таки оно зачем-то понадобилось! Ведь, как правило, чтобы

принять человека на службу, достаточно устного соглашения, и на сей раз не

было никаких причин, чтобы делать исключение. Отсюда вывод: им дозарезу

нужен был образец вашего почерка.

- Но зачем?

- В самом деле, зачем? Ответив на этот вопрос, мы с вами решим и всю

задачу. Так, значит, зачем же им стал нужен ваш почерк? А затем, что

кому-то понадобилось написать что-то, подделываясь под вашу руку. Теперь

второй момент. Как вы сейчас увидите, одно дополняет другое. Помните, как

у мистера Пикрофта было взято обещание не посылать Мейсонам письменного

отказа от места, а отсюда следует, что управляющий названного банка и по

сей день пребывает в уверенности, что в понедельник к нему на службу

явился не кто иной, как мистер Пикрофт.

- Боже мой! - вскричал бедняга Пикрофт. - Каким же я оказался

идиотом!

- Сейчас вы окончательно поймете, зачем им понадобился ваш почерк.

Вообразите себе, что человек, проникший под вашим именем к Мейсонам, не

знает вашего почерка. Ясно, его тут же поймают, и он проиграет игру, еще

не начав ее. Но если мошенник знаком с вашей рукой, то бояться ему нечего.

Ибо, насколько я понял, у Мейсона вас никто никогда в глаза не видел.

- В том-то и дело, что никто! - простонал Пикрофт.

- Прекрасно. Далее, мошенникам было крайне важно, чтобы вы не

передумали или случайно не узнали, что у Мейсонов работает ваш двойник.

Поэтому вам дали солидный аванс и увезли в Бирмингем, где поручили вам

такую работу, которая удержала бы вас вдали от Лондона хотя бы с неделю.

Все очень просто, как видите.

- Да, но зачем ему понадобилось выдавать себя за собственного брата?

- И это понятно. Их, очевидно, двое. Один должен был заменить вас у

Мейсонов, второй - отправить вас в Бирмингем. Приглашать третьего, на роль

управляющего фирмой, им не хотелось. Поэтому второй изменил, сколько мог,

свою внешность и выдал себя за собственного брата, так что даже

разительное сходство не могло бы вызвать подозрений. И если бы не золотая

пломба, вам бы и в голову никогда не пришло, что ваш лондонский посетитель

и управляющий бирмингемской конторы - одно и то же лицо.

Холл Пикрофт затряс сжатыми кулаками.

- Боже мой! - вскричал он. - И чем же занимался мой двойник в конторе

Мейсонов, пока я тут позволил водить себя за нос? Что же теперь нам

делать, мистер Холмс? Что?

- Во-первых, без промедления телеграфировать Мейсонам.

- Сегодня суббота, банк закрывается в двенадцать.

- Это неважно, там наверняка есть сторож или швейцар...

- Да, они держат специального сторожа. Об этом как-то говорили в

Сити. У них в банке хранятся большие ценности.

- Прекрасно. Мы сейчас позвоним и узнаем у него, все ли там в порядке

и работает ли клерк с вашей фамилией. В общем, дело ясное. Не ясно одно,

почему, увидев нас, один из мошенников тотчас ушел в другую комнату и

повесился.

- Газета!.. - послышался хриплый голос позади нас.

Самоубийца сидел на полу бледный и страшный, в глазах его появились

проблески сознания, руки нервно растирали широкую красную полосу,

оставленную петлей на шее.

- Газета! Ну конечно! - вскричал Холмс возбужденно. - Какой же я

идиот! Я все хотел связать самоубийство с нашим визитом и совсем забыл про

газету. Разгадка, безусловно, в ней. - Он развернул газету на столе, и

крик торжества сорвался с его уст.

- Посмотрите, Уотсон! - вскричал он. - Это лондонская "Ивнинг

стандард". Какие заголовки! "Ограбление в Сити! Убийство в банке Мейсонов!

Грандиозная попытка ограбления! Преступник пойман!" Вот здесь, Уотсон.

Читайте. Я просто сгораю от нетерпения.

Это неудавшееся ограбление, судя по тому, сколько места отвела ему

газета, было главным происшествием дня. Вот что я прочитал:


"Сегодня днем в Сити была совершена дерзкая попытка ограбления банка.

Убит один человек. Преступник пойман. Несколько дней назад известный

банкирский дом "Мейсон и Уильямсы" получил на хранение ценные бумаги на

сумму, значительно превышающую миллион фунтов стерлингов. Управляющий

банком, сознавая ответственность, легшую на его плечи, и понимая всю

опасность хранения такой огромной суммы, установил в банке круглосуточное

дежурство вооруженного сторожа. Полученные ценности были помещены в сейфы

самой последней конструкции. В это время в банк на службу был принят новый

клерк, по имени Холл Пикрофт, оказавшийся не кем иным, как знаменитым

взломщиком и грабителем Беддингтоном, который со своим братом вышел на

днях на свободу, отсидев пять лет в каторжной тюрьме. Каким-то образом,

каким, еще не установлено, этому Беддингтону удалось устроиться в банк

клерком. Проработав несколько дней, он изучил расположение кладовой и

сейфов, а также снял слепки с нужных ему ключей.

Обычно в субботу служащие Мейсонов покидают банк ровно в двенадцать

часов дня. Вот почему Тьюсон, сержант полиции, дежуривший в Сити, был

слегка удивлен, когда увидел какого-то господина с саквояжем в руках,

выходящего из банка в двенадцать минут второго. Заподозрив неладное, он

последовал за неизвестным и после отчаянного сопротивления задержал его с

помощью подоспевшего констебля Поллока. Сразу стало ясно, что совершено

дерзкое и грандиозное ограбление. Саквояж оказался битком набит ценными

бумагами, американскими железнодорожными акциями и акциями других

компаний. Стоимость бумаг превышала сто тысяч фунтов стерлингов.

При осмотре здания обнаружили труп несчастного сторожа, засунутый в

один из самых больших, сейфов, где он пролежал бы до понедельника, если бы

не расторопность и находчивость сержанта Тьюсона. Череп бедняги был

размозжен ударом кочерги, нанесенным сзади. Очевидно, Беддингтон вернулся

назад в контору, сделав вид, что забыл там что-то. Убив сторожа и быстро

очистив самый большой сейф, он попытался скрыться со своей добычей. Его

брат, обычно работающий вместе с ним, на этот раз, как пока известно, в

деле не участвовал. - Однако полиция принимает энергичные меры, чтобы

установить его местопребывание".


- Мы можем, пожалуй, избавить полицию от лишних хлопот, - сказал

Холмс, бросив взгляд на поникшую фигуру, скорчившуюся у окна. -

Человеческая натура - странная вещь, Уотсон. Этот человек так любит своего

брата, убийцу и злодея, что готов был руки на себя наложить, узнав, что

тому грозит виселица. Но делать нечего, мы с доктором побудем здесь, а вы,

мистер Пикрофт, будьте добры, сходите за полицией.


Перевод М. Колпакова


Примечания


1. Кокни (англ.) - пренебрежительно насмешливое прозвище лондонского

обывателя.


__________________________________________________________________________


Отсканировано с книги: Артур Конан Дойл "Сочинения",

Таллинн, АО "Скиф Алекс", 1992 г.


Дата последней редакции: 24.06.1998

Артур Конан Дойл. "Глория Скотт"


--------------------

Артур Конан Дойл. "Глория Скотт"

("Архив Шерлока Холмса" #4)

Arthur Conan Doyle. The "Gloria Scott"

("Memoirs of Sherlock Holmes" #4)

Перевод Г. Любимова

____________________________________

Из библиотеки Олега Аристова

http://www.chat.ru/~ellib/

--------------------


- У меня здесь кое-какие бумаги, - сказал мой друг Шерлок Холмс,

когда мы зимним вечером сидели у огня. - Вам не мешало бы их просмотреть,

Уотсон. Это документы, касающиеся одного необыкновенного дела - дела

"Глории Скотт". Когда мировой судья Тревор прочитал вот эту записку, с ним

случился удар, и он, не приходя в себя, умер.

Шерлок Холмс достал из ящика письменного стола потемневшую от времени

коробочку, вынул оттуда и протянул мне записку, нацарапанную на клочке

серой бумаги. Записка заключала в себе следующее:

"С дичью дело, мы полагаем, закончено. Глава предприятия Хадсон, по

сведениям, рассказал о мухобойках все. Фазаньих курочек берегитесь".

Когда я оторвался от этого загадочного письма, то увидел, что Холмс

удовлетворен выражением моего лица.

- Вид у вас довольно-таки озадаченный, сказал он.

- Я не понимаю, как подобная записка может внушить кому-нибудь ужас.

Мне она представляется нелепой.

- Возможно. И все-таки факт остается фактом, что вполне еще крепкий

пожилой человек, прочитав ее, упал, как от пистолетного выстрела.

- Вы возбуждаете мое любопытство, - сказал я. - Но почему вы

утверждаете, что мне необходимо ознакомиться с этим делом?

- Потому что это - мое первое дело.

Я часто пытался выяснить у своего приятеля, что толкнуло его в

область расследования уголовных дел, но до сих пор он ни разу не пускался

со мной в откровенности. Сейчас он сел в кресло и разложил бумаги на

коленях. Потом закурил трубку, некоторое время попыхивал ею и

переворачивал страницы.

- Вы никогда не слышали от меня о Викторе Треворе? - спросил Шерлок

Холмс. - Он был моим единственным другом в течение двух лет, которые я

провел в колледже. Я не был общителен, Уотсон, я часами оставался один в

своей комнате, размышляя надо всем, что замечал и слышал вокруг, - тогда

как раз я и начал создавать свой метод. Потому-то я и не сходился в

колледже с моими сверстниками. Не такой уж я любитель спорта, если не

считать бокса и фехтования, словом, занимался я вовсе не тем, чем мои

сверстники, так что точек соприкосновения у нас было маловато. Тревор был

единственным моим другом, да и подружились-то мы случайно, по милости его

терьера, который однажды утром вцепился мне в лодыжку, когда я шел в

церковь. Начало дружбы прозаическое, но эффективное. Я пролежал десять

дней, и Тревор ежедневно приходил справляться о моем здоровье. На первых

порах наша беседа длилась не более минуты, потом Тревор стал засиживаться,

и к концу семестра мы с ним были уже близкими друзьями. Сердечный и

мужественный, жизнерадостный и энергичный, Тревор представлял собой полную

противоположность мне, и все же у нас было много общего. Когда же я узнал,

что у него, как и у меня, нет друзей, мы сошлись с ним еще короче.

В конце концов он предложил мне провести каникулы в имении его отца в

Донифорпе, в Норфолке, и я решил на этот месяц воспользоваться его

гостеприимством...

У старика Тревора, человека, по-видимому, состоятельного и

почтенного, было имение. Донифорп - это деревушка к северу от Лагмера,

недалеко от Бродз. Кирпичный дом Тревора, большой, старомодный, стоял на

дубовых сваях. В тех местах можно было отлично поохотиться на уток,

половить рыбу. У Треворов была небольшая, но хорошо подобранная

библиотека. Как я понял, ее купили у бывшего владельца вместе с домом.

Кроме того, старик Тревор держал сносного повара, так что только уж очень

привередливый человек не провел бы здесь приятно время.

Тревор давно овдовел. Кроме моего друга, детей у него не было. Я

слышал, что у него была еще дочь, но она умерла от дифтерита в Бирмингеме,

куда ездила погостить. Старик, мировой судья, заинтересовал меня. Человек

он был малообразованный, но с недюжинным умом и очень сильный физически.

Едва ли он читал книги, зато много путешествовал, много видел и все

запоминал. С виду это был коренастый, плотный человек с копной седых

волос, с загорелым, обветренным лицом и голубыми глазами. Взгляд этих глаз

казался колючим, почти свирепым, и все-таки в округе он пользовался

репутацией человека доброго и щедрого, был хорошо известен как

снисходительный судья.

Как-то вскоре после моего приезда, мы сидели после обеда за стаканом

портвейна. Молодой Тревор заговорил о моей наблюдательности и моем методе

дедукции, который мне уже удалось привести в систему, хотя тогда я еще не

представлял себе точно, какое он найдет применение в дальнейшем. Старик,

по-видимому, считал, что его сын преувеличивает мое искусство.

- Попробуйте ваш метод на мне, мистер Холмс, - со смехом сказал он: в

тот день он был в отличном расположении духа, - я прекрасный объект для

выводов и заключений.

- Боюсь, что о вас я немногое могу рассказать, - заметил я. - Я лишь

могу предположить, что весь последний год вы кого-то опасались.

Смех замер на устах старика, и он уставился на меня в полном

недоумении.

- Да, это правда, - подтвердил он и обратился к сыну: - Знаешь,

Виктор, когда мы разогнали шайку браконьеров, они поклялись, что зарежут

нас. И они в самом деле напали на сэра Эдвара Хоби. С тех пор я все время

настороже, хотя, как ты знаешь, я не из пугливых.

- У вас очень красивая палка, - продолжал я. - По надписи я

определил, что она у вас не больше года. Но вам пришлось просверлить
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   20

Поиск по сайту:



База данных защищена авторским правом ©dogend.ru 2014
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Уроки, справочники, рефераты