Домой

Вооруженные группировки и военно-политические лидеры Ирака: расстановка сил




Скачать 126.5 Kb.
НазваниеВооруженные группировки и военно-политические лидеры Ирака: расстановка сил
Дата10.02.2013
Размер126.5 Kb.
ТипДокументы
Подобные работы:




Вооруженные группировки и военно-политические лидеры Ирака: расстановка сил


Вывод американских военных контингентов из городов Ирака, завершенный 30 июня сего года, знаменовал собой начало нового этапа вооруженного и политического противостояния в этой стране. Если на поле легальной политической борьбы на произошло знаковых перемен, то в сфере безопасности ситуация после нескольких месяцев относительного затишья вновь начинает ухудшаться. Уже в июне уровень насилия достиг показателей полутора-двухлетней давности, причем обращено оно не столько против интервентов, сколько против самих иракцев. Оказалось нарушено весьма зыбкое равновесие между различными парамилитарными группировками, которые фактически разделили между собой территорию государства. Реалии современного Ирака таковы, что только обладание подконтрольной вооруженной силой способно обеспечить достижение и удержание власти, да и просто физическое выживание субъектов социальных отношений.

Одной из причин стихийной милитаризации Ирака обычно называют необдуманный роспуск оккупационной администрацией П.Бремера вооруженных сил страны и других вооруженных формирований, имевшее место после нанесения военного поражения правящему режиму. Представляется, что подобное обстоятельство нельзя считать решающим. Иракская армия являлась неотъемлемым элементом прежней политической системы и объективно не могла продолжать существование в прежнем виде после ее крушения. К тому же в соответствии с замыслом иракского руководства заранее была подготовлена законспирированная структура – «армия «Аль-Кудс», предназначенная для ведения партизанской войны против интервентов.

Политическое пространство страны после свержения С.Хуссейна в соответствии с канонами демократии оказалось перенасыщено значительным количеством политических партий, исправно участвующих в избирательных кампаниях и время от времени формирующих эфемерные союзные коалиции. Однако и для погрязшего в междоусобной вражде иракского «политического класса», и для зарубежных наблюдателей, и для военно-политического истэмблешмента США очевидно, что решающую роль в предстоящей схватке за власть будут играть вооруженные формирования, как являющиеся филиалами различных субъектов политики, так и сумевшие добиться для себя самостоятельного статуса.

За годы американской оккупации Ирак превратился в огромную «серую зону», вернувшись к эпохе формирующейся государственности, которую харакетеризует бескомпромиссная борьба акторов политики за установление монополии на обладание вооруженным насилием. Эта борьба может проявлять себя в нескольких проекциях. На общенациональном уровне существует противостояние между тремя крупными общинами – курдской и двумя арабскими этнорелигиозными группами – суннитами и шиитами. Этнические туркмены (туркоманы) действуют в союзе с суннитами, иракские христиане не имеют устойчивой военно-политичекой организации. В свою очередь каждое из перечисленных сообществ представляет собой достаточно аморфное образование, состоящее из конгломерата партий, религиозных объединений, клановых, племенных структур. При этом суннитские группировки в период 2003-2007 гг. являлись наиболее непримиримыми противниками оккупационных сил.

В Ираке внутри каждой из общин существует также противостояние по принципу восприятия ислама. Среди суннитов и отчасти курдов существует агрессивное меньшинство религиозных фанатиков, находящееся в тесном контакте с международными организациями мусульманских фундаменталистов. Регулярные вооруженные силы, заново создаваемые под патронажем США, фактически пребывают под контролем шиитских политиков. Особенно активен премьер-министр Н.-аль-Малики, единолично распоряжающийся наиболее боеспособными подразделениями новой иракской армии. Это заставляет суннитское меньшинство склоняться к союзу с исламскими радикалами или теми же иностранными интервентами. Шиитская община также неоднородна, будучи разделена на сторонников умеренного и радикального ислама, а также на однозначно ориентирующихся на близкий по религиозным верованиям Иран, и тех, кто склонен поддерживать идеи арабского единства.

Крупномасштабное вооруженное противоборство между этнорелигиозными общинами сдерживается наличием американских войск. Ввиду этого противоборство между ними имеет диверсионно-террористическое выражение, проявляясь в несудебных расправах, покушениях и подрывах взрывных устройств, скоротечных боевых акциях по принципу «удар-отход».

Определить реальных участников и тем более вдохновителей перечисленных деяний довольно сложно, ибо большинство из них анонимно и носит откровенно провокативный характер. Например, в зарубежной прессе неоднократно упоминалось о фактах организации террористических актов американской и британской разведками, в том числе об использовании ими «втемную» террористов-смертников. Едва ли случайно, что самые резонансные и кровопролитные акции подобного рода, в том числе проводимые в священных местах при огромном скоплении верующих начали происходить в 2004-2005 гг. Именно в этот период - в разгар боев с американскими войсками в районе Фаллуджи и «шиитского восстания» в южных провинциях стал намечаться чрезвычайно встревоживший оккупационную администрацию альянс между всеми патриотически настроенными силами Ирака, формировавшийся независимо от их религиозной принадлежности. С тех пор инспирированный извне поток насилия сделал труднодостижимым суннитско-шиитское единение. Сообщалось и о деятельности в Ираке израильского спецназа. Несомненно также присутствие в южных районах страны многочисленных иранских «консультантов», а на севере и в столице – турецкой агентуры. Свои интересы в Ираке, безусловно, имеют и саудиты и сирийцы и спецслужбы Иордании и Кувейта.

Свою лепту в нарастание процесса насилия вносят и частные военные кампании, официально зарегистрированные в США и Великобритании. Их деятельность фактически пребывает вне правового поля, временами возрождая нецивилизованные формы наемничества. На локальном уровне – в границах отдельных провинций, городов и поселений, на племенных территориях, также не прекращается борьба между местными вооруженными формированиями, во главе которых по афганскому образцу все чаще становятся прагматически мыслящие, не обремененные идеологическими или религиозными догмами «полевые командиры». Степень их независимости определяется наличием обеспечивающей базы – нефтеносных районов, ренты с функционирования транспортных коммуникаций и т.д.

Некоторые из них впоследствии легализуют свой статус, приводя подконтрольные формирования под знамена создаваемых как официальным правительством, так и непосредственно американским командованием многочисленных иррегулярных «милиций». Реальные обладатели вооруженной силы используют ее как весьма выгодный социально-политический ресурс, в соответствии с тонкостями Востока предлагая имеющийся «товар» более выгодному «покупателю». Превалирование практических соображений над доктринальными установками доказывается реальными фактами. Бывшие офицеры иракской армии, функционеры партии БААС неоднократно заявляли в интервью и публичных выступлениях, что основным мотивом, заставивших их взяться за оружие после свержения С. Хуссейна стал не сам факт присутствия оккупационных войск на территории страны, а роспуск вооруженных сил и государственного аппарата управления, лишивших их средств к существованию.

Для лидеров парамилитарных группировок очевидно, что при правлении Б. Обамы оккупационные силы если не совсем покинут страну, то принципиально изменят формы своего присутствия в Междуречье. Поэтому, ненавидя оккупантов, военно-политические элиты различных регионов страны идут на временное сотрудничество с ними, надеясь таким образом усилить свои позиции относительно более опасных соперников в предстоящей схватке за власть.

Тактика большинства вооруженных и военизированных формирований, многие из которых лишь формально подчинены публичным политикам, шейхам племен или религиозным наставникам, сводится к максимальному накоплению сил, которые не следует расходовать на борьбу наиболее могущественным, но постепенно покидающим страну противником. В мировой практике нечто подобное наблюдалось неоднократно. Ровно также вели себя в годы второй мировой войны и сербские четники генерала Михайловича и польская Армия Крайова, во время немецкой оккупации в целом вполне мирно дожидавшихся прихода союзников и ориентировавшихся на непримиримую борьбу с собственными соотечественниками-коммунистами. В свою очередь, лидер китайских коммунистов Мао Цзе-дун в разгар сражений второй мировой последовательно уклонялся от ведения боевых действий против японцев, приготовляясь скрестить оружие с гоминьданом.

Схожая ситуация отмечается в районах современных локальных войн и конфликтов повсеместно, когда официальный противник повстанческих движений со временем обретает формальный или неформальный статус союзника, а основные усилия негосударственных формирований обращены на уничтожение былых единомышленников. Подобные примеры характерны и для многолетней афганской войны, ее советского и современного периодов, и для обеих чеченских кампаний.

Показательно сделанное несколько лет назад высказывание известного российского политолога, С. Никонова, о том, что для наведения порядка в Ираке американцам «не хватает своего Кадырова». Это заявление делалось в период, когда иракское сопротивление достигло апогея, реальностью были открытые бои с оккупационными силами в Фаллудже и Неджефе, а возрастающие потери заставляли войска сателлитов США спешно покидать Ирак. Однако задолго до этого собственные «кадыровы» у американцев уже имелись. С самого начала вторжения в боевых порядках агрессоров активно действовали курдские формирования, привлекаемые для захвата северных нефтеносных районов.

К лету 2009 г. курдские вооруженные формирования, насчитывающие до 100 тысяч человек принадлежат главным образом двум основным политическим силам – старейшей Демократической партии Курдистана (основана в 1946 г.) во главе с представителями семейства Барзани и Патриотического союза Курдистана, возникшего на основе Революционной партии Курдистана. Глава ДПК М.Барзани возглавляет курдскую автономию, а лидеру ПСК Д. Талабани достался пост президента Ирака. Север страны также является тыловым районом для оперирующей на турецкой территории Рабочей партии Курдистана. В пределах «Свободного Курдистана», в наибольшей степени удалось решить проблему исламского экстремизма. Возникшие здесь в период 1990 гг. военно-политические группировки салафистского толка – прежде всего «Стронники ислама в Курдистане», Исламский союз Курдистана (организован ветеранами войны против СССР в Афганистане), понесли серьезные потери от действий проправительственных отрядов и не имеют сколь-нибудь серьезного значения. Отношения внутри курдской общины в отличие от прежних лет достаточно стабильные, что объясняется перспективой конфронтации фактически со всеми соседними государствами, не говоря уже о арабском большинстве Ирака, в случае провозглашения автономией своей независимости. Ввиду этого курдские военно-политические лидеры будут и далее добиваться покровительства со стороны Соединенных Штатов. Боевые действия ополчений курдов ( «пешмерге») концентрируются преимущественно в находящихся за пределами автономии районах Мосула и Киркука, богатых нефтью, которые были утрачены в период саддамовской «арабизации» региона.

Шиитская община имеет наиболее выгодные позиции для наращивания военного потенциала. Прежде всего, сюда следует отнести контролируемую шиитским «Объединенным иракским альянсом», регулярную армию Ирака. Впрочем, уровень ее боеготовности по-прежнему расценивается экспертами как невысокий, прежде всего потому, что представители этой этнорелигиозной группы традиционно не имели возможности пополнять офицерский корпус вооруженных сил страны, состоявшего из выходцев из суннитских племен. Поэтому серьезным потенциалом обладают различные иррегулярные формирования, в которых отмечено присутствие и официально числящихся на государственной службе армейских командиров и полицейских чинов. Пребывание в рядах вооруженных сил рассматривается ими в сугубо утилитарных целях, которые сводятся к обретению законного статуса и получению свободного доступа к материальным и иным ресурсам.

Уникальность ситуации в том, что военно-политические организации последователей халифа Али имеют возможность для получения помощи одновременно из двух источников, притом пребывающих в состоянии многолетнего политического противостояния – Ирана и США. Практически все шиитские парамилитарные формирования, включая и лояльные к войскам международной коалиции, в свое время финансировались и обучались каким-либо из институтов военной организации Ирана. Некоторые из них, как опекаемые иранской разведкой «бригады Бадра», и формировались на территории сопредельного государства. Однако в последующем это формирование, считающееся вооруженным крылом умеренного Высшего исламского совета во главе с наиболее влиятельным духовным лицом иракского шиизма аятоллой Али ас-Систани, фактически оказалось в лагере оккупационных сил, терроризируя тех, кто оказался настроен к установленному ими режиму наиболее непримиримо.

Самой влиятельной оппозиционной силой шиитской общины Ирака продолжает оставаться находящаяся на полулегальном положении «Армия Махди», насчитывающая порядка пятидесяти тысяч активных боевиков. Во главе ее продолжает оставаться харизматичный Муктада ас-Садр. Его высокий авторитет обусловлен и принадлежностью к влиятельному клерикальному клану, многие члены которого, погибшие во времена правления С.Хуссейна, имеют ореол мучеников среди шиитов, и несомненными личными заслугами. Именно М. ас-Садр стоял за наиболее массовыми антиамериканскими выступлениями 2004-2008 гг., сумев при этом избежать полного разгрома своего движения. Единственный из оппозиционеров, он широко известен и за пределами Ирака, выказывая явное стремление обрести статус общенационального лидера. Для этого он все дальше отдаляется от прежних иранских покровителей, дистанцируясь от Корпуса стражей исламской революции, под опекой которого ас-Садр некогда состоял. Именно этот деятель, совмещающий в одном лице качества публичного политика, военного вождя и религиозного проповедника, стремится вернуться к идее суннитско-шиитского сотрудничества, которое так и не сложилось в первые годы сопротивления.

Очевидным ударом для иракских шиитов является дестабилизация ситуации в самом Иране, ставшая следствием обострившегося соперничества между элитами в ходе избирательной кампании 2009 г. В случае дальнейшего нарастания внутрииранского конфликта иракские шииты могут и не получить реальной помощи против враждебных им сил. В другом варианте, именно апеллируя к необходимости защиты единоверцев в Ираке, режим Ахмадинеджада может попытаться восстановить былое единство нации. В этом случае также неизбежен новый этап эскалации вооруженного насилия на земле Двуречья.

Противостоящая шиитам суннитская община представлена несколькими крупными военно-политическими организациями и множеством мелких парамилитарных отрядов. Наибольшую известность получила деятельность пресловутой «Аль-Каиды», превратившейся в основной дестабилизирующий фактор во всем регионе. После устранения М. аль-Зарькауи движение не имеет явного лидера, а оценка его структуры и реальной численности весьма затруднена. Совокупность зонтичных террористических организаций, которая по традиции именуется под достаточно условным названием «Аль-Каида», можно считать несистемным субъектом военно-политического процесса в Ираке. Группировка не имеет и не стремится обзавестись легальными структурами политического прикрытия, практикуя изуверские методы борьбы с инакомыслящими. Примерно к 2006 г. даже единоверцы-сунниты осознали, что «Аль-Каида» является большей угрозой по сравнению с войсками международной коалицией.

В последние десятилетия Ирак можно было считать одним из наиболее секулярных арабских государств. В стране существовала эффективная система всеобщего светского образования, по сравнению с иными странами Востока были обеспечены права женщин, которые имели возможность участвовать в научной и культурной деятельности. Временами режим прибегал в религиозной риторике, однако подавляющее большинство образованного иракского общества продолжает оставаться далекими от фундаменталистских воззрений. Социальную базу «Аль-Каиды» в Ираке представляют маргинальные слои населения, молодежь, социализация которой проходила в условиях тотального хаоса первых лет оккупации. Деятельность экстремистских исламских группировок направляется воинствующими традиционалистами, идеологическим центром и источником финансовых поступлений для которых выступает отнюдь не Афганистан, а теократические монархии Персидского Залива. Присутствие салафитов выгодно и США, обретающих возможность оправдывать политику вмешательства в дела Ирака и привлекать на свою сторону как шиитов, так и суннитских националистов. В случае формирования в Ираке или его отдельных частях сколь-нибудь реальной государственности, сетевые структуры «Аль-Каиды» неминуемо подвергнутся репрессалиям со стороны новой власти.

Другой серьезной силой суннитской общины несмотря на понесенные тяжелые потери продолжает оставаться действующая в подполье Партия арабского социалистического возрождения (БААС). Костяк ее боевых групп, количество которых колеблется от 20 до 65, составляют бывшие кадровые военные и сотрудники многочисленных специальных служб саддамовского периода. Баасисткое прошлое имеют практически все представители былой бюрократии и интеллигенции, в большинстве покинувшие страну, но сохранившие корпоративные связи и контакты. Несмотря на разгром интервентами и их пособниками многих организаций баасистов, например боевой группы «Армия Моххамеда», они настаивают на сохранении своего единого координационного центра - «Совета джихада и освобождения». Вместе с тем, идея возвращения остатков партии БААС в структуру государственного управления и военной организации нового Ирака не имеет серьезной перспективы. Для всех этнорелигиозных групп БААС остается виновником как прежней диктатуры, так и краха традиционной иракской государственности. Осложняет положение подпольных организаций баасистов и отсутствие явного лидера. Формально таковым продолжает считаться последний уцелевший соратник С.Хуссейна - один из бывших вице-президентов Ирака генерал-лейтенант И. ад-Дури. До 2003 г. именно он являлся куратором вооруженных сил со стороны БААС. Однако, будучи к тому же тяжело больным, ад-Дури остается символом ненавистного режима для большинства иракцев и не имеет навыков открытой политической борьбы. Под большим вопросом и само его физическое существование, скорее всего эта фигура являет собой политико-идеологический фантом, некий иракский вариант «Старшего Брата».

В складывающееся ситуации наиболее предпочтительным выходом для баасистов представляется интеграция в состав националистических группировок. Таковых среди суннитов около десятка, наиболее известными остаются «Революционные бригады 1920 г.» и Исламская партия. Большинство из полевых командиров сунниских организаций и племенных групп в 2007-2008 гг. пошли на сотрудничество с оккупационным режимом, мотивируя это необходимостью противодействия «Аль-Каиде». Первым на заключение союза с американской администрации пошел суннитский шейх мятежной провинции Анбар Абдул Саттар Абу Риша, позднее погибший от рук террористов. В течение года девяностотысячное ополчение бывших повстанцев, получившее название «Ас-Сахав», фактически покончило с организациями салафитов в «суннитском треугольнике», получив за это прямое денежное содержание из бюджета оккупационных сил. При этом вновь созданные иррегулярные формирования непосредственно замыкались на командование войск США и американских советников. Это обстоятельство чрезвычайно встревожило шиитское правительство, которое добилось роспуска «Ас-Сахав» весной 2009г. и начало репрессии против его командиров.

Таким образом, постепенное оставление ключевых районов страны американскими войсками, стимулирует обострение напряженности в предельно милитаризованном Ираке. Однако до предстоящих в декабре 2009 или январе 2010 гг. парламентских выборов основные этнорелигиозные сообщества и кланы будут отдавать предпочтение легальным методам борьбы. Итоги избирательной кампании могут послужить поводом для попыток вооруженного реванша со стороны будущих аутсайдеров иракской политики.

Дмитрий Цыбаков

Скачать 126.5 Kb.
Поиск по сайту:



База данных защищена авторским правом ©dogend.ru 2014
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Уроки, справочники, рефераты