Домой

Содержание раздел Актуальные проблемы права Барков А. В. Социальная услуга как объект рыночных правоотношений Блинков О. Е. Общее и местное наследственное право в дореволюционной России (исторический очерк)




НазваниеСодержание раздел Актуальные проблемы права Барков А. В. Социальная услуга как объект рыночных правоотношений Блинков О. Е. Общее и местное наследственное право в дореволюционной России (исторический очерк)
страница5/13
Дата17.02.2013
Размер2.99 Mb.
ТипИсторический очерк
Действие принципов гражданско-процессуального права на стадии возбуждения гражданского дела
Подсудность дел мировым судьям.
Возбуждение дела.
Роль суда в судебном доказывании
История развития российского законодательства о конкуренции
Подобные работы:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   13

^ ДЕЙСТВИЕ ПРИНЦИПОВ ГРАЖДАНСКО-ПРОЦЕССУАЛЬНОГО ПРАВА НА СТАДИИ ВОЗБУЖДЕНИЯ ГРАЖДАНСКОГО ДЕЛА

(НА ПРИМЕРЕ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ МИРОВЫХ СУДЕЙ)


В качестве одного из неотъемлемых прав человека ст. 46 Конституции Российской Федерации провозглашает право на судебную защиту, исключая отказ в правосудии.

Право на обращение в суд за судебной защитой предполагает установленную законом возможность всякого заинтересованного лица обратиться в суд для возбуждения производства судебной деятельности в целях защиты нарушенного или оспоренного (действительно или предполагаемого) права или охраняемого законом интереса. Практическое осуществление права на обращение в суд зависит от правильной регламентации на стадии возбуждения гражданского дела принципов законности, диспозитивности, состязательности, истины. Задача данной регламентации в том, чтобы обеспечить свободу обращений в суд, не отягощая их требованиями, которые преграждали бы доступ к правосудию.

Основные затруднения, с которыми заинтересованные лица сталкиваются при обращении за судебной защитой к мировому судье, возникают в связи с невозможностью легко и правильно определить подсудность дел, с преградами в возбуждении производства по основаниям, не предусмотренными в законе, а также в связи с не вполне конкретной и понятной ролью суда в гражданском процессе, вследствие чего последствия от осуществления собственных процессуальных прав и обязанностей не всегда предсказуемы1.

^ Подсудность дел мировым судьям. Главной целью создания мировой юстиции в России была необходимость приблизить правосудие к населению, сделать его более доступным. Однако, оказалось, что порядок определения родовой подсудности дел, предложенный в ст. 23 ГПК РФ, не дает возможности заинтересованным лицам без каких-либо затруднений правильно решить вопрос о том, какой суд – районный (городской) или мировой надлежит рассматривать в качестве надлежащего. Нередко сами мировые судьи испытывают сомнения в правомерности принятия дела к производству по мотиву его неподсудности.

Правовая неопределенность ст. 23 ГПК РФ превращает выбор заинтересованными лицами компетентного суда в трудоемкий процесс2, что отражается на общей картине обеспечения доступа к правосудию в системе судов общей юрисдикции.

Для реализации права на доступ к правосудию значение имеет и качественная сторона деятельности мирового судьи, которая страдает от их служебной перегруженности. Тот порядок распределения подсудности гражданских дел между мировыми судьями и районными (городским) судами, который изначально был предложен в ст. 23 ГПК РФ, был обусловлен опасениями того, что районные суды «задохнуться» от апелляционного обжалования постановлений мировых судей. Зеркалом опыта применения ГПК РФ является судебная статистика3. Соответственно, по данным судебной статистики в общем количестве дел, принятых судами общей юрисдикции к производству, мировые судьи за 2007 г. рассмотрели 75%дел (6 млн. 802 тыс.), однако в порядке апелляционного производства было обжаловано лишь 2% судебных постановлений (131 тыс.) от общего числа рассмотренных мировыми судьями гражданских дел4; в 2008 г. картина существенно не изменилась – в районные суды в апелляционную инстанцию поступило около 144 тыс. дел, или около 2% от общего числа гражданских дел, рассмотренных мировыми судьями (8131,6 тыс.)1. эти данные Данная картина обусловлена тем, что основная доля рассматриваемых мировыми судьями дел – это дела приказного производства, бесспорные по своей сущности. Так в 2008 году мировые судьи вынесли 5 млн. 196 тыс. судебных приказов, что составляет 68,6% от общего числа дел, рассмотренных с вынесением решения2, в 2007 году – 63,4%3.

Перераспределение в ГПК РФ родовой подсудности отдельных категорий гражданских дел между мировыми судьями и судами районного звена было произведено на основании Федерального закона от 22 июля 2008 г. № 147-ФЗ «О внесении изменений в ст. 23 ГПК РФ» и ФЗ «О мировых судьях в РФ», по которому все дела, возникающие из трудовых правоотношений, без каких-либо исключений были переданы в подсудность районным (городским) судам. К существенным изменениям в снижении нагрузки на мировых судей такая новация не привела, - в 2008 г. мировые судьи приняли к производству уже 8 млн. 42 тыс. исков и заявлений4. Это обусловлено тем, что и до внесения соответствующих изменений в ст. 23 ГПК РФ, в производстве мировых судей доля трудовых споров была не велика (6,4% от всех оконченных дел5).

Из приведенных статистических данных следует один вывод: более 70% гражданских дел в современный период в России рассматриваются мировыми судьями. Вследствие чего надлежит согласиться с предложением проф. М.К. Треушникова о необходимости выработки для мировых судей упрощенных регламентов рассмотрения и разрешения отдельных категорий исковых дел или изменения подсудности в пользу районных судов6.

Нарушение правил о подсудности дел мировым судьям является основанием для возвращения искового заявления (п. 2 ч. 1 ст. 135 ГПК), передачи дела по подсудности другому мировому судье (ст. 33 ГПК), передаче дела в районный суд (ч. 3 ст. 23 ГПК), и ведет к отмене решения, независимо от его правильности по существу, поскольку в результате нарушается конституционное право лиц, участвующих в деле, на рассмотрение его дела в том суде и тем судьей, к подсудности которых оно отнесено законом (ст. 47 Конституции РФ). Статья 389 ГПК РФ устанавливает право Председателя Верховного Суда РФ, его заместителя принести представление о возбуждение дела в порядке надзора по жалобе заинтересованных лиц или по представлению прокурора о пересмотре в порядке надзора судебных постановлений, принятых с нарушением правил подсудности.

Порядок апелляционного обжалования, установленный в гл. 39 ГПК РФ, закрепляет черты полной апелляции, что исключает возможность направления дела на новое рассмотрение к мировому судье. Между тем, суд апелляционной инстанции вправе, отменив судебное решение, направить дело на навое рассмотрение в случае выявления нарушений правил о подсудности1. Однако нельзя признать допустимым возвращение судом апелляционной инстанции дел на новое рассмотрение мировым судьям по иным основаниям, не указанным в разъяснениях Верховного суда РФ, что имеет место быть в действующей практике мировых судей в Тверской области.

^ Возбуждение дела. Проблемы с обеспечением доступа к правосудию возникают на стадии возбуждения гражданского дела в связи с отказом в принятии искового заявления, возвращением искового заявления, а также с оставлением его без движения по основаниям, не предусмотренным в законе, или в связи неопределенностью, например, п.1 ч. 1 ст. 134 ГПК РФ2.

Отказ в принятии искового заявления препятствует повторному обращению заявителя в суд с иском к тому же ответчику, о том же предмете спора и по тем же основаниям. Статья 134 ГПК РФ указывает основания, по которым судья отказывает в принятии искового заявления, их перечень является исчерпывающим и расширительному толкованию не подлежит.

Серьезные опасения вызывает п. 1 ч. 1 ст. 134 ГПК РФ, который содержит три самостоя­тельных основания к отказу в принятии искового заявления, прежде всего, из-за неопределенности содержания последней формулировки п.1 ч. 1 ст. 134, которая дает основание суду отказать в принятии заявления по мотиву заявления неправовых требований заявителем, а также отсутствия необходимого юридического интереса у заявителя. В последнем случае речь идет о предупреждении появления в гражданском процессе ненадлежащего истца.

Исключение из ГПК РФ института замены ненадлежащего истца имело, прежде всего, целью обеспечение доступа к правосудию, создание условий для реализации права на судебную защиту, диспозитивности всякому лицу, обращающемуся в суд. При этом речь не шла о том, что ГПК РФ вовсе исключает возможность появления в гражданском процессе ненадлежащего истца. По нормам ГПК РФ наступают иные последствия, нежели те, которые были предусмотрены ГПК РСФСР, а именно по результатам рассмотрения дела по существу предполагается отказывать истцу в удовлетворении исковых требований, если он не докажет свое право требования, т.е. не проведет активную легитимацию.

На стадии возбуждения гражданского дела у суда недостаточно процессуальных средств для решения вопроса о наличии у лица юридического интереса. Нельзя судебную защиту интереса отождествлять с правом на обращение в суд. В момент обращения с исковым заявлением не должны решаться вопросы материального права, нельзя отказывать в принятии заявления по материальным соображениям (нет в иске ничего материального, только процессуальное). Юридическая заинтересованность лица может быть установлена судом только по итогам судебного разбирательства.

Известно, что АПК РФ 2002 г. вообще исключил основания к отказу в принятии искового заявления. Определенность в решение вопроса о порядке возбуждения дела в арбитражном суде это не внесло, а на практике привело к затягиванию процесса. Судья обязан при­нять исковое заявление даже в том случае, если дело неподведом­ственно арбитражному суду, отсутствия у лица юридического интереса к делу и возбудить производство. Приступить к под­готовке его к судебному разбирательству и лишь в стадии судеб­ного разбирательства прекратить производство по делу по основа­ниям, указанным в ст. 150 АПК РФ 2002 г. В данной ситуации налицо торжество диспозитивности над законностью и процессуальной экономией.

Юридическая заинтересованность не может служить фильтром, который дает суду основания отказать в принятии заявления по мотиву неправового характера требований у заявителя. Таким преграждающим инструментом должен быть институт судебных расходов. Сложность в том, что с одной стороны размер государственной пошлины должен обеспечивать доступ к правосудию всех заинтересованных лиц, в том числе и малообеспеченных, а с другой стороны, должен быть таким, чтобы у заявителей с сомнительными требованиями не возникало желания прибегать к деятельности суда.

Постановка определений о возвращении исковых заявлений в большинстве случаев связана с неправильным определением родовой и территориальной подсудности дел. Например, при подаче заявлений об оспаривании действий судебного пристава-исполнителя в порядке ст. 441 ГПК РФ, надлежит учитывать, что ФЗ от 2 октября 2007 г. № 225-ФЗ о внесении изменений в ГПК РФ определяет порядок рассмотрения этих заявлений по правилам гл. 25 «Производства по делам, об оспаривании решений, действий (бездействий) органов государственной власти …», соответственно родовая подсудность определяется по правилам ст. 24 ГПК РФ.

Следует признать недопустимыми ситуации, когда исковые заявления возвращаются как мировым, так и районным судом и гражданин лишен возможности длительное время реализовать свое право на обращение в суд. Как нельзя признать допустимым возвращение исковых заявлений по основаниям, не указанным в ст. 135 ГПК РФ, поскольку перечень, указанный в ст. 135 ГПК РФ является исчерпывающим и расширительному толкованию не подлежит. Например, судьями возвращаются исковые заявления в связи с невыполнением ранее вынесенного определения об оставлении искового заявления без движения.

В соответствии с частью 1 статьи 136 ГПК РФ судья, установив, что исковое заявление подано в суд без соблюдения требований, установленных статьями 131 и 132 ГПК РФ, выносит определение об оставлении заявления без движения, о чем извещает лицо, подавшее заявление, и предоставляет ему разумный срок для исправления недостатков.

В то же время требования, содержащиеся в определении об оставлении без движения, не всегда являются правомерными, в частности, это касается указания о необходимости уплаты госпошлины в размере большем, нежели это предусмотрено абз. 6 п. 1 ч. 1 ст. 333.19 Налогового Кодекса РФ1. Или же судья, например, оставляет заявление без движения для того, чтобы истец представил доказательства предъявления иска к надлежащему ответчику. Пассивная легитимация ответчика к процессу проводится истцом в уже возбужденном процессе, а не в его преддверии, где для этого нет процессуальных средств, кроме того, это нарушает диспозитивность истца и преграждает ему доступ к правосудию.

По данным судебной статистики нельзя сказать, что ошибки в применении норм ГПК РФ при решении вопроса о принятии исковых заявлений, носят массовый характер. Например, доля отказов в приеме заявлений и жалоб за 2007 г. составила всего 1% (110 тыс.) от общего числа обращений в суды общей юрисдикции (из них мировыми судьями – 59 тыс.2), и их общее число по сравнению с 2006 г. снизилось на 4%3.

Однако, не секрет, что иногда судьи находят искусственные основания для того, чтобы производство по делу не возбуждать, что становиться для заинтересованных лиц непреодолимым препятствием в реализации права на судебную защиту. Видимая правомерность процессуальных действий судей нередко имеет целью завуалирования злоупотреблений судьями своими полномочиями4.

Формальный подход к возбуждению гражданского дела недопустим в отношении любого лица, обратившегося в суд, поскольку это угрожает реализации его конституционного права на судебную защиту. В связи с этим, обращает на себя внимание предложение Э.М. Мурадьян заинтересованность суда в максимизации обращений считать принципом правосудия будущего1. Думается, что правоприменительная практика ст. 134, 135, 136 ГПК РФ должна строиться именно на такой основе.

^ Роль суда в судебном доказывании определяется через призму принципов состязательности и установления истины.

Должен ли суд устанав­ливать объективную истину, или она должна быть формальной, судебной, юридической?2 Не хотелось бы спорить о терминах, поскольку речь идет о главном - когда суд может и должен вынести реше­ние по делу, чтобы оно было законным и обоснованным.

По ГПК РФ функции суда и спорящих сторон четко определены. Однако это не означает, что процесс доказывания в практическом плане будет строиться именно так, как это предполагает ГПК РФ.

Общество современной России еще не в полной мере готово, чтобы принцип объективной истины перерос в принцип состязательности. По замечанию мировых судей, принимавших участие в работе семинара в ТвГУ, правовая неграмотность населения, а также убежденность граждан в безграничной активной помощи им со стороны суда – «судья сам все правильно сделает», на практике приводит к тому, что состязаться граждане сами либо не могут, либо не хотят.

Вот и возникает у судьи необходимость выполнять несвойственные суду функций: консультировать стороны и указывать на доказательства, которые желательно представить суду, для того, чтобы последний смог постановить решение, законность и обоснованность которого не вызывали бы сомнений в суде апелляционной инстанции.

Другое дело, активное участие судьи в установлении истины по делам, в которых нет реального равенства сторон: у одного – власть, деньги и адвокаты, а другой сражается в одиночку. Говорить о возможном безучастии суда, его пассивности в сфере собирания, исследования доказательств нельзя, поскольку это не соответствовало бы исторически сложившейся идеологии гражданского процесса России. Спорный момент возникает, когда речь идет о возможности принять решение по представленным доказательствам в пользу той стороны, которая смогла доказать свою правоту. Боязнь того, что решение не устоит в апелляции, т.к. может возникнуть переоценка доказательств в суде апелляционной инстанции (по ГПК РФ можно представлять как исследованные, так и новые1; главное ограничение - в пределах предмета решения мирового судьи), понуждает судью собирать доказательства, ставить на обсуждение факты, даже если стороны на них не ссылались. Состязательность превращается в фикцию, вследствие того, что над судьей довлеет необходимость установления объективной истины.

Между тем в ГПК РФ принцип объективной истины имеет другие формы, нежели те, которые были предусмотрены в старом процессуальном законе. Основной функцией современного суда является разъяснительная. Суд разъясняет сторонам их права и обязанности, возможные правовые и процессуальные последствия, и уже сами граждане решают вопрос осуществлять им эти права или нет. Таким образом, границы установления объективной истины в исковом производстве должны быть ограничены волей сторон в частноправовых отношениях. В производстве по делам, возникающим из публичных правоотношений, установление объективной истины находиться под особой заботой суда, вследствие объекта судебной защиты по делам ст. 245 ГПК РФ, и функции суда по осуществлению судебного контроля за законностью в деятельности государственных органов, органов местного самоуправления, государственных и муниципальных служащих, должностных лиц.

Высказанные в данном исследовании суждения не претендуют на исчерпывающий и бесспорный характер. Однако, думается, что в целом, они могут заслуживать внимания в деле устранения законодателем каких бы то ни было ограничений, барьеров на пути реализации права на обращение в суд.


Н.Д. Эриашвили, А.В. Лобаков


^ ИСТОРИЯ РАЗВИТИЯ РОССИЙСКОГО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА О КОНКУРЕНЦИИ


Российское законодательство вплоть до начала XX в. не уделяло должного внимания правовому регулированию конкурентных отношений, на что обращали внимание многие дореволюционные правоведы. Законодательство о конкуренции в России создавалось в условиях полного отсутствия каких-либо возможностей для конкурентных отношений. В советской литературе преобладали негативные оценки конкуренции. Справочники, словари и учебные пособия по политэкономии социализма регулярно оповещали о полном устранении конкуренции и замене ее бесконфликтным (или малоконфликтным с победителями без побежденных) соцсоревнованием в советской экономике. Многих людей пугало слово «конкуренция». Оно ассоциировалось со страданиями сотен тысяч честных тружеников, эксплуатируемых небольшой кучкой оборотистых бизнесменов, дельцов, способных на любой проступок в их продвижении к вершинам успеха и обогащения, с миром загнивающего капитализма. В благополучном социалистическом лагере такое явление существовать не могло. Сегодня такие наивные представления о конкуренции, основанные на элементарной неинформированности советских людей о подлинных реалиях конкуренции в странах с развитой рыночной экономикой, эксплуатируются разве что немногочисленными противниками быстрого перехода к рыночной экономике. Практика доказала, что именно благодаря конкуренции и на ее основе государства с рыночной ориентацией обеспечивали движение вперед. В связи с этим первостепенную роль в конкурентном законодательстве страны должны играть именно созидательные, а не ограничительные нормы.

Экономика того времени носила административно-командный характер. Подлинной конкуренции, как, впрочем, и рынка, не существовало, но при этом советское право содержало нормы, касающиеся защиты от недобросовестной конкуренции. Это связано с тем, что СССР, являясь участником Парижской конвенции по охране промышленной собственности1, был обязан в соответствии с ней обеспечить гражданам других государств эффективную защиту от недобросовестной конкуренции. Однако такая защита предоставлялась лишь во внешнеэкономических отношениях.

В последние годы существования СССР появились первые предпосылки, свидетельствующие о необходимости развития конкуренции. Стимулирование развития экономического соревнования, конкуренции на рынке товаров, работ и услуг провозглашалось одним из аспектов деятельности кооперативов в Законе «О кооперации в СССР»2 от 26 мая 1988 г. Необходимость соблюдения конкурентного законодательства была отмечена в Законе «О предприятиях в СССР» от 4 июня 1990 г.

Однако лишь в Российской Федерации появились нормативные акты, в которых конкуренция стала рассматриваться как непосредственный объект правового регулирования. Принятие Закона «О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках»1 (далее – Закон о конкуренции 1991 г.) положило начало созданию нормативных актов о конкуренции различного правового уровня. В июле 1991 г. был создан Государственный комитет Российской Федерации по антимонопольной политике и поддержке новых экономических структур, позже – Государственный антимонопольный комитет, в 2003 г. – Министерство по антимонопольной политике и поддержке предпринимательства, преобразованное в Федеральную антимонопольную службу (ФАС России). Полномочия антимонопольного органа напрямую определялись Законом о конкуренции 1991 г.

Россия совершила переход к свободному рынку уже в 1992 г. Правда, речь идет о возникновении с самого начала множества примитивных продовольственных и вещевых рынков, где ведется индивидуальная перепродажа отечественных и иностранных товаров. Каждому гражданину было предоставлено право торговать чем угодно и где угодно. При этом далеко не всегда соблюдался надлежащий санитарно-эпидемиологический, экологический и иной контроль.

Накопленный опыт пресечения нарушений антимонопольного законодательства показал, что Закон о конкуренции 1991 г. не был в полной мере приспособлен к экономическим процессам в России. Уже в 1993 г. стала очевидной необходимость его существенного обновления и дополнения.

Со дня принятия Конституции Российской Федерации начался этап формирования конституционных основ конкурентного законодательства. Понятие «поддержка конкуренции» трактуется в Конституции РФ так же, как и в Законе о конкуренции 1991 г. Таким образом, были закреплены юридические начала регулирования конкуренции, заложен правовой фундамент для формирования цивилизованного рынка.

Следующий этап в развитии конкурентного законодательства – принятие Гражданского кодекса РФ. В соответствии с п. 1 ч. 2 ст. 10 ГК РФ не допускается использование гражданских прав в целях ограничения конкуренции, а также злоупотребление доминирующим положением на рынке.

Принятие Конституции и Гражданского кодекса Российской Федерации обусловили необходимость дальнейшего внесения изменений в Закон о конкуренции 1991 г. Ценовое регулирование деятельности хозяйствующих субъектов, доминирующих на рынке, в настоящее время реализуется преимущественно в рамках регулирования деятельности субъектов естественных монополий на базе Федерального закона от 17 августа 1995 г. № 147-ФЗ «О естественных монополиях», а также специальных законов, например, Федерального закона «О государственном регулировании тарифов на электрическую и тепловую энергию». В целях защиты конкуренции в области рекламы, пресечения ненадлежащей рекламы в 1995 г. был принят Федеральный закон «О рекламе». В настоящее время действует Федеральный закон от 13 марта 2006 г. № 38-ФЗ «О рекламе».

Законодательное описание недобросовестной конкуренции в российском законодательстве также появилось в 1991 г. Однако тогда законодатель не дал ее общего определения, а лишь привел примерный перечень из пяти форм недобросовестной конкуренции.

Новая формулировка недобросовестной конкуренции появилась в п. 5 ст. 1 Федерального закона от 25 мая 1995 г. № 83-ФЗ «О внесении изменений и дополнений в Закон РСФСР «О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках». Она рассматривала в качестве этого правонарушения действия хозяйствующих субъектов, которые: 1) направлены на приобретение преимуществ в предпринимательской деятельности; 2) противоречат положениям действующего законодательства, обычаям делового оборота, требованиям добропорядочности, разумности и справедливости; 3) могут причинить или причинили убытки другим хозяйствующим субъектам – конкурентам либо нанести ущерб их деловой репутации.

Определение товарного рынка впервые появилось в ст. 4 Закона о конкуренции 1991 г., где республиканский товарный рынок изначально рассматривался как сфера обращения товаров в пределах границ Российской Федерации, а местный товарный рынок – как сфера обращения товаров в пределах границ республики, автономной области, автономного округа, края, области. Впоследствии границы товарного рынка стали определяться в зависимости не от административно-территориального деления, а на основе экономической возможности покупателя приобрести товар на соответствующей территории и отсутствия этой возможности за ее пределами (п. 5 ст. 1 Федерального закона от 25 мая 1995 г. № 83-ФЗ «О внесении изменений и дополнений в Закон РСФСР «О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках»1 – утратил силу). В Законе о защите конкуренции этот критерий принципиально не изменился, но подвергся ряду уточнений. Так, теперь при определении географических границ рынка следует учитывать не только соответствующую возможность (в том числе экономическую и техническую) приобретателя товара, но и целесообразность такого приобретения.

Впоследствии сформировалось законодательство о защите конкуренции на рынке финансовых услуг (банковских, страховых и иных, связанных с денежными средствами юридических и физических лиц). Существенные поправки в Закон о конкуренции 1991 г. были внесены в октябре 2002 г. и воодушевили представителей малого и среднего бизнеса, в значительной степени выводя его из-под опеки чиновников. В частности корректировке подверглись описания отдельных форм недобросовестной конкуренции. В качестве такого правонарушения законодатель стал рассматривать не только продажу товара с незаконным использованием результатов интеллектуальной деятельности и средств индивидуализации, но и любое введение такого товара в оборот. Тем самым в примерном перечне форм недобросовестной конкуренции приоритет получили общие понятия, под которые можно было подвести большее количество фактических ситуаций.

Основным официальным документом, регламентирующим недобросовестную конкуренцию на финансовых рынках, являлся Федеральный закон от 23 июня 1999 г. «О защите конкуренции на рынке финансовых услуг», в ст. 15 которого давалось понятие недобросовестной конкуренции на рынке финансовых услуг – это действия финансовых организаций, направленные на приобретение преимуществ при осуществлении предпринимательской деятельности, противоречащие законодательству Российской Федерации и обычаям делового оборота и причинившие или могущие причинить убытки другим финансовым организациям – конкурентам на рынке финансовых услуг либо нанести ущерб их деловой репутации.

Помимо этих положений нормы о недобросовестной конкуренции содержатся в ряде других нормативных правовых актов. К ним следует отнести часть первую Гражданского кодекса РФ, которая содержит нормы, как косвенным образом (установление в ст. 5 соотношения норм законодательства и обычаев делового оборота или установление в ст. 10 пределов осуществления гражданских прав), так и напрямую регулирующих определенные аспекты отношений, связанных с недобросовестной конкуренцией (интеллектуальная собственность, коммерческая тайна в ст. 138, 139 соответственно). На пресечение отдельных видов недобросовестной конкуренции направлены Федеральный закон «О рекламе», IV часть Гражданского кодекса РФ и др.

В настоящее время действует Федеральный закон «О защите конкуренции»1 (далее – Закон о защите конкуренции).

Итоги применения названных актов можно охарактеризовать следующим образом.

Цели создания и развития конкуренции на товарном рынке возложены на современное законодательство о конкуренции; во многих отраслях хозяйства наметилась тенденция к формированию конкурентной сферы. Ослабляется действие монопольных структур, оставшихся в наследие от советского периода. Изначально законодательство о конкуренции рассматривалось с точки зрения предотвращения монополистической деятельности. При разработке законодательства не всегда принимались во внимание, во-первых, сама цель развития конкурентных отношений, во-вторых, особенности национальных условий, заключавшиеся в полном отсутствии конкурентных отношений, что требовало разработки мер жесткого конкурентного регулирования и делало создание стимулирующих норм первоочередной задачей. Однако вместо того, чтобы способствовать созданию отсутствующих конкурентных отношений, законодательство о конкуренции лишь ослабляло имеющуюся ограничительную практику.

В настоящее время законодательство о конкуренции имеет своей целью стимулирование дальнейшего развития конкурентных отношений. Нормы стимулирующего характера необходимо закрепить во всех законодательных актах, содержащих положения антимонопольной и конкурентной направленности. К последним относятся: законодательство о ценообразовании, об иностранном предпринимательстве, о малом предпринимательстве, о новых структурах, появляющихся на российском рынке, о приватизации в той мере, в какой данные области законодательства влияют на создание и поддержку новых конкурентоспособных хозяйствующих субъектов на внутреннем товарном рынке.

Исходя из вышеизложенного, можно сделать вывод, что история развития законодательства о конкуренции в России имеет свои особенности, поскольку оно создавалось в условиях полного отсутствия каких-либо возможностей для конкурентных отношений. Исходя из накопленного опыта, законодательство о конкуренции в качестве своей цели должно рассматривать стимулирование развития конкурентных отношений. Нормы стимулирующего характера должны быть закреплены во всех актах, содержащих положения антимонопольной и конкурентной направленности: законодательстве о ценообразовании, предпринимательстве, новых структурах, появляющихся на российском рынке, приватизации в той мере, в какой данные области законодательства влияют на создание и поддержку новых конкурентоспособных хозяйствующих субъектов на товарном рынке.


1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   13

Поиск по сайту:



База данных защищена авторским правом ©dogend.ru 2019
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Уроки, справочники, рефераты