Домой

Средства выражения хезитации в устном армянском дискурсе в типологической перспективе




Скачать 443.28 Kb.
НазваниеСредства выражения хезитации в устном армянском дискурсе в типологической перспективе
страница1/3
Дата18.02.2013
Размер443.28 Kb.
ТипАвтореферат
Содержание
Научный руководитель
Алексей Дмитриевич Шмелёв
Общая характеристика работы
Задачи исследования
Актуальность исследования
Научная новизна исследования
Материал исследования
Научная и практическая значимость работы
Апробация работы
Глава 1. Материал исследования и метод транскрибирования
Глава 2. Основные понятия. Существующие подходы к изучению хезитации
Дискурс, процесс его порождения, структура и жанры.
Речевые сбои и хезитация.
Глава 3. Сегментные средства выражения хезитации в армянском языке
Ban как средство ПН может использоваться в качестве постпозитивного маркера, снижая точность высказывания, подобно русскому марк
Заполненные паузы в армянском, русском, итальянском и английском языках
Подобные работы:
  1   2   3


На правах рукописи


Хуршудян Виктория Гагиковна


Средства выражения хезитации в устном армянском дискурсе в ТИПОЛОГИЧЕСКОЙ ПЕРСПЕКТИВЕ



              Специальность 10.02.20
              «Сравнительно-историческое, типологическое и сопоставительное языкознание»



Автореферат

диссертации на соискание ученой степени

кандидата филологических наук


Москва - 2006

Работа выполнена в Учебно-научном центре лингвистической типологии на кафедре теоретической и прикладной лингвистики Института лингвистики Российского государственного гуманитарного университета.



^ Научный руководитель:


доктор филологических наук, профессор

Вера Исааковна Подлесская


Официальные оппоненты:


доктор филологических наук, профессор

^ Алексей Дмитриевич Шмелёв

кандидат филологических наук

Михаил Александрович Даниэль



Ведущая организация:


Институт языкознания РАН. Отдел типологии и общей компаративистики.



Защита диссертации состоится «20» декабря 2006 года в _____ часов на заседании диссертационного совета Д-212.198.08 при Российском государственном гуманитарном университете по адресу: 125993, Москва, Миусская пл., д. 6.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке РГГУ.

Автореферат разослан «____» ноября 2006 года.



Ученый секретарь диссертационного совета, кандидат филологических наук

М.Б. Рукодельникова
^

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ



Предмет и цель исследования

Диссертационная работа представляет собой корпусное исследование, посвященное изучению средств выражения хезитации в устном дискурсе в армянском языке в типологической перспективе.

Термин «армянский язык» используется в работе как обозначение современного восточно-армянского языка (язык основной части населения современной Республики Армения), точнее, ереванского диалекта, который служил основой для современного литературного восточно-армянского языка.

Основным объектом изучения являются сегментные средства (особый класс дискурсивных маркеров), и супрасегментные средства (паузация и удлинение, т.е. нефонологическая долгота звуков в составе слова), которые используются говорящим как сигналы речевого затруднения.

Цель работы – разграничить универсальные, лингвоспецифические и жанровоспецифические факторы, регулирующие хезитацию, систематически описать инвентарь и классифицировать средства выражения хезитации в армянском языке.


^ Задачи исследования

В соответствии с целью исследования были поставлены следующие основные задачи:

  • составление инвентаря и классификация универсальных и лингвоспецифических средств выражения хезитации в армянском языке;

  • сопоставление супрасегментных средств выражения хезитации в армянском языке с данными по английскому, русскому и итальянскому языкам, полученными в ходе экспериментального корпусного исследования;

  • изучение функциональной сферы действия средств выражения хезитации в типологической и жанровой перспективе.

Для выполнения основных задач, необходимо было решить следующие вспомогательные задачи:

  • Сбор материала:

  • аудиозапись спонтанных бытовых разговоров на армянском языке;

  • аудиозапись устных нарративов (рассказов по картинкам и пересказов по памяти) на армянском, русском, итальянском и английском языках.

  • Разработка единой системы сегментации и транскрибирования записанного материала.

  • Выбор системы транслитерации и грамматической аннотации для армянского языка.

  • Определение набора ключевых качественных и количественных параметров, характеризующих феномен хезитации в типологической перспективе;

  • Количественная оценка корпусных данных по выбранным параметрам;

  • Проверка статистической значимости полученных количественных результатов.


^ Актуальность исследования

Актуальность работы определяется современным состоянием дискурсивного анализа – переходом к интенсивному изучению структуры устного дискурса, и таких сущностных свойств устной речи, как нарушения связности, несовпадение просодического и синтаксического членения, речевые сбои и затруднения.

Исследование устного дискурса как основного языкового модуса является приоритетным в изучении многих языковых явлений. Это предопределяется тем, что именно устный дискурс:

  • представляет собой основной модус языка (в противопоставлении письменному),

  • показывает текущее состояние языка, а также основные тенденции его развития,

  • представляет собой он-лайн коммуникацию (порождение и восприятие устного дискурса происходит в единстве времени и места).

Наличие речевых сбоев и затруднений – важнейшее свойство устного дискурса, как формы он-лайн коммуникации. В нашей работе хезитация рассматривается только в плане порождения дискурса, т.е. мы пытаемся ответить на следующие вопросы:

  • Какие средства выражения хезитации использует говорящий?

  • Для чего говорящий использует то или иное средство выражения хезитации?

  • Зависит ли выбор средств выражения хезитации от языка и жанра?

Мы не рассматриваем влияние хезитации на процесс восприятия устного дискурса, т.е. не анализируем хезитацию в перспективе слушателя.

Данная работа позволяет продвинуть изучение структуры устного дискурса в сопоставительной перспективе на материале армянского языка, ранее не подвергавшегося системному изучению с использованием современных методов дискурсивного анализа.

Таким образом, актуальность данного исследования определяется слабой изученностью свойств устного дискурса в целом, и речевых сбоев и затруднений, в частности, а также почти полным отсутствием исследований на эту тему на устном армянском материале.


^ Научная новизна исследования

Научная новизна работы определяется несколькими факторами. Исследование выполнено в рамках нового и интенсивно развивающегося научного направления – дискурсивной типологии, которое изучает такие параметры варьирования языков, как структура дискурса, принципы организации различных дискурсивных жанров, формальная и смысловая связность текста, дискурсивное употребление грамматических категорий и ряд других. Исследование впервые вводит в типологический контекст данные устной формы современного армянского языка. Исследование проводится на корпусном материале, самостоятельно собранном, затранскрибированном и размеченном автором. Собранный автором экспериментальный четырехъязычный корпус рассказов по картинкам с последующим пересказом того же сюжета по памяти, впервые позволил провести систематическое сравнение армянского языка с русским, английским и итальянским по таким количественным характеристикам устного дискурса, как темп речи, число, расположение и продолжительность различного вида пауз, объем отдельных дискурсивных сегментов и ряд других.


^ Материал исследования

Исследование выполнено на основе: 1. корпуса устных нарративов на армянском, русском, итальянском и английском языках – всего 160 мотивированных нарративов (приблизительно 20.000 словоупотреблений), которые представляют собой рассказы по двум наборам картинок и их пересказы по памяти, и, 2. корпуса спонтанных бытовых разговоров на армянском языке (приблизительно 20.000 словоупотреблений), собранных автором. В качестве вспомогательных ресурсов для исследования выступали также корпус «Рассказов о сновидениях» на русском языке (приблизительно 17.500 словоупотреблений) (более подробно см. [Кибрик, Подлесская 2003, 2006]); грамматики и словари изучаемых языков, некоторые данные из научных работ, посвященных устному дискурсу.


^ Научная и практическая значимость работы

Теоретическая значимость данной работы заключается в общетеоретических выводах, относящихся к природе хезитации в устном дискурсе, и в подробном анализе средств выражения хезитации в армянском языке. Поскольку данная работа основана на корпусном материале, была выработана определенная система транскрибирования, в которой предлагается ряд специальных решений, которые позволяют компактно и адекватно представлять устные тексты на армянском языке в транскриптах в составе электронных корпусов. В частности, предлагаются конкретные решения некоторых проблем репрезентации: графическое представление армянских текстов, грамматическая аннотация, перевод, сегментация устных нарративов и общие принципы транскрибирования.

Сопоставление результатов, полученных в ходе исследования, позволяет получить более целостную информацию о сегментных и супрасегментных особенностях спонтанного устного дискурса, о нарушениях связности, о синтаксической неполноте – в целом, о явлении хезитации в типологической перспективе.

Практическая значимость данной работы состоит в создании корпуса спонтанных бытовых разговоров армянского языка и четырехъязычного корпуса, для которого информанты – носители армянского, русского, итальянского и английского языков – выполняли одинаковую задачу. Собранные автором корпусы представляют собой коллекцию аудиофайлов, полностью затранскрибированных и снабженных грамматической строкой и переводом, и тем самым, могут служить эффективным электронным ресурсом для изучения устной армянской речи. Этот материал уже инкорпорируется в создаваемый при участии автора Восточно-армянский национальный корпус (см. www.corpustechnologies.com). Результаты, полученные в работе, могут быть использованы как в арменистке, так и в типологии. Дескриптивные результаты могут найти практическое применение при обучении армянскому языку (как в качестве иностранного, так и в качестве родного – для развития дискурсивных умений).


^ Апробация работы

Отдельные положения исследования были доложены на конференциях «VII International Conference on Cognitive Modeling in Linguistics», Varna, Bulgaria, 2004; «Четвертая типологическая школа. Международная школа по лингвистической типологии и антропологии», Цахкадзор, Армения, 2005 г.; «Компьютерная лингвистика и интеллектуальные технологии: Международная конференция "Диалог'2005"», Москва, 2005; «Компьютерная лингвистика и интеллектуальные технологии: Международная конференция "Диалог'2006"», Москва, 2006. Отдельные разделы работы обсуждались также на регулярном межвузовском семинаре по изучению устного дискурса под руководством В.И. Подлесской (РГГУ) и А.А. Кибрика (МГУ и Институт языкознания РАН).

Структура и содержание работы

Диссертация состоит из введения, четырех глав: Глава 1. Материал исследования и метод транскрибирования; Глава 2. Основные понятия. Существующие подходы к изучению хезитации; Глава 3. Сегментные средства выражения хезитации в армянском языке; Глава 4. Супрасегментные средства выражения хезитации в армянском в сопоставлении с русским, итальянским и английским языками, заключения, библиографии и приложений. Приложения включают: а) два набора картинок, по которым информанты составляли свои рассказы; б) систему транслитерации для армянского языка; в) список обозначений, использованных при глоссировании армянского и итальянского корпусов; г) полный корпус размеченных транскриптов устных нарративов на армянском языке; образцы устных нарративов на русском, итальянском и английском языках.


^ Глава 1. Материал исследования и метод транскрибирования

В первой главе описываются корпусы, использованные в качестве материала исследования. В частности, рассматривается состав корпусов, экспериментальная технология сбора рассказов по картинкам, пересказов по памяти, записи бытовых разговоров, а также общие принципы транскрибирования устного дискурса.

Основным материалом данного исследования послужили собранные автором два устных корпуса:

(1) Четырехъязычный корпус устных нарративов на армянском, русском, итальянском и английском языках по картинкам. Для сбора текстов были выбраны два рассказа по картинкам. Участвовали 10 информантов по каждому из четырех языков. Возраст информантов в среднем 20-30 лет. Записи проводились в 2003-2004 гг. в Ереване и в Москве (носители итальянского и английского языков также были записаны в Ереване и в Москве). Задание состояло из двух этапов. В самом начале эксперимента информанту сообщалось, что эксперимент состоит из двух частей, и что вторую часть надо продолжить через определенный промежуток времени (6-8 часов), суть второй части эксперимента не объяснялась. В начале первого этапа информантам давалось несколько секунд на просматривание одной серии картинок, чтобы у них возникло общее представление о сюжете, после чего информанты составляли рассказы по этим картинкам, имея их перед глазами. После 6-8 часов информантов просили пересказать те же рассказы, но уже не видя картинки, по памяти. Аналогичным образом проводился эксперимент и по второй серии картинок. Корпус состоит из 160 текстов, общим объемом приблизительно 20.000 словоупотреблений, и представлен двумя основными частями – аудиозаписями и их транскриптами.

(2) Корпус спонтанных бытовых разговоров на армянском языке. Этот корпус записан нами в Ереване в январе 2006 г. Участвовало 5 носителей армянского языка, возраст информантов 20-30 лет. Информантам было известно, что ведется запись, однако, поскольку запись происходила подряд в течение нескольких дней, информанты не обращали на это внимания, и диалоги можно рассматривать как абсолютно спонтанные. Общий объем корпуса насчитывает приблизительно 20.000 словоупотреблений. Материал данного корпуса преимущественно использовался при описании сегментных средств хезитации, и, поэтому он не был детально аннотирован в плане его супрасегментных характеристик.

В работе частично привлекался корпус устных русских рассказов детей и подростков о своих сновидениях, собранный и исследуемый группой лингвистов РГГУ, Института языкознания РАН и МГУ в сотрудничестве с психоневрологами Московской медицинской академии им. И. М. Сеченова (см. [Кибрик, Подлесская 2006]). Общий объем данного корпуса составляет около 17.500 словоупотреблений.

Транскрибирование собранных текстов осуществлялось на основе дискурсивной транскрипции, разработанной А.А. Кибриком и В.И. Подлесской. Данная система предполагает сегментацию текста на элементарные дискурсивные единицы (ЭДЕ), при выделении которых базовыми являются два критерия: семантико-синтаксический – ЭДЕ представляет одну предикацию – и просодический – ЭДЕ представляет собой одну интонационную единицу. В данной главе подробно описываются конкретные решения, принятые в связи с необходимостью адаптировать формат дискурсивной транскрипции к армянскому материалу.


^ Глава 2. Основные понятия. Существующие подходы к изучению хезитации

Вторая глава посвящена обсуждению основных понятий и общих теоретических положений дискурсивного анализа, касающихся, устного дискурса и хезитации.

^ Дискурс, процесс его порождения, структура и жанры. Изучение дискурса (дискурсивный анализ) является довольно молодой лингвистической дисциплиной (вторая половина XX в.). Основоположниками дискурсивного анализа считаются Т.А. Ван Дейк, У. Лабов, В. Дресслер, Р. Лонгакр, Т. Гивон, У. Чейф и ряд других исследователей. Дискурс рассматривается как языковая единица особого уровня, которая, подобно другим языковым единицам, устроена по особым законам. Выделяются два модуса дискурса: устный и письменный, которые различаются по ряду факторов: канал восприятия информации, специфика порождения, и как следствие – лингвистические, психологические, когнитивные, физиологические особенности. Предлагаются разные подходы к описанию природы и особенностей устного дискурса. Перечисленные выше авторы развивают когнитивный подход к исследованию дискурса – в рамках этого подхода выполнена и наша работа. Данный подход предполагает динамическое исследование устного дискурса в связи с процессами его порождения и понимания.

Термин «дискурс» может употребляться и в отношении процесса речепорождения, и в отношении его результата. Дискурс как продукт имеет определенную макро- и микро- структуру (в других терминах – локальную и глобальную структуру). Под макроструктурой имеется в виду система, организующая крупные блоки текста, такие, как абзац в письменном тексте или эпизод – в устном, тогда как микроструктура имеет дело с минимальными дискурсивными единицами. Непосредственно с микроструктурой дискурса связана проблема сегментации - выделения минимальных единиц устного дискурса. В данной работе принят подход, сформулированный в работах А.А Кибрика и В.И. Подлесской и др. [2003, 2006], где вводится понятие элементарной дискурсивной единицы, которое основывается на учете просодического и семантико-синтаксического критериев.

Особенности локальной и глобальной структуры дискурса непосредственно связаны с жанровой дифференциацией дискурса. Так, на основе различий в глобальной структуре рядом авторов, в том числе, А. Грэссером и Р. Лонгакром выделяются следующие жанры: нарратив, объяснение, убеждение и описание. Нарративный жанр, который непосредственно представлен в материале данной работы, У. Лабов [1972:359-260] определяет как: «…один из методов обобщения, суммирования (recapitulating) прошлого опыта, с согласованием вербальной последовательности клауз с последовательностью событий, которые (это подразумевается) действительно происходили». Согласно У. Лабову глобальная структура нарратива состоит из следующих частей: аннотация, ориентация (экспозиция), усложнение, оценка, результат (развязка), кода.

^ Речевые сбои и хезитация. Поскольку устный дискурс представляет собой он-лайн коммуникацию, то он часто сопровождается такими «проблемами», как синтаксическая неполнота, сбои в порождении речи, специфическая (vs. стандартный язык) локальная и глобальная структура. Для компенсации затруднений и неполноты, устный дискурс имеет ряд механизмов, которые отсутствуют в письменном дискурсе. В этот ряд входят: просодия (в том числе, интонация и паузация), особые жесты, используемые только в устной речи, дискурсивные маркеры и т.д. К этому же ряду относятся и сигналы речевых затруднений – средства выражения хезитации. К числу средств выражения хезитации относят обычно: разные типы пауз (заполненные и незаполненные), удлиненные звуки, определенные классы дискурсивных маркеров, паралингвистические средства, разные типы повторов.

Паузы. Имеется ряд классификаций пауз, для которых, в качестве базовых принимаются разные критерии (формальные, функциональные и т.д.). Практически все классификации выделяют незаполненные и заполненные паузы. Основное различие между классификациями относится к выделению разных функциональных классов пауз. В частности выделяются пограничные, внутренние, дикторские, физиологические и другие паузы.

Исследователи выделяют разные наборы функций для заполненных и незаполненных пауз. В качестве основных функций незаполненных пауз выделяется дикторская, физиологическая, делимитативная, а также хезитативная. Незаполненные паузы считаются основным прототипическим типом паузы, и основная доля паузации приходится именно на них.

В отношении заполненных пауз в литературе используются несколько различных терминов – заполнитель (filler), междометие, вокализация, мэкание и т.д. В отличие от незаполненных пауз, заполненные паузы имеют сугубо хезитативную природу, и их функции, соответственно, непосредственно связанны с речепорождением, например, с проблемами планирования; с поиском слова; с сомнением по поводу уместности вербализации. Кроме этого, заполненные паузы служат сигналом, что говорящий намеревается продолжить высказывание. Считается, что заполненные паузы являются лингвоспецефическими единицами, и выделяются разные типы заполненных пауз. В частности противопоставляются заполненные паузы с сонорным элементом и без, ср. английские um и uh (см. [Swerts et al. 1996, Butterworth 1975, Clark 1994, Maclay and Osgood 1959, Tannenbaum et al. 1965, Goldman-Eisler 1972, Lay & Paivio 1969] и др.), которые различаются областью действия хезитации: um чаще маркирует глобальную (макро) структуру, а uh – локальную (микро) структуру.


^ Глава 3. Сегментные средства выражения хезитации в армянском языке

В третьей главе рассматриваются сегментные средства выражения хезитации. Основным материалом для этой главы послужил собранный нами корпус спонтанных бытовых разговоров на армянском языке. Как и во многих других языках, сигналами хезитации в армянском языке могут служить особые дискурсивные слова. Следует сразу заметить, что на инвентарь дискурсивных слов в армянском языке существенное влияние оказал русский язык. Это, в частности, объясняется тем фактом, что на территории сегодняшней Республики Армения русский язык тесно сосуществовал с армянским, в результате чего произошла значительная языковая интерференция. В частности, это касается дискурсивных слов, использующихся в разговорном языке, например, vabše ‘вообще’, v obšm ‘в общем’ (см. ниже (1)), vsyo ‘все’, tipə ‘типа’, nu ‘ну’, tak ‘так’, davay ‘давай’, vrodi ‘вроде’, vprincipi ‘в принципе’, karočhi ‘короче’, prostə ‘просто’, naturi ‘в натуре’, kstati ‘кстати’, daže ‘даже’, bez prablem ‘без проблем’, čhetki ‘четко’, čhesni ‘честно’ и т.д.:





V obšm հազիվ համոզել ա…

v obšm haziv hamoz-el a

в общем еле уговорить-pfv быть:aux:prs:3sg

‘В общем, еле уговорил…’


В нашей работе наряду с исконно армянскими дискурсивными маркерами, мы рассматриваем также русские аналоги, которые прижились в армянской разговорной речи.

В общем инвентаре дискурсивных маркеров, использующихся в устной речи в современном армянском языке, мы выделяем три базовых класса:

1. коннекторы, которые обеспечивают связь между фрагментами дискурса;

2. модальные маркеры, которые показывают отношение говорящего к сообщаемому и отношение сообщаемого к действительности;

3. программирующие маркеры, которые сигнализируют о ходе процесса речепорождения, в том числе, о характере взаимодействия между участниками речевого акта.

1. Коннекторы функционируют, прежде всего, в качестве связующего звена между частями дискурса, однако, они могут иметь и делимитативную функцию, т.е. разграничивать дискурсивные единицы. Так, по данным нашего четырехъязычного корпуса рассказов, значительная доля ЭДЕ начинается с базовых сочинительных союзов: в английском в среднем 30% ЭДЕ начинается с союза ‘and’ в рассказах по картинкам, и 36% - в пересказах того же сюжета по памяти, в армянском (և yev ‘и’, ու u ‘и’) – 14% в рассказах, 20% - в пересказах, в итальянском (e ‘и’) – 19% в рассказах и 20% - в пересказах, в русском (‘и’) – 9,3% в рассказах и 9% в пересказах. Прототипически, коннекторы не являются показателями хезитации, однако, располагаясь преимущественно на границах дискурсивных сегментов, они часто являются локусом супрасегментного выражения хезитации, поскольку именно на границе сегментов говорящему чаще, чем в других точках дискурса может потребоваться дополнительное время на обдумывание предстоящей порции дискурса. Наши подсчеты показали, что типологически универсальным является частотное удлинение базовых коннекторов, а также расположение заполненных и незаполненных пауз непосредственно до или после коннектора. В армянском языке супрасегментная хезитация часто локализуется не только на базовых сочинительных союзах, но и на таких коннекторах, как որ vor ‘что’, հետո heto ‘потом’, ապա apa ‘потом’, բայց baych ‘но’ и ряде других.

2. Модальные маркеры в армянской традиции входят в класс неизменяемых «модальных слов» (Եղանակավորող բառեր), и выражают разные модальные значения, которые сводятся к двум базовым: отношение говорящего к сообщаемому и отношение сообщаемого к действительности. Традиционно, предлагается семантическая классификация модальных слов (см. например, [Асатрян 1983]): 1) Утвердительные – այո ayo ‘да’, հա ha ‘да’, anšušt անշուշտ ‘обязательно’, իրոք irokh ‘правда’, հաստատ hastat ‘точно’, իհարկե iharke ‘конечно’ и т.д.; 2) Вероятностные - գուցե guche ‘может быть’, աչքիս ačhkhis ‘по-моему’, վայ թե vay the ‘кажется, не…’, երևի yerevi ‘наверное’ (см. (2)), դժվար թե džvar the ‘вряд ли’; 3) Эмоциональные – դժբախտաբար džbactabar ‘к сожалению’, ախր acr ‘но ведь’, երանի yerani ‘хоть бы!’, չէ հա čhē ha ‘да ладно!’ и т.д.; 4) Отрицательные – ոչ vočh ‘нет’, չէ čhē ‘нет’; 5) Намерения – թող th ‘пусть’, մի mi ‘ну-ка’; 6) Указательные – ահա aha ‘вот’, ահավասիկ ahavasik ‘вот’; 7) Ограничительные – միայն miayn ‘только’, գոնե gone ‘хотя бы’; 8) Усилительные (эмфатические) – հենց henc ‘именно’, անգամ angam ‘даже’; 9) Уступительные – համենայն դեպս hamenayn deps ‘во всяком случае’, ի միջի այլոց i miǯi ayloch ‘между прочим’:




― …(0.9)h /–heto-o(0.3) əm(0.2) …(0.9)h yerevi /corhurd a harchnum /yerecanerin ―

― հետո երևի խորհուրդ ա հարցնում երեխաներին ―

heto yerevi corhurd a harchn-um yereca-ner-i-n

потом наверное совет быть:aux:prs:3sg спросить-pfv дитя-pl-gen/dat-def

‘Потом, наверное, спрашивает совета у детей…’


Кроме того, эти маркеры могут использоваться в собственно хезитативных целях, например, чтобы выиграть время для планирования следующей порции дискурса.


3. Программирующие маркеры сигнализируют об этапах речепорождения и о характере взаимодействия участников речевого акта. В армянском языке к программирующим маркерам относятся, например, установочно-фатические маркеры, например, ուրեմն uremn ‘значит’, tak так, և yev ‘и’, ու u ‘и’, ապա apa ‘потом’, հետո heto ‘потом’, հա ha ‘да’, չէ čhē ‘нет’, այդպես (էդպես) aydpes (ēdpes) ‘так’; маркеры, сигнализирующие о самоисправлении говорящего, такие, как, ավելի ճիշտ aveli čišt ‘вернее’, այսինքն aysinkhn ‘т.е.’, լավ չստացվեց lav čhstachvech ‘нехорошо получилось’, չէ čhē ‘нет’, չէ, կներեք čhē, knerekh ‘нет, извините’ и т.д., риторические переспросы Ի՞նչ էր անունը: inčh ēr anunə? ‘Как назывался?’, Չէ՞: čhe? ‘Нет?’; Հա՞: Ha? ‘Да?’ и ряд других.

К программирующим относятся и маркеры хезитации, сигнализирующие о трудностях, которые испытывает говорящий с концептуализацией и вербализацией своего речевого намерения. К маркерам хезитации относятся, например, ուրեմն uremn ‘значит’, դե de ‘ну’, tak ‘так’, nu ‘ну’ и ряд других.

Особый интерес представляет подкласс хезитационных маркеров – маркеры препаративной подстановки (ПП) (о феномене препаративной подстановки см. [Подлесская 2006],[Подлесская, Кибрик 2006], ср. термины «препаративная замена» в [Дараган 2000, 2003, Кожевникова 1970] и англ. placeholder в [Fox et al 1996, Hayashi, Yoon 2006, Wouk 2005]).

Феномен ПП состоит в том, что говорящий, не найдя удовлетворяющую его вербализацию составляющей, временно подставляет на ее место заместитель. Этот заместитель встраивается в соответствующее место грамматической структуры – в ту позицию, в которую говорящий предполагал поместить отложенный фрагмент.

ПП обычно используется говорящим в тех случаях, когда хезитация связана с «близким» поиском, т.е. когда предстоящая порция дискурса уже достаточно хорошо спланирована и затруднения касаются выбора конкретного выражения из ограниченной зоны возможностей. Особенно это касается согласуемых маркеров препаративной подстановки, типа русского этот (самый) / эта (самая), такой / такая, которые демонстрируют, что говорящий уже выбрал падежно-числовую форму планируемой именной группы и колеблется лишь в выборе конкретной номинации.

Основными маркерами ПП в армянском языке являются:

1. Существительное բան ban ‘дело, вещь’ и его сочетания с глаголом անել anel ‘делать’, которое обычно интерпретируется в армянской грамматике как составной глагол (аналогично сочетаниям типа խաղ caʁ ‘игра’ + անել anel ‘делать’ – ‘играть’). В отдельных случаях возможны также препаративные подстановки с сочетанием բան ban + լինել linel ‘быть’. Основные значения данной конструкции - «работать», «что-то делать».

2. Указательные местоимения այս ays ‘этот’, այդ ayd ‘тот’, այն ayn ‘тот’ и особенно их разговорные варианты էս ēs, էդ ēd, էն ēn.

Первоначальное значение слова ban это ‘слово’. Согласно лексикографическим источникам слово ban имеет около 20 значений, основными из которых являются следующие: дело, занятие, работа, вещь, предмет, что-то, что-нибудь и т.д.

В качестве маркера ПП ban и его сочетания с глаголом anel ‘делать’, используются как заместители временно отложенной составляющей, полностью или частично совпадая с этой составляющей по грамматическому оформлению. Выделяются два основных типа употреблений: несогласованное употребление, при котором на ban не проецируется грамматическое оформление замещаемой единицы, и которое мы будем называть дефолтной ПП, и согласованное, при котором грамматическое оформление ban полностью или частично совпадает с грамматическим оформлением замещаемой.

В армянском языке при ПП могут замещаться любые типы синтаксических групп – именные, местоименные, глагольные, адъективные, адвербиальные группы и целые клаузы.

В качестве маркера дефолтной ПП ban может выступать в следующих формах: в форме номинатива без определенного артикля; в форме номинатива с определенным артиклем; в форме номинатива в сочетаниях с разговорным вариантом третьего лица единственного/множественного числа презенса вспомогательного глагола em ‘быть’ – а; в форме генитива. Последнее употребление ban является дефолтным для косвенных форм (vs. форма номинатива, как прямая форма).

В случае согласованной подстановки на ban могут проецироваться все показатели синтаксических групп:

(А) Именные и местоименные группы. При замещении именных и местоименных групп на ban могут проецироваться показатели: падежа (в том числе, нулевое окончание номинатива/ аккузатива); числа; определенности и одушевленности отложенной именной группы. Замещение именной составляющей может происходить с повтором управляющего имени, послелога или глагола (3).




Հիշում ես բանը բերել էիր == ապարատը ու Գայուշն էլ էդ օրը բանից էր էկել == Բուդապեշտից:

hiš-um es

помнить-ipfv быть:aux:prs:2sg

ban-ə ber-el ēir aparat-ə

BAN-def привезти-pfv быть:aux:pst:2sg аппарат-def

u Gayuš-n ēl ēd ōr-ə ban-ich ēr ēk-el Budapešt-ich

и Гаюш-def тоже это день-def BAN-abl быть:aux:pst:3sg приехать-pfv Будапешт-abl

‘Помнишь, ты привезла это, аппарат, и Гаюш тоже в этот день из этого приехала, из Будапешта?’

(Б) Адъективные и адвербиальные группы. Заместителем адъективных и адвербиальных составляющих является номинативно-аккузативная форма ban (4).



Ինքը սենց բան մասաժ ա անում== ընդհանուր մասաժ ա անում:

inkh-ə sench ban masaž a an-um

он-def такой BAN массаж быть:aux:prs:3sg делать-ipfv

əndhanur masaž a an-um

общий массаж быть:aux:prs:3sg делать-ipfv

‘Она массаж, этот самый, такой делает, общий массаж делает’


(В) Глагольные группы и клаузы. В армянском языке представлен довольно редкий тип ПП, при котором заместитель может иметь глагольное оформление, идентичное оформлению отложенной глагольной группы. Стандартным заместителем глагольных групп и клауз является сочетание ban с глаголом anel ‘делать’, в некоторых ограниченных случаях в качестве глагольного компонента может выступать также глагол linel ‘быть’ (5).




Լավ բան ես արել == սովորել ես:

lav ban es ar-el sovor-el es

хорошо BAN быть:aux:prs:2sg сделать-pfv учить-pfv быть:aux:prs:2sg

‘Ты хорошо сделала это самое, выучила.’ [В отсутствие прямого дополнения вспомогательный глагол предшествует инфинитной форме знаменательного глагола.]


Сочетание ban с anel ‘делать’ проявляет очевидные симптомы грамматикализации. В частности, только в качестве маркера ПП это сочетание допускает смещение некоторых префиксальных грамматических показателей с глагола на существительное ban. Так, в примере (6) префикс кондиционалиса находится в своей стандартной позиции – на глаголе ‘делать’, однако вариант (7) демонстрирует нетривиальную конфигурацию – тот же глагольный префикс присоединен к имени:




Ես բան կանեմ == կգամ:

yes ban k-an-em k-gam

я BAN cond-делать-prs:1sg cond-приходить:prs:1sg

‘Я, это самое, приду.’




Ես կբան անեմ == կգամ:

yes k-ban an-em k-gam

я cond-BAN делать-prs:1sg cond-приходить:prs:1sg

‘Я, это самое, приду.’

Обычно те же средства, которые используются для препаративной подстановки, используются в языке и для «приблизительной номинации» (ПН) – в тех случаях, когда говорящий не просто откладывает правильную номинацию, а отказывается от поиска правильной номинации после неудачных попыток или просто сигнализирует, что подходящей номинации «под рукой» нет, а слушающий должен попытаться самостоятельно восстановить нужный фрагмент смысла из контекста. В армянском языке, ПН, так же, как и ПП, чаще выражается существительным բան ban и указательными местоимениями. В функции ПН используются также такие маркеры, как: սենց sench ‘такой’, տենց tench ‘такой’, նենց nench ‘такой’, իբր ibr ‘вроде’, tipə типа, դե de ‘ну’, էլի ēli ‘ну, опять…’ զպրտիչ zprtičh ‘штуковина’ и т.д. В трех других языках нашего корпуса также имеются слова с аналогичной функцией, ср. русский – штука, это (самое) и т.д., итальянский – roba ‘вещь, штука’, cosa/coso ‘вещь, штука’, aggeggio ‘вещь, штука’ и т.д., английский – gadget ‘штука, безделушка, ерунда’, stuff ‘вещь, штука’, thing(-ummy, -amabob, -amajobber) ‘вещь, штука’ и т.д.

Как показывает наш материал, в качестве маркера ПН ban может иметь следующие употребления.


А) ПН с полным или частичным оформлением соответствующих грамматических значений, но без следующей подстановки (8).





էդ ամենաբանն էր էլի, իմ մոտ սենց արդեն բզիկ էր սկսել:

ēd amena-ban-n ēr ēli

это самый-BAN-def быть:aux:pst:3sg ну

im mot sench arden bzik ēr sks-el

мой у так уже бзик быть:aux:pst:3sg начать-pfv

‘Это самое это [страшное] было, ну, у меня уже бзики начались.’


Б) Конструкции «конкретизатор + ban» (9).




Ձուն հարելու բանը տուր:

ʒun har-el-u ban-ə tur

яйцо взбивать-inf-gen/dat BAN-def дать:imp:2sg

‘Дай мне то, чем взбивают яйцо.’


В) ^ Ban как средство ПН может использоваться в качестве постпозитивного маркера, снижая точность высказывания, подобно русскому маркеру и всё такое и его неформальным аналогам типа или как бы, которые Ю. Дараган [2002, 2003] называет «аппроксиматорами». В данном употреблении ban, в отличие от других своих употреблений, допускает редупликацию (10).





Հետո վերջում ինքն էլ կարդաց, ասեց, չէ բան, պետք ա կարդալ, արժի բան-ման:

heto verǯ-um inkh-n ēl kard-ach

потом конец-loc он-def тоже читать-aor:3sg

as-ech čhē ban

сказать-aor:3sg нет BAN

petkh a kard-al arž-i ban-man

надо быть:aux:prs:3sg читать-inf стоить:prs:3sg BAN- rdp

‘Потом под конец она тоже прочитала, сказала: «Нет, типа, надо прочитать, [оно того] стоит, типа»’.


Другим распространенным сегментным маркером хезитации в армянском языке является трехрядный набор указательных местоимений, которые также могут выступать в качестве маркера ПП. Дейксис в армянском языке базируется на трехчленном ряде морфем /s/, /d/, /n/, которые различают следующие дейктические значения, соответственно: 1) близость от говорящего; 2) близость от адресата; 3) отдаленность и от говорящего, и от адресата. В армянской традиции выделяются следующие типы указательных местоимений: собственно указательные (այս ays ‘этот’, այդ ayd ‘тот’, այն ayn ‘тот’), анафорические (սա sa ‘этот’, դա da ‘тот’, նա na ‘тот’), идентичные (սույն suyn ‘этот же самый’, նույն nuyn ‘тот же самый’). В качестве маркера ПП выступают собственно указательные местоимения, точнее, их разговорные варианты էս ēs ‘это’, էդ ēd ‘то’, էն ēn ‘то’, которые не склоняются.

Употребление местоимений в качестве маркера ПП по сравнению с ban имеют более ограниченную функциональную вариативность. Это объясняется тем, что данные местоимения – морфологически неизменяемые слова, и, соответственно, они имеют более ограниченную синтаксическую функциональность.

В функции ПП местоимения выступают в качестве дефолтной подстановки:




էն == ինչ էր կոչվում == էդ == մենք ենք մեր սարերը

ēn inčh ēr kočh-v-um

тот что быть:aux:pst:3sg называться-pass-ipfv

ēd menkh enkh mer sar-er-ə

это мы быть:cop:prs:1pl наш гора-pl-def

‘Тот самый, как называется, это, «Мы и наши горы».’


Проекция ненулевого грамматического оформления отложенной составляющей возможна, только если местоимение употребляется в сочетании с ban:




Ինքը համ էլ էդ բաներն ա դզում== էդ էներգետիկ:

inkh-ə ham ēl ēd ban-er-n a dz-um

он-def тоже еще это вещь-pl-def быть:aux:prs:3sg исправить-ipfv

ēd ēnērgetik

это энергетический

‘Oна еще эти исправляет, эти энергетические.’


Так же, как ban, местоимения наряду с функцией ПП могут осуществлять функцию приблизительной номинации.

В качестве показателя ПН местоимения могут выступать:

1) с полным или частичным оформлением соответствующих грамматических значений (без следующей подстановки), см. (13);

2) в конструкции «местоимение + конкретизатор + ban»;

3) в сочетании с существительными – гиперонимами по отношению к обозначаемому объекту (например, с существительным «человек» вместо обозначения конкретного лица, или существительным «животное» вместо конкретного названия животного):




Էն էրեկ էկա՞վ:

Ēn ērek ēk-av?

то вчера придти-aor:3sg

‘Тот [этот самый сосед] вчера пришел?’


Итак, данные армянского языка показывают, что механизм препаративной подстановки позволяет говорящему при хезитации спланировать грамматическое оформление временно отложенной составляющей раньше, чем осуществлен выбор конкретной лексемы. При этом грамматическое оформление маркера препаративной подстановки может отражать разные типы планирования. Мы показали также, что маркеры препаративной подстановки, часто используются и для выполнения функционально близкой задачи – для обозначения приблизительной номинации.


  1   2   3

Скачать 443.28 Kb.
Поиск по сайту:



База данных защищена авторским правом ©dogend.ru 2014
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Уроки, справочники, рефераты