Домой

У. Баффет о фондовом рынке Ноябрь 1999 г




Скачать 169.49 Kb.
НазваниеУ. Баффет о фондовом рынке Ноябрь 1999 г
Дата19.02.2013
Размер169.49 Kb.
ТипДокументы
Подобные работы:

У. Баффет о фондовом рынке


Ноябрь 1999 г.

Инвесторы, вкладывающие деньги в обыкновенные акции, ожидают от своих вложений чересчур многого, и я сейчас попробую объяснить, почему. Это неизбежно вынудит меня говорить о фондовом рынке в целом, теме, которую я обычно не обсуждаю. Но я должен сейчас прояснить одну вещь: хотя я и собираюсь говорить о фондовом рынке, я не буду предсказывать его будущее поведение. В компании Беркшир мы обращаем внимание почти исключительно на оценку стоимости отдельных предприятий, прибегая к анализу стоимости рынка в целом только в крайне редких случаях. Но даже и то, что я называю оценкой рынка, имеет очень мало общего с предсказанием его поведения на следующей неделе, через месяц или через год – такими предсказаниями мы не занимаемся никогда. Реальность заключается в том, что порой (иногда это длится достаточно долгое время) поведение рынка не имеет никакого отношения к стоимости. Однако, рано или поздно, со стоимостью приходится считаться. Таким образом, то, о чем я собираюсь говорить – предположим, я не сильно заблуждаюсь – относится к результатам, которые могут быть получены американскими акционерами только в чрезвычайно отдаленном будущем.

Начнем с определения понятия «инвестирование». Определение достаточно простое, но его довольно часто забывают: инвестирование заключается в расходовании денег сегодня с тем, чтобы получить назад больше денег в будущем, больше в реальном измерении, с учетом инфляции.

Теперь, чтобы обеспечить историческую глубину нашего обзора, оглянемся на 34 года назад – и мы сможем разглядеть в прошлом симметрию почти библейского качества, в смысле «тучных» и «тощих» лет – и посмотрим, что происходило за это время с фондовым рынком. Для начала, возьмем первые 17 лет этого периода: с конца 1964 г. до 1981 г. Вот что произошло за этот промежуток времени:

индекс Доу Джонса

31 декабря 1964 г. – 874,12

31 декабря 1981 г. – 875,00

Хотя я и известен как долгосрочный инвестор и терпеливый парень, но даже и я не вижу здесь большого продвижения.

А вот еще один важный факт, противоположной направленности: за эти же самые 17 лет ВВП США – то есть, результат деятельности бизнеса в этой стране – увеличился почти в 5 раз, темп его прироста составил 370%. Или, если мы посмотрим на другой измеритель, объем продаж компаний, входящих в список Форчун 500 (безусловно, этот список постоянно меняется), то он за этот же период вырос почти в 6 раз. И при этом Доу почти не изменился.

Чтобы понять, что произошло, прежде всего мы должны обратить внимание на одну из двух важных переменных, оказывающих влияние на результаты инвестиций: процентную ставку. Она воздействует на стоимость точно так же, как сила притяжения воздействует на материальные объекты. Чем выше ставка, тем сильнее снижается стоимость. Это вызвано тем, что доходность, на получение которой рассчитывают инвесторы от любых своих вложений, напрямую связана с безрисковой доходностью государственных ценных бумаг. Поэтому, когда правительство повышает процентную ставку, стоимость любых других инвестиций снижается до уровня, который обеспечивает сопоставимый уровень ожидаемой доходности по данному вложению. И наоборот, если ставка процента снижается, это повышает стоимость всех остальных инвестиций. Существует фундаментальное правило: инвестор может определить сумму, которую он должен платить сегодня за завтрашний доллар, просто взглянув на уровень действующей в данный момент безрисковой процентной ставки.

Следовательно, всякий раз, когда безрисковая процентная ставка изменяется на 1 процентный пункт – 0,01% – стоимость всех инвестиций в данной стране изменяется. Это легко видеть на примере облигаций, стоимость которых определяется исключительно уровнем процентной ставки. В случае акций, инвестиций в недвижимость, в сельскохозяйственное производство либо в какие угодно другие активы, стоимость всех этих вложений определяется действием и других факторов, а это означает, что эффект от воздействия изменений процентной ставки обычно неочевиден. Тем не менее, данный эффект – точно так же, как невидимая сила тяжести – постоянно присутствует.

В период с 1964 по 1981 гг. наблюдался впечатляющий рост доходности долгосрочных гособлигаций, которая увеличилась с немного более 4% в конце 1964 г. до 15% к концу 1981 г. Этот рост процентных ставок оказал существенное влияние на снижение стоимости всех инвестиций, но, как это уже было отмечено нами, сильнее всего пострадали цены на акции. Именно в этом тройном усилении гравитационного эффекта процентной ставки лежит объяснение факта, почему захватывающий дух рост экономики сопровождался застоем на фондовом рынке.

Затем, в начале 1980-х, ситуация изменилась на прямо противоположную. Вспомните, что тогда председателем ФРС был назначен Пол Уолкер и вспомните, насколько непопулярен он был тогда. Но его героические усилия – его бережное отношение к экономике и победа над инфляцией – обусловили разворот тенденции роста процентной ставки в противоположном направлении, что привело к довольно впечатляющим результатам. Предположим, вы вложили 1 млн. дол. в 30-летние облигации американского казначейства с 14%-й купонной ставкой 16 ноября 1981 г. и реинвестировали все купонные выплаты. То есть, всякий раз, когда вы получали проценты по облигации, вы расходовали эти деньги на приобретение дополнительного количества тех же самых облигаций. К концу 1998 г., когда долгосрочные правительственные облигации продавались уже с доходностью всего 5%, вы могли бы иметь 8 181 219 дол., что эквивалентно годовой доходности более чем 13%.

Доходность 13% это лучше, чем результат, который обеспечивали обыкновенные акции в очень большом числе 17-летних интервалов в истории – на самом деле, в большинстве 17-летних периодов. Это чертовски хороший результат, причем полученный от таких закоснелых инвестиций, какими являются облигации.

Но процентная ставка обладает мощью, достаточной для влияния также и на рост цен обыкновенных акций, хотя этому могут способствовать и другие факторы, еще более усиливающие общий эффект. Вот что произошло с акциями за те же самые 17 лет: если бы 16 ноября 1981 г. вы вложили тот же самый 1 млн. дол. в индекс Доу-Джонса и затем реинвестировали все полученные дивиденды, 31 декабря 1998 г. вы бы имели 19 720 112 дол. И годовая доходность ваших инвестиций составила бы 19%.

Рост котировок акций за этот период не имеет аналогов в истории. Это рост даже превосходит результат, который вы могли бы получить, если бы купили акции в 1932 г. – в самый пик депрессии, 8 июля 1932 г., день, когда рыночные котировки достигли своего дна и Доу на момент закрытия равнялся всего 41,22 – и держали бы их в течение 17 последующих лет.

Вторым фактором, оказывавшим влияние на стоимость акций в течение выбранного нами 17-летнего периода, была посленалоговая прибыль корпораций. Рассмотрим график, отражающий долю корпоративных прибылей в общем объеме американского ВВП. Он показывает, какая доля ВВП ежегодно поступала в распоряжение владельцев бизнеса.

Начнем отсчет с 1929 г. Кстати, я с нежностью отношусь к этому году, так как именно тогда для меня все и началось. В то время мой папаша торговал акциями, и после биржевого Краха, осенью, он боялся звонить кому бы то ни было – не хотел бередить раны людей, буквально сожженных кризисом. Поэтому вечерами он просто сидел дома. А телевизоров тогда еще не было. Словом ... Я был зачат 30 ноября 1929 г. или около того (а родился 30 августа 1930 г.) и с тех пор всегда питаю самые теплые чувства к биржевому Краху 1929 г.

Как видно из графика, корпоративные прибыли в процентах к ВВП достигли своего пика в 1929 г., а затем стабилизировались. Кроме Депрессии были еще периоды заметного роста прибыли, например, годы войны – тогда бум был остановлен введением налога на сверхприбыль – годы бурного послевоенного экономического роста. Но, начиная с 1951 г., процентная доля прибылей довольно существенно снизилась, войдя в диапазон 4 – 6,5 процентов.

В 1981 г. понизительный тренд продолжился, и к 1982 г. доля прибыли в ВВП опустилась до 3,5%. То есть, именно в этой точке инвесторы столкнулись с отрицательным влиянием сразу двух важнейших факторов: низкими прибылями корпораций и непомерно высокими процентными ставками.

Инвесторы, что для них вполне типично, проецировали на будущее то, что они видели в прошлом. Проявилась неискоренимая привычка инвесторов: вглядываться в зеркало заднего вида, вместо того, чтобы смотреть через ветровое стекло. Картина, представавшая их взору назад, навевала им невеселые мысли о судьбе своей страны. Они прогнозировали будущие низкие прибыли, высокую процентную ставку и поэтому их оценка величины индекса Доу-Джонса осталась на уровне 17-летней давности, несмотря на то, что ВВП за эти 17 лет увеличился в 5 раз.

А что произошло в следующем 17-летнем интервале, начавшемся в 1982 г.? Первое, что не произошло, это сопоставимый с предыдущим периодом рост ВВП: за второй 17-летний промежуток времени этот показатель вырос менее, чем в три раза. Но начала свое снижение процентная ставка, и когда усилия Уолкера стали давать отдачу, начался рост прибылей – не очень уверенный, но тем не менее, вполне ощутимый. К концу 90-х годов доля посленалоговой прибыли в ВВП приблизилась к 6%, к верхней границе спектра ее «нормальных» колебаний. И к концу 1998 г. долгосрочная процентная ставка по госбумагам завершила свое снижение до нынешних 5%.

Эти драматические изменения двух наиболее важных для инвесторов фундаментальных показателей в значительной мере, хотя и не полностью, объясняет более чем десятикратное удорожание обыкновенных акций – Доу вырос с 875 до 10 181 – в течение этого 17-летнего периода. Такому росту, безусловно, содействовала психология рынка. Когда очевидным для всех стало наличие бычьего рынка и когда все игроки оказывались в выигрыше, независимо от того, какой системы они придерживались в своей игре, эту игру атаковала толпа, которую привлекали не данные о процентных ставках и прибылях, а общее осознание простого факта, что было бы ошибкой оказаться вне биржевой игры в такое время. На самом деле, принцип «я не могу пропустить эту вечеринку» возобладал для этих людей над осмыслением фундаментальных факторов, которые реально управляют рынком. Подобно собаке Павлова, эти, с позволения сказать, «инвесторы» сообразили, что когда звонит колокольчик – в данном случае, колокол, открывающий каждое утро в 9-30 торги на Нью-йоркской фондовой бирже – их кормят. День ото дня этот рефлекс усиливался и в конце концов они бесповоротно уверовали в то, что в мире есть Бог и Он хочет сделать их богатыми.

Сегодня они просто путешествуют в качестве пассажиров, рассматривая оставшуюся за спиной дорогу, причем большинство из них имеют чрезвычайно завышенные ожидания на будущее. Опубликованные в июле результаты опроса, проведенного институтом Гэллапа и инвестбанком Пэйн Уэббер, показывают, что наименее опытные инвесторы – со стажем менее 5 лет – рассчитывают, что годовая доходность их вложений составит в среднем за ближайшие 10 лет 22,6%. Даже те, кто инвестирует свыше 20 лет ожидают заработать 12,9% годовых.

Я сейчас попытаюсь доказать, что мы не сможем получить ничего, даже отдаленно напоминающего эти 12,9%, в качестве аргументов я буду использовать ключевые факторы, определяющие стоимость инвестиций. Сегодня, для инвесторов, надеющихся хорошо заработать на рынке в течение ближайших десяти или, скажем 17 – 20 лет, должно произойти одно из трех событий. О последнем из этих событий я скажу немного позже, а сейчас остановлюсь на первых двух:

1) Процентная ставка должна продолжить свое снижение. Если ставки по госбумагам, которые находятся сейчас на уровне где-то около 6%, снизятся до 3%, то уже один этот фактор сможет почти удвоить стоимость инвестиций. Но, между прочим, если вы действительно верите, что так и будет – или даже произойдет снижение процентной ставки до 1%, как в Японии – то вы должны вложить свои деньги туда, где действительно можно сорвать реальный куш: в опционы на облигации.

2) Должна увеличиться доля корпоративных прибылей в ВВП. Знаете, кто-то сказал мне однажды, что в Нью-Йорке юристов больше, чем людей. Я думаю, что это тот самый парень, который считает, что прибыль может быть больше ВВП. Когда вам начинает казаться, что рост отдельного компонента может постоянно опережать рост целого, вы рискуете столкнуться с некоторыми математическими проблемами. На мой взгляд, чересчур оптимистично предполагать, что корпоративные прибыли в процентах к ВВП могут в течение сколько-нибудь длительного промежутка времени превышать 6%. Прежде всего, их снижению будет способствовать конкуренция, которая никуда не делась. Кроме этого, существует еще и социально-политический аспект: если инвесторам будет доставаться постоянно растущая часть американского экономического пирога, другим общественным группам останется меньшая порция. Это, определенно, спровоцирует возникновение политических проблем – так что, с моей точки зрения, какого-либо существенного передела пирога не произойдет.

Итак, на что реально мы можем рассчитывать, исходя из некоторых рациональных предположений? Предположим, что среднегодовой прирост ВВП составляет 5% – 3% реальный рост, что весьма неплохо, плюс 2% инфляция. Если этот рост не будет сопровождаться снижением процентной ставки, вы не получите идентичного увеличения стоимости акций. Безусловно, вы можете рассчитывать на небольшую добавку в форме дивидендной доходности. Но, принимая во внимание высокий уровень нынешних котировок акций, дивидендный доход уже не играет той роли, которая была у него прежде. Точно также, инвесторы не могут рассчитывать на улучшение финансовых результатов вследствие активных действий компаний по выкупу своих акций. На самом деле, активность компаний сейчас проявляется в эмиссии новых акций, как в форме IPO, так и посредством выпуска опционов на акции.

Я возвращаюсь к своему предположению о 5%-ом росте ВВП, заостряя ваше внимание на том, что данная цифра является ограничивающим фактором для ваших ожиданий будущего дохода: вы не можете рассчитывать бесконечно долго получать 12% в год на свои инвестиции – что уж там говорить о 22% – если рентабельность всего американского бизнеса в целом будет расти только на 5% в год. Непреложной истиной является невозможность увеличения стоимости активов, независимо от их вида, более быстрыми темпами в сравнении с увеличением прибыли от их эксплуатации.

Вы можете предложить к рассмотрению другой сценарий развития. Согласен. Но сформулируйте ваши предположения. Если вы считаете, что американские инвесторы смогут зарабатывать 12% в год от вложений в акции, тогда вы должны сказать примерно следующее: «Я думаю так, потому что ожидаю рост ВВП на 10% в год плюс 2 пп. дивидендного дохода при неизменной процентной ставке». Либо вы должны скомбинировать значения этих ключевых параметров каким-то другим образом. Вы не можете просто отбросить эти переменные.

Кроме этого, вы должны помнить, что будущие доходы всегда подвержены влиянию уровня сегодняшних цен и немножко подумать, а что вы получите в будущем в обмен на деньги, которые вложите в фондовый рынок сейчас? Вот две цифры из Форчун 500 за 1998 г.На долю компаний из этого списка приходится около 75% стоимости всех американских публичных компаний, поэтому, когда вы смотрите на этот список, перед вами предстает практически вся Америка Инк.

Прибыль американских компаний из в Форчун 500, за 1998 г. – 334 335 000 000 дол.

Рыночная стоимость этих же компаний на 15 марта 1999 г. – 9 907 233 000 000 дол.

Следует помнить, что цифра, отражающая величину прибыли, таит в себе некоторые условности. Прибыль за 1998 г. включала одну очень нетипичную статью – 16 млрд. дол. прочих доходов, которые отразила в своей отчетности компания Форд в качестве прибыли от выделения из своего состава одного из подразделений – также в состав совокупных корпоративных прибылей, как это обычно и бывает у компаний, входящих в Форчун 500, были включены доходы нескольких совместных компаний, таких как Стэйт Фарм, не имеющих рыночной стоимости. Также из общей суммы прибыли не были исключены такие существенные издержки, как стоимость компенсаций, выплаченных в форме предоставления опционов на акции. С другой стороны, величина прибыли была уменьшена в отдельных случаях на суммы различных списаний, которые, скорее всего, не отражают экономическую реальность и могли бы быть восстановлены в составе прибыли. Отбросив в сторону эту бухгалтерскую казуистику, мы можем сделать вывод, что 15 марта 1999 г. инвесторы были согласны заплатить 10 трлн. дол. в обмен на 334 млрд. дол. прибыли.

При этом не следует забывать игнорируемый многими, но критически важный факт, что инвесторы не могут получить от бизнеса ничего другого кроме зарабатываемой им прибыли. Безусловно, мы с вами можем продавать акции друг другу, с каждым разом все больше повышая их цену. Давайте представим весь Форчун 500 как единый бизнес и предположим, что каждый, из находящихся в этой комнате, владеет какой-то частью этого бизнеса. В этом случае, мы можем сидеть здесь и продавать друг другу постоянно дорожающие кусочки бумаги. Лично вы, например, можете преуспеть в этом деле лучше других, всегда покупая бумажки дешево и продавая их дороже. Но в любом случае, деньги не будут покидать эту игру: вы просто получите то, что кто-то другой поставил на кон. Это ни коим образом не отразится на совокупном благосостоянии всех участников игры, рассматриваемых как единая группа, богатство всех ее членов по-прежнему полностью зависит от величины зарабатываемой бизнесом прибыли. Абсолютное большинство владельцев бизнеса могут извлечь из него только то, что этот бизнес сумел заработать в течение определенного периода времени.

И здесь возникает еще одно важное условие, которое должно приниматься во внимание. Когда мы сидим в этой комнате и продаем друг другу части нашего бизнеса, мы не несет транзакционные издержки, поскольку среди нас нет брокеров, которые откусывают кусочек от каждой осуществленной ими сделки. Но в реальном мире инвесторы имеют привычку менять объекты вложения капитала или, как минимум, хотят получать советы на этот предмет, а это стоит денег и немалых. Издержки, которые они несут – я называю их фрикционными издержками – относятся к большому числу различных услуг. Сюда входят спреды маркетмейкеров, комиссионные, удержание при продаже ценных бумаг, расходы на рекламу, удерживаемые паевыми фондами (12b-1 fees), вознаграждения менеджерам, расходы по хранению, расходы на «упакованные» (wrap) счета и даже стоимость подписки на финансовые издания. И не отбрасывайте эти издержки в сторону как иррелевантные. Если бы вы производили оценку инвестиций в недвижимость, разве вы бы не вычли расходы по управлению объектами этой недвижимости при расчете величины доходности? Конечно, вычли бы – точно так же и инвесторы, рассчитывая величину своего дохода, должны принимать во внимание понесенные ими фрикционные издержки.

И к чему это все приведет? По моей оценке инвесторы в американские акции платят свыше 100 млрд. дол. в год – порядка 130 млрд. дол. – за услуги по покупке-продаже акций, а также за советы на предмет целесообразности и своевременности этих покупок и продаж! Приблизительно 100 млрд. дол. из этой суммы относятся к ценным бумагам компаний, входящих в Форчун 500. Другими словами, инвесторы растранжиривают около трети из всего, что Форчун 500 зарабатывает для них – из тех самых 334 млрд. дол. прибыли за 1998 г. – оплачивая услуги самых разнообразных «помощников». И когда все это перераспределение завершится, инвесторы, владеющие акциями Форчун 500, пожинают лишь менее чем 250 млрд. дол. дохода на свои 10 трлн. дол. вложений. На мой взгляд, это скудный урожай.

Возможно, вы не согласны с моей оценкой, что 100 млрд. дол. утекает в карманы этих «помощников». Каким образом они обдирают тебя? Давайте посчитаем способы. Начнем с транзакционных издержек, включая комиссионные, доходы маркетмейкеров и спреды андерайтеров: после исключения двойного счета, в этом году продано, как минимум, 350 млрд. акций, котирующихся на американских рынках, и, по моим прикидкам, транзакционные издержки на каждую проданную акцию для обеих сторон сделки – для покупателя и для продавца – составили в среднем 6 центов. В сумме это дает 42 млрд. дол.

Считаем дальше: немалые выплаты маленьким парням, «упаковывающим» ваши wrap-счета; возмещение управленческих расходов большим дядям; и покрытие буквально кучи самых разнообразных и постоянно растущих издержек паевых фондов. В управлении у этих фондов сегодня находится около 3,5 трлн. дол. и надо иметь в виду, что годовые расходы этих фондов – включающие в себя расходы по управлению, удержания при продаже акций фонда, расходы на рекламу, удерживаемые паевыми фондами (12b-1 fees), общие операционные издержки и т.п. – обходятся для их инвесторов по меньшей мере в 1% от стоимости активов или 35 млрд. дол.

Ко всему вышеперечисленному следует добавить комиссионные и спреды по опционам и фьючерсам, а также издержки держателей разнообразных аннуитетов и еще мириады других расходов, которые только могут прийти в голову «помощникам». Короче говоря, 100 млрд дол. в качестве фрикционных издержек для владельцев акций Форчун 500 – составляющие 1% рыночной стоимости компаний из этого списка – представляются мне не только вполне консервативной оценкой, но и находящейся у нижней границы возможного диапазона значений.

Эти издержки также могут быть определены как цена несчастья. Я слышал однажды о карикатуре, на которой ведущий теленовостей сообщает зрителям: «Сегодня на Нью-йоркской бирже не было торгов. Все были счастливы обладать тем, что у них есть». Если бы такое действительно случилось, инвесторы могли бы сберегать по 130 млрд. дол. ежегодно.

Давайте суммируем все, что я сказал о фондовом рынке: я считаю, что очень трудно найти убедительные доводы в пользу предположения о том, что в течение предстоящих 17 лет акции принесут доход, хотя бы отдаленно – хотя бы отдаленно – напоминающий тот, который они обеспечивали инвесторам на протяжении предыдущих 17 лет. Если меня попросят назвать наиболее вероятный уровень доходности от увеличения стоимости акций и дивидендов вместе взятых, на который все инвесторы в целом – повторяю, в целом – могут рассчитывать при условии неизменной процентной ставки, 2%-ой инфляции и этих умопомрачительных фрикционных издержках, то я назову цифру 6%. Если из этой номинальной величины исключить инфляционный компонент (что необходимо сделать, независимо от размаха колебаний фактической инфляции), это составит 4% в реальном измерении. Вероятности отклонений фактических значений доходности от этой средней цифры одинаковы как в сторону ее повышения, так и снижения.

Теперь вернемся к тому, о чем я говорил раньше: существует три вещи, способные обеспечить инвестору высокую рыночную доходность в будущем. Первая заключается в возможном падении величины процентной ставки, вторая предполагает быстрый рост доли корпоративных прибылей в общем объеме ВВП. Перехожу к третьей причине: возможно, вы оптимист и верите, в то, что сколь бы незавидной ни была судьба всех остальных инвесторов, лично вы всегда будете победителем. Такие мысли особенно привлекательны сегодня, на первой стадии грядущей информационной революции (в которую я горячо верю). Ваш брокер подсказывает вам: «Просто покупай акции очевидных лидеров и ты оседлаешь волну».

На этот счет я предлагая просто оглянуться назад и посмотреть на то, что случилось с некоторыми из отраслей экономики, которые в начале века преобразовали нашу страну: автомобилестроением и авиацией. Начнем с автомобильной промышленности: я захватил с собой одну страничку (одну из 70) из списка производителей грузовых и легковых автомобилей, которые в свое время осуществляли здесь свой бизнес. Если бы вы прогнозировали будущее автоиндустрии в первые годы ее становления, вы должны были бы сказать: «Вот он, путь к богатству!». А что мы имеем сегодня, в конце 90-х? После нескончаемой корпоративной бойни, мы пришли к трем американским автомобилестроительным компаниям – отнюдь не Эльдорадо для инвесторов. Вот вам пример отрасли, которая оказала огромное воздействие на американскую экономику и огромное воздействие, хотя и вовсе не того характера, которого от нее ожидали, на инвесторов.

Кстати, порой значительно легче разобраться в подобных явлениях, выявив неудачников. В те годы вы могли бы оценить будущую важность и полезность автомобиля, видя как он проезжает мимо вас, но для вас было бы по-прежнему трудно найти компании, которые зарабатывали бы для вас деньги. Но вот очевидное решение, которое вы могли бы принять тогда – иногда бывает полезно перевернуть вещи с ног на голову – осуществлять короткую продажу лошадей. Честно говоря, я до сих пор жалею, что семейство Баффетов не занималось короткими продажами лошадей в те годы. И нам, действительно, нет оправданий: живя в Небраске мы могли бы без особых проблем одалживать лошадей для продажи, не опасаясь при этом попасть в ситуацию, когда их пришлось бы срочно выкупать по более высокой цене из опасений дальнейшего быстрого подорожания.

Количество лошадей в США

1900 – 21 млн.

1998 – 5 млн.

Другим, поистине революционным событием первой четверти века, после распространения автомобилей, стало изобретение самолета – еще одной отрасли, чье блистательное будущее могло вызвать у инвесторов интенсивное слюновыделение. Изучив исторические данные, я обнаружил, что в период с 1919 по 1939 гг. в стране насчитывалось около 300 авиастроительных компаний, из которых лишь единицы дожили до сегодняшнего дня. Среди собранных тогда самолетов – наш штат был настоящей Кремниевой долиной того времени – были лайнеры, носившие имена Омаха и Небраска, но даже самые патриотичные нынешние жители Небраски не решатся сегодня воспользоваться услугами этих аэропланов.

Посмотрим, что происходило с компаниями-авиаперевозчиками. Вот список 129 авиакомпаний, которые только за последние 20 лет объявили о своем банкротстве. Компания Continentals умудрилась даже попасть в этот список дважды. По состоянию на 1992 г. – хотя, с того времени картина несколько улучшилась – общая сумма денег, заработанных всеми американскими авиакомпаниями, начиная с самых первых лет существования коммерческих авиалиний, равнялась нулю. Абсолютному нулю.

Оценивая все эти последствия, я начинаю думать, что если бы в 1903 г. я присутствовал при первом взлете самолета Орвилла Райта в Китти Хок, и если бы мне хватило меткости и общественной сознательности – а я желаю, чтобы эти качества были у будущих капиталистов – я сбил бы этот самолет. По-моему, даже Карл Маркс не нанес столько вреда капиталистам, сколько это сделал Орвилл.

Не буду останавливаться на других примерах великолепных отраслей, драматически изменивших наши жизни, но не принесшие вознаграждения американским инвесторам: производство радио- и телевизионного оборудования лишь некоторые из них. Но я попытаюсь вывести общее правило из этих уроков: для успешного инвестирования важно не оценивать, насколько существенным будет влияние отрасли на общественное устройство или как быстро она будет расти, а выявлять конкурентные преимущества конкретных компаний и, прежде всего, насколько долговечны эти преимущества. Изделия или услуги, огражденные широкими и надежными «крепостными рвами», относятся к числу тех, которые смогут принести вознаграждение инвесторам.

Разговоры о 17-летних периодах навели меня на мысль – довольно некстати, я согласен – о 17-летних цикадах или саранче. С чем столкнется нынешнее поколение этих существ в 2016 г.? Думаю, они войдут в мир, в котором публика значительно менее эйфорично настроена по отношению к ценным бумагам. Безусловно, инвесторы могут ощутить разочарование, но лишь потому, что сегодня они ожидают слишком многого.

Раздраженные или нет, но в конце концов они начнут ощущать существенный рост своего богатства, просто потому, что американский бизнес, владельцами которого они являются, будет все больше и больше набирать обороты, увеличивая свои прибыли на 3% в год в реальном исчислении. Лучше всего то, что это богатство будет распределяться между всеми американцами, повышая их жизненные стандарты до уровня, о котором сегодня они даже и не мечтают. Этот мир будет совсем неплох – даже с учетом того, что инвесторы не получат от него столько же, сколько им удалось получить за предыдущие 17 лет.


Справка

За период, прошедший с 22 ноября 1999 г. по 9 июля 2004 г., индекс S&P 500 (скорректированный с учетом дивидендов) снизился с 1 420,94 до 1 121,81, что эквивалентно отрицательной годовой доходности -4,97%.

Акции возглавляемой У. Баффетом компании Berkshire Hathaway (символ BRKa) выросли за этот же период с 59 400 дол. за акцию до 90 000 дол. за акцию, что эквивалентно годовой доходности 9,38%.

Прирост ВВП США за 1999 – 2003 гг. составил 14,75% или 2,79% в год.


Скачать 169.49 Kb.
Поиск по сайту:



База данных защищена авторским правом ©dogend.ru 2014
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Уроки, справочники, рефераты