Домой

Если окружающий нас мир познаваем, то наука большое подспорье в деле познания. Аесли он не познаваем, то в чувственном восприятии велика роль искусства




Скачать 86.68 Kb.
НазваниеЕсли окружающий нас мир познаваем, то наука большое подспорье в деле познания. Аесли он не познаваем, то в чувственном восприятии велика роль искусства
Дата05.02.2013
Размер86.68 Kb.
ТипДокументы
Подобные работы:

Если окружающий нас мир познаваем, то наука — большое подспорье в деле познания. А если он не познаваем, то в чувственном восприятии велика роль искусства. В любом случае история — великая вещь, потому, что это искусство познания прошлого. Но ведь и физика искусство познания, только не прошлого, а свойств и строения материи. И если вынести за скобки «искусство познания» как методологический подход, то останется, что история это прошлое, а физика это свойства и строение материи.

И всё же история… «История — наука о прошлом человечества»1. «На мой взгляд, это не правильно … сама мысль, что прошлое как таковое может быть объектом науки, абсурдна … история — наука о людях, о людях во времени»2. «История — это борьба со временем …Именно память делит время на прошлое, настоящее и будущее, из которых реально только прошлое, так как настоящее — только момент, мгновенно становящийся прошлым, а будущего нет, ибо не совершены поступки, определяющие те или иные последствия и неизвестно будут ли они совершены…Слава истории!… ибо даже погибшее, но уцелевшее в памяти — не мертво»3.

Когда смотришь на это, всё увеличивающееся с каждым новым историческим сочинением, терминологическое многообразие, а тем более на возникающую между авторами разных определений истории полемику, невольно приходишь к мысли о конечном терминологическом безобразии — отсутствии истории как таковой и, следовательно, общепринятого определения её. Но это очень плохо вяжется с представлением об объективной реальности её существования в виде лекционных курсов, сочинений, имеющих в своём названии слово «история» и некоторых достопримечательностей. Видимо, на самом деле, рассматриваемая реальность — интегральная сумма терминологического многообразия, каждый элемент которого представляется результатом авторского восприятия исторической действительности и ретроспективы. По-другому: видимо, каждый историк должен иметь своё определение истории, которое не может совпадать с другими определениями в связи с исключительной оригинальностью восприятия мира индивидуумом. Отсюда цель настоящей работы: выработка одного из таких элементов (авторского определения истории), раскрытие и подтверждение сформулированного выше утверждения «история — искусство познания прошлого». Попробуем доказать эту теорему методом от противного. Допустим, что история это не искусство, а только познание, то есть наука о прошлом.

Учитывая, что попытки выделить естественнонаучный элемент и приподнять его значение периодически встречаются в историографии4, не лишен смысла разговор об истории в подобном контексте. Но как ни верти, насколько завороженным взглядом ни смотри на любую математическую модель, вписанную в исторические исследования, но приходиться признать очевидные недостатки подобного моделирования.

Из известных результатов подобных экспериментов, удобнее всего критиковать собственные. В самом деле, что может быть проще и приятнее представления об имевшем место событии как о математическом приделе всех имеющихся о нём мнений и рассуждений5. Даже если не принимать во внимание невозможность перевода летописного, человеческого языка свидетеля или исследователя на математические знаки — невозможность хоть и извечную, но, может быть, мнимую — то остаются ещё, по крайней мере, два аналогичных по значимости препятствия.

Первое — незавершённость исторического процесса. Второе — возможная несходимость рассматриваемого придела. Хотя, может быть, одно из препятствий вполне преодолимо. От незавершённости может спасти детерминирование — разделение всего исторического процесса на определённые отрезки. Правда определённость границ подобных отрезков весьма условна, так как хрестоматийный спор о датах начала и конца «XVIII века» будет автоматически перенесён на любой другой выделенный временной интервал.

Сложнее с несходимостью, потому что математический придел, который не сходится, говорит о том, что выражение, стоящее за знаком придела, придела не имеет, что ни как не может подходить для истории — науки о реально происходивших событиях. Таким образом, желание «обработать материал всеобщей истории человечества при помощи приёмов, принятых в естественных науках»6 разбивается о невозможность буквального применения этих приёмов. Налицо методологический кризис.

Раз естественнонаучный подход завёл нас в тупик, то оставим его, и попробуем подойти к решению вопроса о сущности истории с другой стороны.. Пусть история это только искусство (например — искусство трактовки источников), то есть праздная забава кучки оторванных от реальности людей. Если не чураться ярлыков, то в этой забаве нет нечего предосудительного. Здесь, правда, хочется остановиться на болезненно-ненормальных, патологических примерах ярлыков, наносящих ощутимый вред восприятию истории. Как наиболее запомнившиеся, приведу пару из них: «Историки — это те, кто не смогли реализоваться в настоящем», «История — политика, обращённая в прошлое» и тому подобное. За очевидной глупостью оставим без комментария первый постулат и обратим внимание на второй за его крылатость. Он справедлив, справедлив в той же степени, как и утверждение, что и политика есть история, насилу втягиваемая в настоящее. К тому же эти ярлыки-штампы всегда остаются позади жизни, никак не объясняя, например, чем «въ великомъ горѣ и печали, подъ грохотъ тяжелыхъ орудій, въ кошмарные дни обстрѣла матери городовъ русскихъ»7, 87-летний старец может быть связан с несвоевременными вопросами о составителях «Повести временных лет» и её источниках, будучи прельщаем при этом лишь надеждой, «что когда утихнетъ, наконецъ, бушующая нынѣ политическая буря, уничтожающая почти до тла прежний, вѣками сложившійся общественно-государственный строй, и окончательно возстановится спокойное, нормальное теченіе жизни…, — то изслѣдователи русскихъ древностей … не упустятъ ознакомиться и съ моими развѣдками…»8

Что делать, если личное, личностное восприятие исследователя при прочтении, анализе, трактовке источника — это единственно доступное для него восприятие, как жить и ориентироваться в пространстве из множащихся личностных мнений? И интересен ли сам по себе спор между двумя людьми, из которых один говорит, что ему нравиться белое, а другой — синее? К такому спору, упростив, можно свести почти любой спор на историческую тему, где разные стороны доказывают свою правоту основываясь на своём собственном мировоззрении — системе взглядов, образе мыслей о природе и обществе9. А образ мыслей — это образ мыслей, мышление — только процесс отражения объективной действительности в представлениях, суждениях, понятиях10. Сиречь Фантазия? Тогда исторический факт зарыт в фантазии, вымысле и былине, и история Древней Руси — былинная история. «Однако прочтение былинной истории у двух известных школ исследователей былинного историзма различное, что обусловлено неоднозначностью исторического факта как такового»11. «Былинный историзм в трудах как В.Я. Проппа, так и Б.А. Рыбакова основан на историческом факте, но у первого этот факт есть преимущественно процесс и явление, а у второго — отдельное, конкретное событие»12.

Хорошо ещё, если результаты размышлений группы исследователей укладываются только в две непримиримых школы. Но и тут, при всём желании не удаётся взять среднее арифметическое. «Правда, в мире учёных встречаются этакие покладистые люди, которые при двух антагонистических утверждениях останавливаются на чём-то среднем; они напоминают мне школьника, который, отвечая, сколько будет два в квадрате, и слыша с одной стороны подсказку «четыре», а с другой — «восемь», решил, что правильным ответом будет «шесть»»13. Так методологический кризис догоняет нас и здесь. Можно опустить руки и повесить голову. Но это не выход из положения, не тот путь, по которому следует идти. Методологический кризис не может быть оправданием молчанию и остановке в размышлениях. Надо либо что-то предложить новое, либо — уточнить, продолжить ответ предшественников.

Одни и те же сфрагистические памятники Великого Новгорода приводят к разным выводам двух учёных14. Кто прав? Вопрос серьёзный. Думало много народу и долго, и непростого народа. Верх самоуверенности — попытка оригинальной трактовки событий 1136 года в Новгороде, оценка их влияния на власть по ходу курсовой работы по историософии, но, помня, что правильно заданный вопрос— половина ответа, попробуем сделать что-нибудь. Возможно, что, как объясняет этот факт В.Л. Янин, распространение княжеских печатей с 30-х годов XII века говорит о том, что «печать в Новгороде, бывшая прежде одной из регалий высшей власти, превратилась в средство контроля»15 и только. Но вполне может быть, что прав И.Я. Фроянов, утверждая, что их распространение — следствие роста самостоятельности Новгорода и, следовательно, роста значения такого важного для новгородской республики института как князь16. Княжеская (президентская) или боярская (парламентская) республика установилась после 1136 года в Новгороде? — вот правильная, но, к сожалению, не совсем новая постановка вопроса. Ответ на него — очередной виток напряженности историографических диспутов, а конец всей спирали — время настоящее, неуловимое мгновение, остановка на пути из прошлого в будущее. И этим мгновением каждый распоряжается по-своему, но, продвигаясь в будущее, каждый человек пытается руководствоваться опытом, доставшимся от прошлого, а получается это не у каждого. Потому что не каждый может извлечь этот опыт из прошлого. Лучше всего это получается у того, кто внимателен с прошлым. И внимателен не технически, не формально, ибо по такому показателю как скорость обработки и передачи информации, измеряемая в килобитах в секунду, человек безусловно проигрывает искусственному интеллекту, но выигрывает там, где требуется интуиция, в шахматах, например. История — искусство познания прошлого, а искусство нельзя выучить и знать. Именно потому, что историк не знает, как оно было на самом деле, но хочет узнать, он и интересуется ненужными современнику вещами, в принципе — товарным запасом старьёвщика, и, перебирая уцелевшие керамические и некерамические черепки, листая фолианты, в течение жизни неуклонно приближается к разгадке, но —увы! — не достигает её, передавая, со смертью, добытое в сокровищницу человеческого знания… В связи с тем, что цена оставляемого — человеческая жизнь, необходимо принять все меры для того, чтобы она не прошла даром, чтобы за выписанными из источников цитатами и аппликативными пассажами автора не смел показаться вывод: «в древности были рабовладельцы и рабы. Рабовладельцы были плохие, но им было хорошо; рабы были хорошие, но им было плохо. А крестьянам жилось хуже»17. Писать надо интересно.

Удивительно, что, как показала презентация книги В.Е. Копосова «Как думают историки», состоявшаяся 6 марта 2002 года в Смольном институте СПбГУ, оба взгляда на историю (взгляд «традиционалистов» на историю как на науку и взгляд «модернистов» на историю как на искусство) вполне оправданы и современны, не смотря на то, что спор между сторонами начался давно. Ангажированность советских историков перестала быть уникальной, так как новый взгляд на вещи способствовал открытию ангажированности любой исторической школы и вообще предвзятости размышлений и выводов любого историка, пленённого собственным мировоззрением. Но витавшие в воздухе презентационного диспута вопросы: на сколько то, что мы видим в предмете исследования, соответствует тому, что мы хотим в нём увидеть, и что может дать взаимокорреляционная функция субъекта и объекта исторического исследования? — безусловно интересны и должны дать пищу для размышлений новому поколению историков, чья ответственность, кстати, как элементов исторического знания, только увеличивается, если история развалилась, распалась на микроистории.


БИБЛИОГРАФИЯ


  1. Блок М. Апология истории или ремесло историка. M., 1973.

  2. Гумилев Л.Н. Этногенез и биосфера Земли. М., 1994.

  3. Лурье Я.С. История России в летописании и в восприятии нового времени. СПб., 1997.

  4. Барацъ Г.М. Собраніе трудовъ по вопросу о еврейскомъ элементѣ въ памятникахъ древне-русской писменности. Берлинъ, 1924.

  5. Фроянов И.Я., Юдин Ю.И. Былинная история (работы разных лет). СПб., 1997.

  6. Фроянов И.Я., Юдин Ю.И. Былинная история (работы разных лет). СПб., 1997.

1 Малый Энциклопедический словарь Брокгауза-Евфрона. М., 1997.

2 Блок М. Апология истории или ремесло историка. M., 1973. С. 17, 19.

3 Гумилев Л.Н. Этногенез и биосфера Земли. М., 1994. С. 309-312.

4 Лурье Я.С. История России в летописании и в восприятии нового времени. СПб., 1997. С. 27, 28; Гумилев Л.Н. Этногенез и биосфера Земли. М., 1994. С 32, 183, 203, 334-337, 340, 363, 411.

5 Надеин К.В. Древнерусское летописание. Анализ методов изучения. (Курсовая работа I курса)

6 Гумилев Л.Н. Этногенез и биосфера Земли. М., 1994. С.183.

7 Барацъ Г.М. Собраніе трудовъ по вопросу о еврейскомъ элементѣ въ памятникахъ древне-русской писменности. Берлинъ, 1924. С. 7.

8 Барацъ Г.М. Собраніе трудовъ по вопросу о еврейскомъ элементѣ въ памятникахъ древне-русской писменности. Берлинъ, 1924. С. 8.

9 Ожегов С.И. и Шведова Н.Ю. Толковый словарь русского языка. М., 1999.

10 Там же.

11 Фроянов И.Я., Юдин Ю.И. Былинная история (работы разных лет). СПб., 1997. С. 13.

12 Там же. С. 14.

13 Блок М. Апология истории или ремесло историка. M., 1973. С. 62.

14 Фроянов И.Я. Мятежный Новгород. СПб., 1992. С. 206.

15 Фроянов И.Я. Мятежный Новгород. СПб., 1992. С. 206.

16 Там же.

17 Гумилев Л.Н. Этногенез и биосфера Земли. М., 1994. С. 27.




Скачать 86.68 Kb.
Поиск по сайту:



База данных защищена авторским правом ©dogend.ru 2019
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Уроки, справочники, рефераты