Домой

Содержание раздел Актуальные проблемы права Барков А. В. Социальная услуга как объект рыночных правоотношений Блинков О. Е. Общее и местное наследственное право в дореволюционной России (исторический очерк)




НазваниеСодержание раздел Актуальные проблемы права Барков А. В. Социальная услуга как объект рыночных правоотношений Блинков О. Е. Общее и местное наследственное право в дореволюционной России (исторический очерк)
страница6/13
Дата17.02.2013
Размер2.99 Mb.
ТипИсторический очерк
Прокуратура в системе разделения властей
Некоторые особенности
Принцип справедливости как элемент
Ф.Ф. Жуков
Подобные работы:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   13
Раздел 2. ТРИБУНА МОЛОДЫХ УЧЕНЫХ


П.И. Волков*


^ ПРОКУРАТУРА В СИСТЕМЕ РАЗДЕЛЕНИЯ ВЛАСТЕЙ


Прокуратура, из-за своих особых полномочий и независимого автономного положения, занимает особое место среди органов государственной власти. Какого же ее место в системе разделения властей? Многие ученые интересуются данным вопросом, так при ответе на него становятся видны значительные проблемы, как с организацией деятельности Прокуратуры, так и с построением системы разделения властей.

Прокуратура Российской Федерации - это единая федеральная централизованная система органов, осуществляющих от имени Российской Федерации надзор за соблюдением Конституции Российской Федерации и исполнением законов, действующих на территории Российской Федерации1. Однако во второй же части данной статьи говориться о других функциях, предусмотренных законом РФ, что как раз и вызывает определенные проблемы с организацией деятельности данного органа.

Принцип разделения властей находит свое закрепление в статье 10 Конституции Российской Федерации, согласно которой: «Государственная власть в Российской Федерации осуществляется на основе разделения властей на законодательную, исполнительную и судебную. Органы законодательной, исполнительной и судебной власти самостоятельны». Раскрывается же данный принцип в последующих статьях Конституции, закрепляющих полномочия различных государственных органов. То есть осуществляется «система сдержек и противовесов» - особая модель системы разделения властей, при которой каждая из властей обладает полномочиями, позволяющими ей контролировать и ограничивать другие власти. Ни одна из них не имеет ни формального, ни фактического верховенства. Так статья 11 Конституции РФ поручает осуществление государственной власти на федеральном уровне исчерпывающему перечню субъектов: Президенту, двухпалатному Федеральному Собранию, правительству и федеральным судам. Каждый из этих органов является элементом единой системы государственных органов.

Статьи, же регулирующие деятельность Прокуратуры находятся в главе Конституции, посвященной судебной власти, однако совершенно очевидно, что к данной власти она не принадлежит, так как не может и не выполняет судебные функции (главной из которых является отправление правосудия). Прокуратура сочетает в себе такие функции как контрольно-надзорную и функцию поддержки в суде государственного обвинения. Также при Прокуратуре действует Следственный комитет, выполняющий функцию ведения следствия. Причем в осуществлении этих функций она независима и неподконтрольна. Такое сочетание в одном органе столь разных полномочий подрывает саму идею разделения властей, соответственно у Прокуратуры необходимо изъять некоторые из данных функций2. Причем некоторые ученые предлагают изъять у нее контрольные функции. А некоторые3, с чем необходимо согласиться, оставить у Прокуратуры только контрольно-надзорные функции создать из нее новый орган «надзорной власти». Функции же ведения следствия и поддержки в суде государственного обвинения передать другому, специально для этого созданному органу. При этом можно утверждать о появлении новой ветви власти — надзорной, отсутствующей в ст. 10 Конституции РФ. Что так же поддерживает и В.Е.Чиркин, который относит прокуратуру к особой, контрольной власти1. Я же, в свою очередь, более склоняюсь ко второй модели построения, поскольку считаю, что контрольные функции настолько важны, что их нельзя смешивать с другими полномочиями. Поэтому для их реализации должен существовать отдельный, независимый орган, которому будут принадлежать только контрольные полномочия.

Поэтому важной проблемой практического осуществления принципа разделения властей в Российской Федерации является вопрос о месте в системе государственной власти контрольно-надзорных органов. В настоящее время в качестве таких органов могут быть названы: Прокуратура, Счетная палата, Уполномоченный по правам человека. Критерий объединения перечисленных и, казалось бы, разнородных органов — наличие у них контрольно-надзорных функций, которые для данных органов власти являются основными. С одной стороны, говорить о контрольной ветви власти сложно, так как разнородность рассматриваемой группы органов не позволяет обнаружить их единства и иерархии; налицо лишь определенная функциональная направленность. С другой стороны, неприемлем исчерпывающий перечень субъектов власти в ч. 1 ст. 11 Конституции РФ, не учитывающий контрольно-надзорные и иные органы государственной власти (Центральная избирательная комиссия, Центральный банк), являющиеся самостоятельными и не вписывающиеся ни в одну из общепризнанных ветвей власти, что и повлияло на закрепление полномочий Прокуратуры в главе Конституции о судебных органах.

В заключение хочется сказать, что модель трехвластия, закрепленная в ст. 10, уже не оправдывает себя в условиях современной России — в связи с чем, необходимо вносить изменения в данную статью. Причем соответствующие изменения необходимо ввести во все нормативно-правовые акты Российской Федерации всех уровней по вертикали и горизонтали. В данных нормативно-правовых актах необходимо урегулировать деятельность остальных ветвей власти и создать «новый механизм сдержек и противовесов».


С.В. Воробьев


^ НЕКОТОРЫЕ ОСОБЕННОСТИ

СОСЛОВНО-ПРЕДСТАВИТЕЛЬНОЙ МОНАРХИИ

КАК ПЕРИОДА В РАЗВИТИИ ГОСУДАРСТВА И ПРАВА РОССИИ


Новый период в истории русского государства, который в отечественной историографии традиционно называется периодом сословно-представительной монархии, начинается с середины ХYI в.

Сословно-представительная монархия - это форма правления, при которой власть государя в определенной степени ограничена наличием какого-либо органа сословного представительства. Через этот орган власть имеет возможность обращаться к обществу и узнавать об общественных запросах1.

Сословиями, как известно, называются большие группы людей, которые имеют определенные обязанности и права, передающиеся по наследству. В России все сословия, или клас­сы, были обязаны служить государству и отличались одно от другого лишь характером возложенных на них повинностей2.

В период сословно-представительной монархии государственная власть в борьбе за централизацию и против сепаратистских устремлений опирается не только на господствующие сословия (бояр, духовенства, дворян), но и верхушки городского населения. Царская власть была вынуждена обращаться за помощью к го­родской знати, в первую очередь к купцам, богатым ремеслен­никам, так как без их поддержки (прежде всего финансовой) было невозможно ни дальнейшее укрепление государственно­го аппарата, ни усиление репрессивной политики, ни прове­дение активной внешнеполитической деятельности. При этом главной опорой царя в данный период продолжало оставаться дворянство.

Таким образом, характерная черта сословно-представительной монархии – активное взаимодействие монархии с основными сословиями общества, при этом само наличие сословий может рассматриваться как типичный признак феодализма.

В период сословно-представительной монархии Россия оставалась феодальным государством, основой экономики было сельское хозяйство. Важным фактором хозяйственного развития был рост и зна­чительное укрепление феодальной земельной собственности по­местных и вотчинных землевладельцев за счет как освоения забро­шенных, так и пожалований дворцовых и черносошных земель.

Развитие феодального землевладения вело к постепенно­му слиянию двух его форм — поместий и вотчин.

Тенденция к постепенному слиянию двух форм феодаль­ного землевладения характеризовалось заметным включением феодальных владений в систему товарно-денежных отношений. Крупнейшие феодалы, помимо сельского хозяйства, приоб­щались к промышленному предпринимательству, торговле и ростовщичеству. Возникает новая форма производства — мануфактура. Начинает складываться единый всероссийский рынок.

В отношениях в сельском хозяйстве немаловажную роль играло дальнейшее закрепощение крестьянства, которое юридически выражалось в отмене Юрьева дня1 и установлении так называемых «урочных лет», впоследствии тоже отмененных (1649г.).

Установление Юрьева дня именно в конце осени имело принципиальное значение: только после сбора урожая крестьянин имел возможность, во-первых, выплатить пожилое, во-вторых, отвлечься на некоторое время от сельскохозяйственных работ.

На наш взгляд, представляется неверным доминировавшее в советской исторической литературе негативное отношение к установлению в Судебнике 1497г. единого времени крестьянского перехода. Наоборот, законодательное закрепление Юрьева дня внесло порядок в разнобой существовавших местных обычаев и желаний феодалов. Фактически, Судебник закрепил законодательно то, что уже сложилось на практике.

Сословно-представительная монархия как форма феодального государства характеризуется следующими чертами:

Ликвидируется вассалитет, вассалы превращаются в подданных великого князя;

Важную роль играет Боярская Дума, в которую входят представители боярства, дворянства и чиновничества;

Важнейшие вопросы решаются на земских соборах, которые представляют интересы основных сословий;

Дворцово-вотчинная система управления заменяется системой приказов;

Система кормления заменяется системой губного и земского самоуправления.

В европейских странах монархия с сословным представительством возникает в период зрелого феодализма. В Англии органом сословного представительства стал парламент, во Франции - Генеральные штаты, в Испании - кортесы, в Польше и Чехии - сейм, в Германии - рейхстаг, в Швеции - риксдаг. В России органом сословного представительства стали земские соборы.

В отличие от соответствующих органов в европейских странах, земские соборы не были постоянным учреждением, не имели определенной законом компетенции. Они не обеспечивали прав и интересов всего народа. Роль третьего сословия была гораздо слабее по сравнению с аналогичными учреждениями западноевропейских стран. Фактически земские соборы не ограничивали, как представительные учреждения Европы, а укрепляли власть монарха.

Крупнейший исследователь истории земских соборов Л.В. Черепнин насчитал 57 соборов1. Не исключено, что их было больше. Как правило, на соборах присутствовали представители духовенства, боярства, дворянства, дьячества и купечества. Сохранились данные о составе собора 1566 г.: от Боярской думы 30 человек, от духовенства 32 человека, дьяков и приказных - 33 человека, дворян - 20 человек, торговых людей - 75 человек.

По мнению Л.В.Черепнина, земские соборы условно можно разделить на четыре группы: 1)созванные царем, 2)созванные царем по инициативе сословий, 3)созванные сословиями или по их инициативе в отсутствие царя, 4)избирательные на царство. Большинство соборов принадлежит к первой группе.

Главным источником, повествующим о деятельности земских соборов, являются так называемые соборные акты, представляющие собой своего рода протоколы заседаний обычно с приговором в конце. До нас дошли акты 1566, 1621, 1634 гг. - о войне с Польшей, 1616 г. - о русско-шведском перемирии, 1639 г. - о крымском хане, 1642 г. - о судьбе Азова, 1650 г. - о восстании в Пскове, 1651 и 1653 гг. - о воссоединении с Украиной и войне с Польшей. Акты ХYII века имеют одинаковую структуру. Они включают в себя следующие разделы: указ о созыве собора, доклад царя или дьяка от имени царя, перечень сословных групп и изложение их речей, царский указ на основе соборного решения.

Первый зафиксированный земский собор состоялся в 1549 г. На нем присутствовали члены Боярской думы, “освященный собор” во главе с митрополитом, дворецкие и казначеи, воеводы, дети боярские, московские дворяне и посадские люди. Собор принял ряд важных решений, расширивших права дворянства и одновременно ограничивших права бояр. В последующее время наиболее важные решения были приняты на земских соборах 1598 г. (утверждение царем Бориса Годунова), 1613 г. (избрание царем Михаила Романова), 1649 г. (принятие Соборного Уложения), 1653 г. (решение о присоединении Украины). Наиболее интенсивной была деятельность соборов в период правления Михаила Федоровича Романова (1613 – 1645). В этот период они собирались практически ежегодно. Собирали соборы, когда назревала опасность новой войны, когда государству требовались средства. Последний собор состоялся в 1684 г. Усиление власти монархи и переход к абсолютизму послужил причиной затухания и отмирания земских соборов. Земский собор не превратился в законодательное учреждение, парламент западного типа, он с самого начала был обречен на роль послушного орудия в руках самодержавия, выполняя, скорее, законосовещательные функции. Большая часть населения была полностью отстранена от участия в земских соборах.

Дальнейшей централизации государства в рассматриваемый период способствовало расширение государственной территории. В 1552 г. была взята Казань. Затем к России присоединилась Башкирия. В 1556 г. была взята Астрахань. В 1557 г. Русскому государству присягнул глава Большой Ногайской Орды. Вся Вол­га стала теперь русской. Это был огромный успех Российского государства. Ликвидировались опасные очаги агрессии на Вос­токе. Кроме того, победа над Казанью и Астраханью открывала возможность освоения новых земель и развития торговли со странами Востока.

В 1654 г. Украина воссоединилась с Россией. В результате войны с Польшей (1654—1667 гг.) России были возвращены Смоленский и прилегающие западнорусские уезды. В XVII в. вся Сибирь вошла в состав Российского государства. Границы России подошли к Крымскому ханству, Северному Кавказу, Казахстану, достигли побережья Тихого океана. По размерам своей территории, составу и численности населения Россия уже в XVII в. являлась крупнейшим в мире многонациональном государством.

Необходимость укрепиться на западных рубежах привела к началу Ливонской войны, которая стала неудачной. Очевидно, это сыграло важную роль в решении царя установить режим так называемой опричнины, которая была связана с террором против собственного населения и принесла в страну новые разрушения.

Правовое положение населения в период сословно-представительной монархии претерпело определенные изменения.

Основную массу населения составляло крестьянства, причем достаточно быстрыми темпами шел процесс его закрепощения.

Класс феодально-зави­симых крестьян в рассматриваемый период делился на черносош­ных, или чернотяглых (государственных) и владельческих (двор­цовых, монастырских, помещичьих). Черносошные крестьяне, осевшие на государственных землях, несли тягло (подати и повинности) в пользу государства. Однако черносошное землевла­дение сохранилось только на окраинах страны. В центральных районах основная масса государственных крестьян была закреп­лена за феодалами.

Первая половина XVI в. стала периодом постепенного разви­тия процесса прикрепления чернотяглых крестьян к земле и уси­ления закрепощения владельческих крестьян. Бегство крестьян в конце XV в. имело массовый характер и привело к тому, что многие феодальные владения остались без рабочих рук. Возникла необходимость закрепления крестьянского населения за земле­владельцами. Первоначально этой цели служили особые грамоты, которые выдавались великими князьями и закрепляли определен­ные группы крестьян.

Обезземеливание крестьянства привело к активному росту в XV—XVI вв. таких групп населения, как половников, монастырских детенышей, бобылей.

Половники жили на земле феодала или на своем же заложен­ном и невыкупленном участке и обязывались, обрабатывая эту землю, отдавать землевладельцу половину собранного урожая. По истечении срока договора они имели право уйти, погасив за­долженность. Однако они часто оставались у землевладельца и по истечении срока договора, не сумев уплатить ему.

Монастырские детеныши — это люди, которые жили на терри­тории монастыря и получали от него плату за выполнение раз­ного рода работ в течение определенного времени.

Основную часть бобылей составляли обедневшие люди, среди которых были и земледельцы, и ремесленники. Между землевладельцем и бобылем заключался договор, по которому феодал предоставлял жилье или участок, а бобыль обязан был уплачи­вать за это установленный договором денежный оброк, а иногда и обрабатывать пашню феодала.

Усиленное развитие феодального землевладения в XV—XVI вв., происходившее за счет захвата или раздачи дворянству издавна населенных крестьянством земель в собственность, дальнейшее развитие производительных сил вызвали невиданную ранее по­требность землевладельцев в рабочих руках. Феодалы стали ог­раничивать переход крестьян, устанавливая невыгодные сроки выхода и обязанность уплаты всех долгов.

В 1581 г. в связи с переписью земель правительство издало Уложение, по которому выход и вывоз крестьян был запрещен «впредь до государева указа». Годы, когда выход был запрещен, назывались «заповедными». Таким, образом, Уложение отменило единственный в году срок перехода крестьян — Юрьев день. Бег­лых крестьян разыскивали и возвращали на свои старые места.

Законодательное введение в 1581 г. заповедных лет имело важное значение для обеспечения помещичьего землевладения рабочей силой и было направлено на удовлетворение хозяйствен­ных нужд дворянства. С исторической точки зрения - это зако­номерный результат социально-экономического развития русско­го государства. Наряду с другими мероприятиями 80—90-х годов XVI в, введение заповедных лет способствовало оформлению кре­постного права в общегосударственном масштабе.

Основную массу городского населения составляли люди, жив­шие на землях, принадлежавших государству, так называемые черные сотни и слободы. Жители черных сотен и слобод разли­чались между собой по роду промышленных занятий. Так, сотни состояли из купцов и ремесленников, приписанных ко двору и по­ставлявших во дворец различные товары или работавших на него. Указанные земли находились в пользовании всей посадской об­щины, которая сообща, платила за земли «тягло» - налог, раскла­дывавшийся на членов общины по числу дворов. Кроме тягла, посадские люди несли «подати всякие» и «оклады ратным людям, стрельцам», а также ряд натуральных повинностей в пользу наместника города. Размер налога определялся состоятельностью каждого хозяйства. Каждой сотней и слободой управляли выбор­ные старосты1.

Таким образом, период сословно-представительной монархии стал важным переходным этапом в развитии государства и права России. Он связан с политической и законодательной деятельностью выборных представителей сословий, с дальнейшим развитием права, с эволюцией государственных институтов и изменением правового положения населения. Закономерным итогом развития сословно-представительной монархии стал переход к новой форме государственной власти – монархии абсолютной.


А.Р. Гегамов


^ ПРИНЦИП СПРАВЕДЛИВОСТИ КАК ЭЛЕМЕНТ

В УГОЛОВНО-ПРАВОВОМ МЕХАНИЗМЕ НАЗНАЧЕНИЯ НАКАЗАНИЯ


В науке уголовного права «уголовно-правовой механизм назначения наказания» отдельно не рассматривался. Однако ряд работ посвящен исследованию близких понятий механизма уголовно-правового воздействия, механизма уголовно-правового регулирования и механизма уголовно-правовой охраны2.

Наряду с этим в уголовно-правовой литературе употребляется понятие механизма реализации уголовной ответственности, определяемое как «сложный, динамичный процесс, протекающий не сам по себе; в этом процессе «работают» особые уголовно-правовые средства, которые и образуют основные элементы механизма реализации уголовной ответственности: 1) уголовно-правовые нормы; 2) уголовно-правовые отношения; 3) акты применения норм уголовного права»3.

Разработка и исследование «уголовно-правового механизма назначения наказания», вычленение его основных элементов, предполагает, прежде всего, рассмотрение общего понятия «уголовно-правового механизма», поскольку последний поглощает уголовно-правовой механизм назначения наказания, выступая определяющим его механизмом. В связи с этим, целесообразно рассмотреть, хотя бы в общих чертах, «механизм правового регулирования», обращаясь к общей теории права1, а затем проанализировать уголовно-правовой механизм.

В наиболее обобщенном виде, механизм правового регулирования, – по словам С.С. Алексеева, – может быть определен как взятая в единстве система правовых средств, при помощи которой обеспечивается результативное правовое воздействие на общественные отношения. Анализируя данную научную категорию, автор под строго инструментальным углом зрения выделяет в ней, следующие три основных звена:

юридические нормы;

правовые отношения;

акты реализации прав и обязанностей;

А также четвертое звено – акты применения права, требующие специального рассмотрения2. Отсюда следует, что правоотношение лежит в основе механизма правового регулирования, а соответственно уголовно-правовое отношение лежит в основе уголовно-правового механизма. В связи с эти справедливо отмечает профессор Б.Т. Разгильдиев, что «лишь определившись в главных моментах общих правовых отношений, можно правильно разрешить проблему правоотношений каждой отрасли права, в том числе уголовного»3.

Определяя понятие правоотношения, Р.О. Халфина полагает, что: «это та форма, в которой абстрактная норма права приобретает свое реальное бытие, воплощаясь в реальном, конкретном отношении. Правоотношение выражает, таким образом, особый вид связи права с регулируемыми им общественными отношениями, в ней диалектически сочетается абстрактность нормы с конкретностью данного жизненного отношения. Именно поэтому проблема правоотношения привлекает к себе широкое внимание как теории государства и права, так и теории ряда отраслей»4. Из определения видно, что, по мнению автора, правовые отношения должны облекаться в правовую форму. Критикуя эту позицию, Б.Т. Разгильдиев обоснованно констатирует, что суть правоотношения не в этом. Главное заключается в том, чтобы посредством реализации субъектом принадлежащих ему прав и обязанностей обеспечивались соответствующие общественные отношения, на регулирование и (или) охрану которых направлена специально созданная правовая норма той или иной отрасли права5.

Профессор Б.Т. Разгильдиев, анализируя основные элементы правоотношения, определяет его следующим образом: «правоотношение – это регулирование или охрана общественных отношений посредством реализации субъектами своего правового статуса, установленного отраслевыми видами права». На наш взгляд, указанное определение включает в себя признаки, которыми должно обладать каждое правоотношение, возникающее в рамках любой отрасли российского права. При этом автор отмечает, что каждая отрасль права в силу своей самостоятельности и обособленности не может не породить определенные особенности и в правовых отношениях, возникающих на их основе1.

Таким образом, уголовные правоотношения, с одной стороны, обладают рядом общих черт и признаков, характеризующих всякое правоотношение, а с другой стороны, наделены определенной спецификой, отличающей уголовно-правовые отношения от правовых отношений общего характера.

В уголовно-правовой литературе не сложилось однозначного понимания относительно возникновения и содержания уголовных правоотношений.

Ряд авторов, среди которых, М.С. Строгович2, А.Н. Трайнин3, А.А. Пионтковский4, и И.С. Ной5 определяли уголовно-правовые отношения лишь отношением государственной власти или суда к преступнику либо преступника к государственной власти или суду. Анализируя указанную позицию Б.Т. Разгильдиев, справедливо утверждает, что «ограничение уголовного правоотношения отношением государственной или судебной власти к преступнику или преступника к государственной или судебной власти создает впечатление, что оно (правоотношение) никак не связано с охраняемыми общественными отношениями. При этом не видна роль уголовно-правовых норм, они (уголовно-правовые нормы) не создают уголовно-правовой статус субъектов уголовно-правовых отношений»6.

Более емкое и полное понятие уголовно-правовых отношений дают А.И. Санталов7, М.Д. Шаргородский и О.С. Иоффе8, Н.А. Стручков1, В.П. Божьев2, связывая, при этом, возникновение уголовных правоотношений с совершением преступления. Так, В.П. Божьев рассматривая уголовную ответственность в качестве элемента уголовного правоотношения, делает вывод, что уголовное правоотношение в целом и его отдельные элементы возникают одновременно. Их рождение обусловлено юридическим фактом – совершением преступления3.

Наряду с этим А.И. Санталов считает, что вследствие принятия уголовно-правовой нормы возникают правовые связи, при этом, автор отрицает, что эти связи являются правоотношениями. По его мнению, к числу правовых можно отнести не каждое общественное отношение, регулируемое нормой права, а «лишь реальные конкретные (относительные) отношения, урегулированные нормой права. Отношения же по соблюдению запретов уголовного права являются нормальными общественными отношениями, реализацией позитивной ответственности людей, но не приобретают качества правовых»4. Такое понимание уголовно-правового отношения существенно сужает сферу его регулирования и охраны.

В свою очередь, признавая возникновение уголовных правоотношений с момента совершения преступления, И.С. Ной и Л.В. Багрий-Шахматов, связывают его с латентностью преступления. По утверждению И.С. Нойя латентные преступления не порождают уголовные правоотношения, и именно потому, что латентные нормы уголовного закона к лицам, их совершившим, применены быть не могут5.

Противоположную позицию занимает Л.В. Багрий-Шахматов, который указывает, что «уголовно-правовые отношения имеются в наличии и тогда, когда преступник совершил общественно опасное деяние, но скрыл его и о нем еще соответствующим государственным органам неизвестно…»6.

Вышеуказанные мнения ученых, безусловно, имеют определенную специфику, но образуют, при этом, единую концепцию. Суть данной концепции сводится к тому, что момент возникновения уголовных правоотношений обусловлен лишь реальными конкретными отношениями, а отношения по соблюдению запретов уголовного права являются нормальными общественными отношениями, в связи с чем, не приобретают качества правовых. И поэтому уголовно-правовые отношения не существуют до вступления приговора в законную силу. Соблюдение же возложенных на граждан обязанностей осуществляется за рамками отношений, регулируемых правом1.

Справедливо в этой связи высказывание Б.Т. Разгильдиева, согласно которому, в таком случае «следовало бы привлекать к уголовной ответственности лиц, действующих в состоянии необходимой обороны при крайней необходимости, задерживать лиц, совершивших общественно опасные деяния, а лиц, которым причинялся вред в указанных состояниях, признавать потерпевшими»2.

Такое понимание уголовно-правовых отношений в корни не соответствует задачам, стоящим перед уголовным законодательством РФ, что в частности проявляется в том, что уголовное право теряет охранительное и предупредительное свойство.

Значительный интерес по анализируемой проблеме представляет концепция В.С. Прохорова, Н.М. Кропачева и А.Н. Тарбагаева. Согласно ей уголовно-правовые отношения делятся на регулятивные и охранительные, при этом, единым критерием их деления, по мнению авторов, выступают особенности юридического факта.

Для регулятивных таким фактом является «… наступление типичных, конкретных, юридически значимых ситуаций, предусмотренных гипотезой уголовно-правовой нормы … . Разрешая их, уголовное право тем самым осуществляет регулирование общественных отношений»3. В свою очередь, охранительные уголовные правоотношения, по мнению авторов, возникают в момент совершения преступления, причем, независимо от того, стало ли известно о факте совершения преступления каким-либо государственным органам или нет, и даже независимо от того, знает ли об уголовно-правовом характере деяния сам преступник. Момент нарушения закона есть момент возникновения обязанности отвечать за нарушение4.

Исходя из этого, регулятивные уголовно-правовые отношения, по мнению авторов, всегда предшествуют охранительным и их сущность определяется как «воздействие уголовно-правовой нормы на сознание человека, которое обеспечивает в конкретной, предусмотренной законом ситуации правомерное поведение лица путем воспитания у него убеждения о необходимости поступать должным образом либо устраняет намерение нарушить закон под воздействием угрозы реализации санкции»5.

Охранительные же уголовно-правовые отношения возникают в момент совершения преступления и состоят в «… обязанности отвечать за нарушение … право государства осудить лицо, совершившее преступление, изменить его уголовно правовой статус в пределах срока давности привлечения к уголовной ответственности, установив, разумеется, в процессуальном порядке сам факт совершения преступления и отсутствия обстоятельств, исключающих ответственность за уже совершенное преступление (амнистия) … »1.

Более содержательную, в правовом смысле, концепцию уголовно-правовых отношений, на наш взгляд, разработал Б.Т. Разгильдиев. Автор наполнил субъектов уголовно-правовых отношений правами и обязанностями, обязательным признаком любого правоотношения. В этом плане юридическое содержание уголовно-правовых отношений, предложенное В.С. Прохоровым, Н.М. Кропачевым, А.Н. Тарбагаевым подвергалось обоснованной критике, поскольку в полной мере не отражало правовой статус субъектов уголовных правоотношений.

По мнению Б.Т. Разгильдиева « … уголовно-правовые отношения – это совокупность обязанностей и прав, установленных для правоприменителей и правоисполнителей уголовно-правовыми нормами в целях обеспечения охраны общественных отношений от преступных посягательств в рамках требований принципов российского уголовного права»2.

Так, представленное определение, на наш взгляд, включает, с одной стороны, фактическое, юридическое и волевое содержание, составляющее любого правоотношения, а с другой стороны, отражает специфику уголовно-правовых отношений.

Специфика уголовных правоотношений, по мнению автора, заключается в том, что «… уголовно-правовое отношение начинается с реализации обязанностей. И на этом фоне лица могут реализовывать и свои субъективные права, предусмотренные соответствующими уголовно-правовыми нормами. Они (обязанности и права) не находятся между собой в состоянии корреспонденции. По отношению друг к другу они самостоятельны, хотя связаны между собой, поскольку принадлежат одному и тому же субъекту»3. Далее автор приходит к выводу, что уголовное право обладает лишь охранительными правоотношениями.

По мнению Б.Т. Разгильдиева, уголовно-правовой механизм складывается из трех основных полярных элементов. Так, определенная часть уголовно-правовых норм осуществляет непосредственное удержание лиц от совершения преступлений; другая часть обеспечивает направление такого рода удержания; третья – определяет границы, в пределах которых осуществляется уголовно-правовое удержание4.

Таким образом, во-первых, уголовно-правовой механизм представляет собой совокупность уголовно-правовых средств реализующихся посредством системы Общей и Особенной частей УК РФ, во-вторых, в основе уголовно-правового механизма лежат уголовно-правовые отношения, в-третьих, действие механизма осуществляется для решения задач уголовного законодательства РФ. Диссертант будет исходить из такого понимания сущности и содержания уголовно-правового механизма.

Определившись с содержанием уголовно-правового механизма, далее необходимо выделить элементы механизма назначения наказания. В основе механизма назначения наказания лежат уголовно-правовые отношения, которые включают обязанности и права субъектов данного уголовно-правового отношения. Так, лицо, обязанное воздерживаться от совершения преступления и нарушившее эту обязанность, что установлено вступившим в законную силу обвинительным приговором суда, обязано подвергнуться уголовной ответственности. Обязанность подвергнуться уголовной ответственности возникает при условии вступления в законную силу обвинительного приговора суда, так как «каждый обвиняемый в совершении преступления считается невиновным, пока его виновность не будет доказана в предусмотренном федеральным законом порядке и установлена вступившим в законную силу приговором суда»1. Наряду с этим УК РФ предусматривает: «1. Преступлением признается виновно совершенное общественно-опасное деяние, запрещенное настоящим Кодексом под угрозой наказания», а в соответствии с принципом вины, закрепленным в ст.5 «Принцип вины» УК РФ, лицо подлежит уголовной ответственности только за те общественно-опасные действия (бездействия) и наступившие общественно-опасные последствия, в отношении которых установлена его вина. Отсюда следует, что обязанность подвергнуться уголовной ответственности, может быть возложена только по решению суда. И с возложения этой обязанности, на наш взгляд, и «включается» механизм назначения наказания. При этом лицо виновное в совершении преступления и обязанное подвергнуться уголовной ответственности наделяется правом требовать назначения ему справедливого наказания. Этому праву корреспондирует обязанность суда назначить лицу, совершившему преступление, справедливое наказание. Таким образом, первый элемент, выделяемый нами в уголовно-правовом механизме назначения наказания – это уголовно-правовое отношение, включающее обязанности и права соответствующих субъектов. И такими субъектами выступают, с одной сторону, лицо, признанное виновным в совершении преступления, а с другой стороны, суд, обязанный назначить виновному лицу справедливое наказание.

Следующий элемент, выделяемый нами в уголовно-правовом механизме назначения наказания – это справедливость его (наказания) назначения. С учетом изменений, предложенных Б.Т. Разгильдиевым формула справедливости назначения наказания, формулируется следующим образом: наказание и иные меры уголовно-правового характера, применяемые к лицу, совершившему преступление, должны быть справедливыми, то есть соответствовать характеру и степени общественной опасности преступления. Где, как уже отмечалось выше, характер общественной опасности преступления, его (преступления) качественная характеристика, представляет собой установленную уголовным законом совокупность признаков, образующих самостоятельный состав преступления и позволяющих отграничить его от иных правонарушений и составов преступлений1. При этом каждый состав преступления обладает своим характером общественной опасности, так как наделен отличной от иных составов преступлений совокупностью признаков.

В свою очередь степень общественной опасности преступления образуют признаки, характеризующие субъект преступления. Соответствующий субъект рассматривается автором на законодательном уровне, когда он (субъект) лишь предполагается и его зловредность определяется исходя из описанного законодателем состава преступления, и реальном, когда субъект совершает конкретное преступление2. При этом «зловредность оценивается исходя из признаков совершенного преступления, других уголовно-правовых обстоятельств, в частности, смягчающих и отягчающих наказание, социальных обстоятельств, характеризующих личность преступника»3.

Сама же зловредность предполагает, что субъект, причинивший конкретный вред объекту, охраняемому уголовным законом либо угрожавший причинить такого рода вред, продолжает угрожать новыми посягательствами, но уже не на конкретные объекты, а на объекты, охраняемые уголовным законом в целом. Однако следует отметить, что степень общественной опасности лица, совершившего преступление, дифференцируется объемом зловредности: чем выше количественная характеристика зловредности, тем выше реальность угрозы, и наоборот4.

Изложенная позиция Б.Т. Разгильдиева, относительно характера и степени общественной опасности преступления отражает, на наш взгляд, всю совокупность признаков, учет которой необходим, и более того, обязателен, при назначении справедливого наказания. Важно отметить, что учет судом всей совокупности признаков, имеющих уголовно-правовое значение, не должен быть «математическим». Такой подход будет «сухим» и не позволит назначить справедливого наказания. Для того чтобы сработал принцип справедливости при назначении наказания, необходимо пропустить вышеназванные признаки через призму нравственности. Отсюда следует, что справедливость наказания проявляется главным образом в нравственном подходе его (наказания) назначения. Таким образом, принцип справедливости занимает центральное место в уголовно-правовом механизме назначения наказания, обуславливая весь механизм его воздействия.

И, наконец, третий элемент уголовно-правового механизма назначения наказания состоит в том, что действие механизма осуществляется для решения задач стоящих перед уголовным законодательством РФ и достижения целей наказания. В соответствии с ч.2 ст.43 УК РФ наказание применяется в целях восстановления социальной справедливости, а также в целях исправления осужденного и предупреждении совершения новых преступлений. В этой связи справедливо высказывается А.Ф. Мицкевич, указывая, что «появление в Уголовном кодексе новой цели уголовного наказания может означать, что центр тяжести в области применения уголовной репрессии переносится с рационально-утилитарных подходов в определении целей наказания на учет влияния наказания на нравственные ценности в обществе, что уголовное наказание зависит от нравственных ценностей общества». Выделяя данный элемент в механизме назначения наказания, мы тем самым, определяем направление и цели его (механизма) действия.


^ Ф.Ф. Жуков

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   13

Поиск по сайту:



База данных защищена авторским правом ©dogend.ru 2019
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Уроки, справочники, рефераты