Домой

Р. штейнер ga 283 Сущность музыкального переживания тона в человеке




НазваниеР. штейнер ga 283 Сущность музыкального переживания тона в человеке
страница3/7
Дата31.01.2013
Размер1.11 Mb.
ТипЛекции
Р. штайнер
Подобные работы:
1   2   3   4   5   6   7

Четвертая лекция

Лейпциг, 10 ноября 1906


О музыке можно говорить, подходя к ней с самых разных сторон, ибо мы вступаем тут в весьма обширную область. Сегодня я хочу ограничиться тем, что скажу, какую роль играет музыка в человеческом развитии с духовной точки зрения, а также какое место она занимает в мире и где ее происхождение.

Существует много самых разнообразных воззрений на музыку, и некоторые из них имеют достаточно определенное значение. Так, например, Шопенгауэр видит в искусствах нечто такое, благодаря чему человек может придти от преходящего к вечному. Согласно его воззрению, в искусстве осуществляются прообразы, но музыка гласит человеку совсем особенным образом. Шопенгауэр вообще усматривал в мире двоякое: представление и Волю. Волю он обозначает как "вещь в себе", а представление, как отображение этой воли. Человек не может воспринимать волю непосредственно; ему доступны лишь образы, зa которыми она находится. Но эти образы не равноценны. Одни сообщают много, другие - мало. Согласно Шопенгауэру художник творит исходя из идей. Когда мы наблюдаем человека, то мы можем встретить человека безобразного, прекрасного, отталкивающего, привлекательного. Гениальный художник не передает образ какого-либо единичного человека; он извлекает из многих людей особенности и из их сочетания создает идеальный образ человека. Художник проникает вплоть до идей, и, исходя из них, творит свои образы, которые тогда особенно характерны. Так обстоит дело со всеми искусствами кроме музыки. В этой последней Шопенгауэр не усматривал никаких идей, но находит, что тут гласит нам сама «Вещь в себе». Для Шопенгауэра музыкальный тон, т.е. сформированный тон, не есть какое-либо представление, но – выражение «вещи в себе»; её непосредственной речью является музыка. Она для Шопенгауэра самым интимным образом как бы возвещает его душе наивысшее.

Воззрение Шопенгауэра оказало влияние на Рихарда Вагнера. Душа Вагнера на свой лад искала познания смысла мировой загадки. Гении ищут не понятий, - они ищут того места, где они могли бы прислушаться и верно услышать то, что гласят им Боги. Рихард Вагнер был единомышленником Гете, который рассматривал искусство, как продолжение творчества природы. В наше материалистическое время смотрят иначе. Гете прозревал в вещах и между ними то, что, стремиться выразить природа. Гете писал из Италии: Когда я так стою перед художественными произведениями, в которых живёт великое искусство, тогда я вижу, что из них гласит нечто как бы Бог. - И в 1805 году он пишет в своей книге о Винкельмане: Когда природа собирает воедино все свои силы, согласованность, пропорцию и гармонию, тогда только мы получаем переживание искусства. - Еще в другой раз он говорит: Вещи в мире природы, не вполне завершены, - дело обстоит так, как если бы за ними скрывалась некая тайна. В великом мире природы - достойны восхищения как раз намерения природы.

Их и должен явить, сотворить художник. Так, в общем чувствовал и Рихард Вагнер. Он хотел проникнуть, к прообразам вещей. Замыслы, намерения должны были у него шагать по сцене, и поэтому он нуждался также в иной, чем обыкновенная, речи для этих сверхчеловеческих образов. Поэтому Вагнер обращается к музыке, как к средству выражения.

Что же лежит в основе воззрения Шопенгауэра и оказало свое влияние на Рихарда Вагнера? Чтобы понять, что жило в этом последнем, мы должны глубоко заглянуть в существо мира, чем это мог сделать Шопенгауэр, ибо он был всего лишь философ и никак не оккультист. Мы должны попытаться понять основное положение великого Гермеса Трисмегиста*: "Вверху - все, как внизу". - Так Великий Посвященный повсюду усматривал, распознавая физиономическое выражение духовной сущности. За физиономией, за жестами человека, находится его душа, которая просвечивает сквозь них. Все, что есть в душе, есть и в теле. Гермес видел в душе высшее. Природа есть всего лишь некая физиономия Духа. Он усматривал в музыке художественно сформированный тон.

Слова "вверху - все, как внизу" образуют начало изречения, которое как "Tabula Smaraguina" играло выдающуюся роль в литературе, посвященной учениям Гермеса. См, книгу: Sulius «Tabula Smaragdina, ein Beitrag zur geschirhte der hermetischen literatur", Heidelburg, 1926. См. также публичную Лекцию Р. Штайнера. 16 февраля 1911 года, напечатанную в сборнике его публичных лекций в Берлине – 1910-1911гг.

Искусство пластики считается со сходством с прообразом, также и живопись. Герои, которые расхаживают по сцене, - имеют свои прообразы. О музыке этого не скажешь. Шум водопада, чириканье птиц, не могут быть натурально переданы в музыке.

Шеллинг и Шлегель, а также и другие* придерживались воззрения: архитектура есть окаменевшая музыка. Если б ее образы можно было сделать текучими, то они стали бы подобны музыке. Они не имеют никакого сходства с какими-либо прообразами. Но есть и различия: музыка гласит человеку гораздо более стихийным и непосредственным образом. Она захватывает человека и увлекает его за собой, - все равно, хочет ли он этого или же нет. От произведений других искусств можно отвратить свое внимание, - в Отношении же музыки это сделать не так легко.

Значит, прообразы музыки находятся в духовном мире? Тут нам следует опять заняться рассмотрением человеческого развития в оккультном смысле. О том, как оно протекает, я уже говорил прежде и не буду повторять сегодня, а сразу поставлю вопрос: В чем выражаются достижения того человека, который проникает, поднимается в высшие миры? Он вступает в астральный мир. Когда, он начинает лицезреть астральный мир и стоит, например, перед растением, взирая на него в целом, не входя в частности, то тогда, если ему ясно, что его физические органы больше не участвуют в восприятии этого растения, - тогда видит он как бы некое пламя, которое отделяется от растения и вздымается над ним. Так может видеть человек в астральном мире то, что словно отделяется от вещей, как их свойства. Продвинувшийся, достаточно внимательный ученик замечает теперь, когда он находится в состоянии сна, что он словно пробуждается в некоем, совсем поразительном сновидческом мире. Несутся, текут краски, пронизывая друг друга, и из этого моря красок всплывает человек.

Под руководством своего учителя, он наблюдает там, как обра­зуются некие формы, происхождение которых не от мира сего. Впоследствии, он научается воспринимать эти красочные образования и совместно с другими вещами (земной) действительности. Для такого человека, какая-то часть ночи становится чем-то совсем другим по сравнению с прежним переживанием сна; это есть промежуточное состояние между бодрствованием и сновидением. Это есть астральный мир.

Однако, существует еще нечто высшее. Внутри этих красочных образований возникает нечто особенное. Из того или иного красочного образования звучит определенный музыкальный тон, - ученик воспринимает его пронизанность музыкальным тоном. Это значит, что человек вступил в Девахан, находится в собственно духовном мире. Если же он пребывает в астральном мире, то он не слышит никаких звучаний. Здесь царит великое безмолвие, - все возвещает о себе только через краски и свет.


*Прим. издательства: Гермес Трисмегист, это греческое имя древне-египетского Великого Посвященного по имени Тот, который в античном мире почитался оснавателем древнеегипетской культуры. "Трисмегист" значит "Трижды-великий".

А потом из этого мира красок становится слышным - сначала одна, а затем все громче и громче - некий мир, звучаний. Если человек вступил туда, тогда он переживает мир Духа. Теперь он учится пониманию того, что подразумевали великие духовные представители человечества, когда они говорили, как нап­ример, Пифагор, о «музыке сфер». Это выражение "музыка сфер", музыка свершающего свой кругооборот Солнца, - позднее пытались истолковать символически, но это - неверное толкование. Звучащее в космическом пространстве Солнце есть реальность.

Есть оккультный образ, - лицезреть Солнце в полночь. В тот миг, когда "чела" или ученик становится действительно ясновидящим он взирает сквозь землю, он лицезреет Солнце в полночь. Но еще более великим достижением является то, если он слышит как звучит Солнце. Слова Гете в прологе к "Фаусту" - Солнце звучит издревле" - не пустая фраза. "Трубы", о которых упоминает Иоанн в своем "Откровении" ("Апокалипсисе"), каждый оккультист знает как некую реальность.

В теософических сочинениях встречаются ошибки, заблуждения. Например, Ледбитер верно описывает увиденный им астральный план, но его же описание плана Девахана является собственным измышлением. Правда, он описывает его, как более "тонкий" по сравнению с астральным планом, но тем не менее совсем неверно.

За нашим миром внешних чувств и за астральным миром мы имеем некий мир звучаний, деваханический мир. Все человеческие органы были созданы из этого духовного мира. У нас никогда не было бы сердца, не было бы селезенки, если бы мы не имели эфирного тела. Представьте себе сосуд с водой: вы приводите ее в круговращение и, если б вы могли сразу привести, ее тогда в твердое состояние, то вы получили бы некое формообразование. Подобным образом из астрального организма человека произошли, например, печень и мозг. Здесь опять вы находите вышний мир и нижний мир. Вещи, кажущиеся весьма отдаленными друг от друга, замечательным образом связаны между собой. Вот, пример: сердце есть непроизвольно действующий мускул, и мы, как физики, думаем, что это сердце гонит кровь. Другие же мускулы, например, мускулы руки подвластны нашей воле. И, вот оккультист никогда не скажет, что сердце есть, мол, некий мотор, который гонит кровь. Наоборот, он усматривает в самом кро­вообращении причину движений сердца. И он смотрит на сердце, как на такой орган, который только в будущем достигнет своего совершенства. В будущем движение крови станет подвластным произволу человека. Поэтому-то мускул сердца и выглядит так, имея строение такое же, как у произвольных мускулов. Только позднее, в будущем станет человек по своему произволу управлять деятельностью сердца, как теперь - мускулами рук. Сердце находится на особенном пути развития, что отметил однажды уже Гегель*( I770-I83I).

Все это связано с человеческим развитием. Возьмем три основных члена человеческого существа и его Я. Сначала человек рабо­тает бессознательно в своем астральном, эфирном и физическом те­лах и вчленяет в них нечто от Манаса, Будхи и Атма**. . . Все в этом мире есть как бы отпечаток духовного. Также обстоит дело и с каждым явлением культуры. То, что человек имеет вокруг себя, как духовное (сверхчувственное), он не может воспринять, но ху­дожник имеет некое переживание этого отпечатка астрального мира. Я хочу привести вам один пример того, как духовная истина может быть начарована на холсте. В парижском Лувре висят две картины Леонардо да Винчи. Одна из них изображает Иоанна Крестителя, а другая - Диониса /Вакха/. При написании обоих картин, очевидно, послужила одна и та же модель. Но Вакху придан своеобразный крас­новато-синеватый тон человеческого тела, в то время как от тела Иоанна словно излучается золотисто-желтый тон. Так видел это ху­дожник. Дионис явлен как бы всасывающим в себя свет и затем отдаю­щим его обратно, придав ему свой собственный красочный оттенок. Свет подступает также и к Иоанну, но он отбрасывается его телом, - отбрасывается целомудренно; он не смешивается с телом, оставаясь в своей эфирной чистоте. Все это художник только предощущал.

Художник передает, живописует астральные краски. У музыкан­та же в его произведениях звучит деваханический мир, проникая в наш земной мир. В гармониях сфер шествует в действительности некий деваханический Дух. Только там нет никакого чувственно воспринимаемого музыкального тона, - там есть только его прообраз. В эфирном теле человека образуется отображение этого деваханического тона. Это эфирное тело, которое человек образовал себе, пронизано вибрациями деваханического мира.

Это подвергшееся преобразованию эфирное тело человека включено в низшее тело. И это обновленное эфирное тело вибрирует и вибрирует; возникает чувство победы высшей части эфирного тела над его низшей частью. Когда возникает это чувство победы высшего эфиного тела над низшим, тогда звучит мажор. Если же высшее эфирное тело не может стать владыкой над неочищенной низшей его частью, тогда возникает такое чувство, которое вовне звучит в миноре. Благодаря мажору человек


* Прим. издательства: В своем сочинении "Система философии" часть вторая, "Натурфилософия" в примечании к § 354.

** Прим. издательства: Здесь дальше, очевидный пропуск в записи этой лекции.

сознает, что он переживает чувство своего господства. Если же он чувствует, что более возвышенные вибрации не могут проникнуть в него, тогда он ощущает минор. Если стихию музыки захотеть включить в космический мир, тогда можно сказать, что с того момента, как в действие вступает элемент Будхи, человек может впервые сформировать художественные музыкальные тона в гармонии. В музыке заключен зачаток нового развития. В других искусствах это не вполне достижимо. В музыке заключено нечто пророческое в отношении будущего развития. Благодаря музыке обновленное эфирное тело приходит в вибрации и затем начинает вибрировать также внешнее эфирное тело.

В произведениях Моцарта, а в особенности в произведениях Россини, эти вибрации хотя и проникают в необновленное эфирное тело, но в незначительной мере. Но если вы сможете ясновидчески наблюдать слушателей "Лоэнгрина", то вы увидите, что воздейст­вие этого произведения совсем другое. Вагнеровская музыка, возбуж­дает эфирное Будхи-тело настолько сильно, что имеет место его прямое воздействие на эфирное тело в целом. Таким образом, вагнеровская музыка нацелена на преобразование темперамента и его склонностей; и отсюда вы можете понять, что предвидел Вагнер и что находит свое выражение также в его сочинениях о музыке. Оккультист скажет: если человек проделал надлежащее духовное развитие и слышит "музыку сфер", то он слышит небесную музыку. Но обыкновенный человек не может туда проникнуть. Так перед человеком возникает задача напечатлеть вышний мир в физическом мире. В том, что человек создает как произведение искусства, он творит некий отпечаток духовного мира. Это ощущали Шопенгауэр и Вагнер и потому они приписывали музыке столь важную роль.

Для духовной науки настало время помочь людям придти к художественному творчеству, осуществляемому не в сновидческом состоянии, но сознательно. Я хотел попытаться разъяснить вам, почему музыка оказывает такое стихийное воздействие. В Девахане - наша духовная родина; там живет Вечное. И, если человеку здесь внизу дается нечто, происходящее из этой его Прародины, тогда он бывает захвачен этим. Вот почему так велико влияние музыки, - влияние, оказываемое ею даже на самых простых людей, которые ничего не знают о том, что именно гласит им в музыкальных тонах: "Я есмь ты, и ты - одного происхождения со мной".

(Тут был задан вопрос, запись которого не сохранилась).

Искусством создается русло для астрального и деваханического влияния на человека. Особенностью Вагнера является то, что его музыка оказывает могучее влияние на эфирное тело. Это даже немузыкальные люди. Бах был гораздо отвлеченнее; у него не было непосредственности Вагнера. Великие музыканты, собственно, все музыканты, приобрели свое дарование в прошлых воплощениях. Но тут нужно принять во внимание, что если человек далеко продвинулся в музыкальном отношении, то это вовсе не значит, что он таков же и в других отношениях, например, в моральном отношении. Человек, ведь, так многообразен. 0 нем нужно судить на основании того, что у него есть, а не осуждать его за то, чего у него нет. С этим последним мне так часто приходится встречаться при моих лекциях о Гете, когда убеждаешься, что люди столь охотно стараются отыскать отрицательное вместо положительного, - заметить то, чего у человека нет, а не то, что у него есть. Меня сотни раз спрашивали об отношениях Гете с фрау фон Щтеин и прочем. Я мог всегда сказать только следующее: благодаря этим отношениям появилось так много высокохудожественного, и это единственное, что меня тут интересует.

- Я держусь подобно собирателю драгоценных камней, который ищет их среди разных камешков. Он берет только драгоценные камни, а прочие оставляет без всякого внимания.


^ Р. ШТАЙНЕР

Переживание музыкальных тонов человеком

GA 283


ПЕРВАЯ ЛЕКЦИЯ

Штутгарт, 7 марта 1923 года.

То, о чем мы сможем поговорить за эти два дня, будет носить, конечно, лишь весьма фрагментарный характер; и кроме того я буду говорить в основном имея в виду то, что особенно нужно для преподавателей. То, что мне хотелось бы сказать, не будет ни чем-либо музыкально-эстетическим в том смысле, как об этом часто говорят, ни тем, что могло бы послужить кому-либо для удовлетворения его желания повысить свое чувство наслаждения искусством, путем внесения понимания в это переживание. В обоих этих направлениях, как в сторону музыкальной эстетики - в том виде, как ее нынче понимают, так и для человека, просто наслаждающегося музыкой, пришлось бы вести речь иначе. А сегодня я хочу добыть некую общую основу, с тем чтобы завтра рассмотреть те вопросы, которые могут иметь значение именно ври преподавании. В другой раз все это может быть подвергнуто более подробному разъяснению.

Здесь необходимо в особенности заметить, что когда приходится говорить о музыкальном, то все, применяемые в жизни понятия, становятся непригодными - они тотчас же рассыпаются в прах! Едва ли можно говорить о музыкальном, применяя понятия, которыми мы привыкли пользоваться в обычной жизни. Этого нельзя сделать по той простой причине, что музыкальное и не имеется, собственно, в наличии в данном вам физическом мире. Оно сначала должно быть создано и внесено в этот данный нам физический мир. Это привело к тому, что такие люди как Гете ощущали музыкальное как своего рода идеал для всего художественного творчества, так что Гете мог сказать (в его "изречениях в прозе"): "музыка - это целиком и форма и содержание, и она не требует для себя никакого иного содержания кроме того, которое дано ей внутри ее собственного элемента. - Это приводило также и к тому, что в наше время, когда интеллектуализм так настойчиво стремится вторгнуться в постижение музыки, и когда из этой борьбы возникла книжка Ганслика*(Э. Ганслик(1825-1904) венский музыкальный критик и писатель. Его книжка вышла первым изданием в 1854 году.) "О музыкально-прекрасном" - в это время как раз Гансликом была сделана примечательная попытка установить различие между содержанием музыки и сюжетом художественного произведения. Наличие содержания в музыке Ганслик все же признает, хотя и делает это очень односторонним образом; наличие же какого-либо сюжета в музыке он отрицает. Такого сюжета, как, например, в живописи, который находится во внешнем физическом мире, музыка, ведь, не имеет. И это уже указывает на то, что в наше время, когда интеллектуализм хотел бы все охватить, ощущаешь, что к музыке он не может найти подхода. Ибо он может постичь лишь то, где есть внешние предметы, сюжеты. Отсюда и те своеобразные высказывания, которые вы можете найти в добросовестных руководствах по музыковедению о том, что физическая акустика, в сущности, ничего не может сказать о музыкальных тонах. И общепризнанным является то, что существует физиологическая акустика о звуках, но не существует никакой физиологической акустики о музыкальных тонах. С помощью применяемых ныне средств нельзя, в сущности, понять музыкальное И поэтому необходимо, если начинаешь говорить о музыкальном, не апеллировать больше к нашим обычным понятиям, которые, впрочем, приноровлены для понимания нашего внешнего мира.

К тому, с чем вам предстоит ознакомиться в эти два дня, лучше всего, пожалуй, будет подойти, исходя от определенного, я бы сказал, исторически-характерного для современности, пункта. Если мы сравним наш современный век с предыдущими веками, то мы обнаружим, что этот наш век в музыкальном отношении характеризуется совершенно определенным образом. Можно сказать: этот наш век стоит между двумя ощущениями музыкального. Одно из этих ощущений уже есть, а второго еще нет. Одно ощущение, которого наш век добился по меньшей мере до довольно высокой степени, - это ощущение терции. Мы можем очень отчетливо проследить в истории, как в мире музыкальных ощущений был найден переход от ощущения квинты к ощущению терции. Ощущение терции - это нечто более новое. Но в наше время еще нет того, что придет впоследствии, - ощущение октавы. Ибо настоящее переживание октавы; собственно, еще не выработалось в человечестве. Вы можете почувствовать различие в ощущениях тонов вплоть до септимы. Тогда как септима ощущается еще в ее соотношении к приме, - с появлением октавы, выступает совсем другое переживание. Ее собственно, не могут отличить от примы, она совпадает с примой. Во всяком случае, то различие, которое существует при восприятия квинты или терции, не имеет места при октаве. Конечно, мы имеем ощущение некоторой разницы, но это еще не то ощущение, которое разовьется в будущем и которое находится пока в зачатке. Ощущение октавы станет в будущем чем-то совсем иным, чем теперь. И это ощущение октавы сможет в дальнейшем необычайно углубить переживание музыкального. Это будет так, что при каждом появлении октавы в музыкальном произведении, человек получит ощущение, которое я могу выразить лишь следующими словами: "Теперь я снова нашел свое "я"; через ощущение октавы я чувствую себя возвышенным в своей человечности. Это не поддается выражению в словах, но примерно вот это смогут тогда ощутить. Но понять, понять чувством эти вещи можно, собственно, только, если уяснить себе, что музыкальные переживания не имеют того отношения к узу, каким это обычно считают. А именно: музыкальное переживание коренится во всем человеке; ухо же, при музыкальном переживании выполняет совсем другие функции, чем это обычно приникают. Нет ничего более ошибочного, чем просто говорить: "Я слышу ухом музыкальный тон", или "я слышу мелодию ухом". Это совсем неверно. Тон, или мелодия, или какая-нибудь гармония переживается собственно, всем человеком в целом. И это переживание возникает в сознании при весьма своеобразном участии уха. Не правда ли, те тона, с которыми мы обычно считаемся, имеют своей средой воздух. Если мы применяем не только духовой инструмент, но и любой другой, тс все равно той стихией, в которой живет музыкальный тон является воздух. Но то, что мы переживаем как тон, уже не имеет ничего общего с воздухом. Дело обстоит так: ухо - это тот орган, который, чтобы получилось переживание музыкального тона, отделяет от тона его элемент воздуха. Так что тон, поскольку мы переживаем его как таковой, мы воспринимаем, собственно, как резонанс, как отражение. Ухо - это, собственно, тот орган, который отражает внутрь человека живущий в воздухе тон, но так, что воздушный элемент отдаляется, а самый тон, когда мы его слышим, живет в эфирном элементе. Так что ухо, собственно, служит для того, чтобы, так сказать, преодолеть звучание тона в воздухе и отразить в наше внутреннее чистое эфирное переживание тона. Оно – отражательный аппарат для получения ощущения музыкального тона.

Теперь нам предстоит получить более глубокое понимание того, как образовано в человеке переживание музыкальных тонов в целом. Оно образовано так, что мне приходится еще раз сказать, что все наши обычные понятия становятся несостоятельными в отношении переживания тонов. Не правда ли, мы ведь говорим, что человек - это трехчленное существо: человек нервной и органов чувств системы, ритмический человек и человек конечностей и обмена веществ. Да, во всех других случаях это - вполне правильно. Но, вот, в отношении переживания тона, в отношении для музыкального переживания, это - не совсем так. Чувственное переживание при музыкальном переживании, собственно, присутствует не так, как это имеет при других органах внешних чувств. Чувственное переживание при музыкальном переживании гораздо более внутреннее, чем при других переживаниях, ибо ухо для музыкального переживания является, собственно лишь отражательным органом; поэтому ухо по-иному связывает человека с внешним миром, нем например, глаз. Глаз связывает человека со всеми формами видимого во внешнем мире, в том числе и со зримыми художественными формами. Глаз нужен также и художнику, а не только тому, кто просто взирает на мир природы. Ухо же нужно музыканту лишь затем, чтобы дать ему возможность внутреннего переживания, без того, чтобы связать его с внешним миром так, как это происходит, например, при помощи глаза. Ухо нужно музыканту исключительно как отражательный аппарат. Так что мы должны, собственно, сказать: чтобы понять музыкальное переживание, посмотрим сначала на то, как обстоит дело с человеком нервной системы. Ибо ухо не представляет собой какого-либо непосредственного органа чувств, но является только посредником, передатчиком
1   2   3   4   5   6   7

Поиск по сайту:



База данных защищена авторским правом ©dogend.ru 2019
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Уроки, справочники, рефераты