Домой

О. В., Щербинин С. А. Бандитизм как форма политического протеста жителей Дона и Кубани на заключительном этапе гражданской войны




НазваниеО. В., Щербинин С. А. Бандитизм как форма политического протеста жителей Дона и Кубани на заключительном этапе гражданской войны
Дата05.02.2013
Размер41 Kb.
ТипДокументы
Подобные работы:

Почтенко О.В., Щербинин С.А.

Бандитизм как форма политического протеста жителей Дона и Кубани на заключительном этапе гражданской войны

Специфическим явлением последнего периода гражданской войны стал бандитизм, который имел особый политический оттенок, отражающий внутренние смысловые основания изменения правовой культуры населения в период гражданской войны. На 1920 г. в регионе приходится его расцвет. Постепенно он приобретал характер самого настоящего бедствия, и представлял самую значительную проблему на пути осуществления новой властью своей политической линии. Так, в Докладе секретного отдела ВЧК «О повстанческом движении по состоянию на ноябрь 1920 г.» отмечалось: «Бандитизм, являясь временным наростом на теле Советской России, наростом, который исчезнет при успешном завершении для нас гражданской войны, требует же внимательного и вдумчивого отношения к себе, со стороны карательных и других органов пролетарской диктатуры, а также единого плана борьбы, при отсутствии такового бандитизм может развиться и вырасти во всеобщее повстанческое движение»[1]. Для искоренения данного явления в среде населения Дона и Кубани чрезвычайными органами предлагались мероприятия следующего характера: «Нужно действовать таким образом, чтобы население само было заинтересовано в скорейшей ликвидации шаек. Здесь надо действовать всесторонне и решительно: если культпросветительные и агитационные меры недостаточны, следует обязать круговой порукой всех кулаков и богатеев данного села»[2].

Угрозы советской власти по отношению к бело-зеленым звучали в многочисленных документах еще летом 1920 г. Так, газета «Баталпашинская правда», писала: «Вплоть до превращения в пепел станиц, Советская власть будет вытравливать корешки и хвостики деникинской затеи. Ко­леблющимся и тайным пособникам бандитов следует трижды прочесть приказ № 18 и в предоставленный им последний час выбрать опреде­ленно или рука об руку с Советской властью, или открыто против нее. Мы переходим от слов к делу»[3]. Таким образом, в этом документе от­крыто говорится о применении насилия, как основного метода воздей­ствия, против тех, кто будет участвовать в повстанческих, зеленых формированиях.

Отсутствие социальной и политической стабильности на Дону и Кубани, периодическая смена политических, социокультурных ориентиров существования в предшествующие годы, определила политико-криминальную активизацию существенной части его населения, являющейся следствием негативного отношения к проводимой большевистскими государственными органами политике, направленной на проведение социалистической реконструкции края: «Единичные до этого времени случаи налетов и активных выступлений Зеленых и прочих банд стали заметно усиливаться и выливаться в организованные выступления, принявшие большие размеры в Донецком, Усть-Медведицком округах Донской Области, Баталпашинском и Лабинском отделах Кубанской Области... По последним сведениям мелкий бандитизм стал выливаться в крупные организованные выступления. Известны случаи обезоруживания повстанческими отрядами караульных батальонов численностью до 1000 человек..., для борьбы с бандитизмом, развивающимся на Дону, Кубани и Кавказе..., неприятие срочных и решительных мер может привести к самым нежелательным результатам, о чем я по долгу коммуниста, считаю необходимым донести и предупредить»[4]. Исходя из этого, бандитизм, повстанческое движение, становиться частью правовой культуры сельского населения региона в кризисный период.

Его возникновение и расцвет на заключительном этапе гражданской войны, помимо причин, упоминаемых в Сводке ЧК по Северному Кавказу, определялся и иными факторами, непосредственно связанными с с особенностями правосознания той его части, которая на протяжении гражданского вооруженного конфликта активно выступала против политики осуществления социалистических преобразований.

В частности согласно установкам характерным для правовой культуры представителей антибольшевисткого движения на Дону и Кубани любая форма борьба против Советской власти являлась справедливой и оправданной не только с правовой, но и с нравственной точки зрения, поскольку является формой противодействия силам дестабилизации и зла. После поражения, понесенного противниками советского строя в открытом вооруженном противостоянии и с началом процесса осуществления новой властью мероприятий, направленных на социалистическую реконструкцию Дона и Кубани – многие представители казачества, крестьянства активно выступавших против Советской власти, в период апогея гражданской войны, продолжили свою борьбу против нее.

Она имела, в их представлении, священный характер борьбы со злом, олицетворяемым большевизмом. Ее усилению и дальнейшему расширению способствовали политические мероприятия, осуществляемые Советской властью на Дону и Кубани в отношении сельского населения, носящие с их точки зрения несправедливый, бесчеловечный характер, противоречащий всем принципам традиционного права и морали. Подобного рода борьба в их представлении не является преступлением обычного уголовного свойства, а служит новым способом восстановления попранной справедливости, борьбы за народное счастье, свободу от политического и идеологического принуждения.

Свою деятельность данные лица не рассматривали как преступную, а напротив, как противодействующую преступной политике, проводимой Советской властью, своего рода заслон против коммунистического рабства и насилия. С этой точки зрения, является оправданным и насилие, осуществляемое ими по отношению к представителям новой власти. В представлении участников повстанческих отрядов, бандитских формирований насилие носит ответный, вынужденный характер, и потому не содержит признаков преступного деяния. Основываясь на данных установках правовой культуры, бандитизм и повстанчество в данный период обладали особым политическим подтекстом, и совершенно справедливо расценивались большевистскими властями не только как чисто уголовная преступная деятельность, а как деятельность, направленная, в первую очередь, против самого существования Советской власти.

Примечания:

  1. Советская деревня глазами ВЧК—ОГПУ – НКВД. 1918 – 1939 гг./под ред. Берловича А., Данилова В. Т.1. М., 1998. С.363.

  2. Там же С.364.

  3. Баталпашинская правда (Баталпашинск). 1920. 30 июля с.2.

  4. ГАРО. Ф. Р – 1185. Оп.1. Д.10. Л.56,57.

Поиск по сайту:



База данных защищена авторским правом ©dogend.ru 2014
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Уроки, справочники, рефераты