Домой

1 Становление античной философии и ее основные проблемы




Название1 Становление античной философии и ее основные проблемы
страница7/8
Дата30.01.2013
Размер1.52 Mb.
ТипДокументы
22 философия Флоренского
23 Н. Федоров как основоположник русского космизма
1. Идея множественности форм жизни и разума
2. Идея автотрофности
3. Идея воскрешения или бессмертия
4. Идея регуляции природы и общества
24 философское учение о бытие
Подобные работы:
1   2   3   4   5   6   7   8
20 философские идеи Бердяева

Проблема свободы в философии Н.А. Бердяева

Бердяев является несомненно первым из русских мыслителей, умевших заставить себя слушать не только у себя на родине, но и в Европе. Его сочинения переведены на многие языки и везде встречали к себе самое сочувственное, даже восторженное отношение. Не будет преувеличением, если мы поставим его имя наряду с именами наиболее известных и значительных философов — таких, как Ясперс, Макс Шеллер, Николай Гартман, Гейдеггер. И

Вл. Соловьев переведен на многие языки (по-немецки вышло даже полное собрание его сочинений), но его гораздо меньше знают, чем Н. Бердяева, и он никогда не привлекал к себе интересов философствующих кругов. Можно сказать, что в лице Н. Бердяева русская философская мысль впервые предстала пред судом Европы или, пожалуй, даже всего мира. Его книга “Философия свободного духа” удостоена премии Французской Академии.

За пятнадцать лет своего пребывания за границей он выпустил целый ряд крупных философских работ: “Философия свободного духа”, “О назначении человека”, “Я и мир объектов”, “Дух и реальность”, “Новое средневековье” и напечатал в журнале “Путь”, который он редактировал, много мелких и крупных статей по религиозным, философским и социальным вопросам, — но о нем в русских журналах и газетах почти никто никогда не писал. Почему? Трудно сказать, почему. И темы его и его подход к этим темам не могут не захватывать даже тех, кто стоит в стороне от философских и религиозных вопросов.

Последняя книга Н. Бердяева, “Дух и Реальность”, есть до известной степени комментарий и итог всего того, о чем он писал раньше.

Бердяев ведет свою философскую родословную от знаменитого немецкого мистика, Якова Бёме, и чрез Бёме от немецкого идеализма. В этом смысле последняя его книга еще более выразительна, чем прежние.

В своей последней книге Бердяев с еще большей настойчивостью, чем прежде, проводит дорогую ему идею богочеловечества, в которой он всегда видел наиболее полное выражение христианства.

Свобода — это тоже одна из основных идей Бердяева, которая во всех его произведениях развивается с огромной страстностью и с неподдельной искренностью. Являясь в этом горячим последователем Якова Бёме, он постоянно говорит о свободе, причем так же, как Яков Бёме и воспитавшиеся на Бёме творцы немецкой идеалистической философии, он считает свободу премирной, несотворенной. Основополагающая интуиция Бердяева это - интуиция свободы. Свобода была центральной проблемой философского творчества

Бердяева,

Бердяев прославляет свободу, как высший дар — правда, не небес, свобода ведь не сотворена — но все же, как дар, и во всякого рода принуждении готов видеть и действительно видит посягательство на священные права человека.

Философия свободы у Бердяева содержит, на мой взгляд, некий мистический религиозный оттенок. Свобода в его понимании иррациональна. Вот пример его рассуждения: “Победа над темной свободой, — пишет Бердяев, — невозможна для Бога, ибо эта свобода не Богом создана и коренится в небытии”[6]. Почему, если Богу не дано преодолеть не им сотворенную свободу, то Богочеловеку (единосущному Богу) удастся преодолеть тоже не им сотворенную свободу? Тогда придется сказать о Христе то же, что Бердяев сказал о Боге: не Он сотворил свободу, не Ему ею владеть и править.

В тоже время, сам Бердяев, несмотря на то, что он неустанно твердит о свободе и возмущается от всей души всякого рода “принуждениями”, не может как без воздуха жить без слова “ты должен”. Он говорит: “творческое напряжение есть нравственный императив и притом во всех сферах жизни”. Или еще: “человек всегда должен поступать индивидуально и индивидуально разрешать нравственную задачу”.[7] Получается, что у Бердяева истинная свобода гармонирует со святой необходимостью.

Расматривая свободу с социальной точки зрения, Бердяев не верил, что большевики сделают Россию свободной страной. Он писал: «Это и есть самая неосуществимая из утопий. В русской революции утопистами были кадеты, большевики же были реалистами. Не утопичны ли, не бессмысленны ли были мечты, что Россию вдруг можно превратить в правовое демократическое государство, что русский народ можно гуманными речами заставить признать права и свободы человека и гражданина, что можно либеральными мерами искоренить инстинкты насилия управителей и управляемых?»[8]

Происшедшей в России революции Бердяев противопоставил свою идейную контрреволюцию, которая, как он считал, должна быть направлена к созданию новой жизни, в которой прошлое и будущее соединяются в вечном, она была направлена и против всякой реакции. Он считал, что революция уничтожила в

России всякую свободу, и потому контрреволюция в России должна быть освободительным процессом, должна дать свободу, свободу дышать, мыслить, двигаться, сидеть в своей комнате, жить духовной жизнью. Вот его парадокс, который нужно сознать до конца.

Но Бердяев понимал, что эта проблема не разрешима военной силой, это

- прежде всего внутренне-духовная проблема. Он говорил, что «нельзя исключительно военным путем освободить Россию и русский народ от большевиков как шайки разбойников, которая держит его связанным. Это - внешнее и поверхностное восприятие. Русский народ в огромной массе своей терпеть не может большевиков».[9] Его слова потвердились, к сожалению, лишь через 70 лет.


№21 философия Лосского


^ 22 философия Флоренского

Признавая величайшую ценность культуры, Флоренский, тем не менее, считал, что эта ценность не заключена в самой культуре: «Всякая культура представляет целевую и крепко связанную систему средств к осуществлению и раскрытию некоторой ценности, принимаемой за основную и безусловную, т.е. служит некоторому предмету веры»6. Иначе говоря, весь мир культуры, впрочем, как и природный мир, глубоко символичен. Культура, по мысли Флоренского, не представляет из себя первичного и самодовлеющего мира ценностей. В пределах самой культуры не существует критериев выбора. Нельзя, оставаясь в рамках культуры, принимать одно и отвергать другое. Для определения ценностей надо выйти за пределы культуры и найти критерий, высший по отношению к ней, ибо, оставаясь в рамках культуры, мы вынуждены принимать ее всю целиком и должны тогда обожествить ее и считать критерием всякой ценности, а в ней обожествить себя как деятелей и носителей культуры. Такой подход для Флоренского был неприемлем,- русский мыслитель считал, что в самой культуре существуют, постоянно сменяя друг друга, два неравноценных типа: средневековый и ренессансный.

Первый из них характеризуется собственно символическим характером, т.е., по Флоренскому, культура средневекового типа призвана олицетворить, выразить высшую ценность, абсолютную истину, она созерцательна и органична, ее примерами, кроме собственно европейского средневековья, являются древнеегипетская культура и культура эллинской классики. Этому типу культуры соответствует и особый тип личности, названный Флоренским псевдоэпиграфом (в литературе - произведение, в котором свое выдают за чужое). Переходя от произведений к их творцам и далее - к людям вообще, Флоренский говорит, что люди, принадлежащие к данному типу культуры, сосредоточены на находящейся вне их истине. Их мало интересует, чья именно истина, и далее, углубляющееся сознание приходит к мысли о том, что истина вообще не может быть чьей-то, но является сознанием соборным. Так возникает псевдоэпиграф, т.е. условное отнесение познания к любому лицу,- только не к себе; так возникает и нравственная спутница псевдоэпиграфа - скромность.

Другой тип - ренессансный, характеризуется прежде всего механически деятельностным характером, полным погружением во внешний мир, этому культурному типу соответствует личность - плагиат, появляющаяся там, где сосредоточением внимания бывает «я», истина неизбежно делается одним из средств к процветанию «я», одним из его украшений. Важным для таком личности становится не то, что нечто - истина, а то что оно - моя истина. Если ударение поставлено на моя, то и далее неизбежно стремление выдавать всякую истину за свою.

Флоренский делает удивительный вывод из такой типизации всего культурного процесса. По его мнению, и связь между эпохами осуществляется не непосредственно, а - через одну: эпохи средневековые (или, как философ еще называет их - ночные) связаны между собой непосредственно, хотя они и разделены эпохами ренессансного типа (дневными). Так, по его мысли, существует непосредственная связь между Древним Египтом, классической Грецией, Европейским средневековьем, с одной стороны, и - между Крито-Микенской культурой, эллинизмом, Возрождением - с другой. Ночные и дневные культуры существуют как бы параллельно, осуществляя в человеческой истории два различных проэкта, давая жизнь и воспитывая два типа личностей: псевдоэпиграфов и плагиатов.

Создавая подобную классификацию, о.Павел, как мне видится, чрезмерно категоричен, полностью разделяя непосредственно следующие друг за другом эпохи, тем более, что в разных местах своих сочинений он утверждает, что символизм - это всеобщая черта культуры, несимволичной культуры быть не может, однако, определенный и весьма ощутимый ритм в смене культурный эпох существует, и эта пульсация чутко уловлена русским мыслителем.


^ 23 Н. Федоров как основоположник русского космизма

При жизни Федоров печатался мало, по преимуществу в провинциальных или малоизвестных изданиях и всегда анонимно. Сразу после смерти ученого (15 декабря 1903 г.) Петерсон и Кожевников (последователи учения Федорова ) приступают к подготовке к печати всего написанного их учителем. В 1906 г. в г. Верном (ныне Алма-Ата) вышел первый том "Философии общего дела" в количестве 480 экземпляров. Второй том увидел свет в 1913 г. в Москве. Был подготовлен и третий том, но бурные события первой мировой и Октябрьской революции помешали его изданию.

В 1982 г. в серии "Философское наследие" (том 85) вышла книга Н .Ф. Федорова "Сочинения" (составитель С.Г. Семенова), куда включены ряд произведений из первого я второго томов "Философии общего дела", а также часть статей и писем ученого.

Личность Федорова производила на окружающих неизгладимое впечатление. Писатель Л. Н . Толстой, например, говорил: "Я горжусь, что живу в одно время с подобным человеком". В воспоминаниях современники единодушно отмечают его поразительные, поистине энциклопедические познания в самых разных областях жизни, науки, искусства. К тому же он в совершенстве знал не только основные европейские, но и несколько восточных языков, одно время сильно увлекаясь китайским. Н .Ф. Федоров был человеком необычайной доброты и нравственной чистоты. Отличительной чертой его характера были исключительная принципиальность и отзывчивость, он постоянно защищал учеников, помогал самым бедным из них (кстати, К.Э. Циолковский был стипендиатом Федорова ).

Философские идеи Н .Ф. Федорова оказали огромное влияние на русскую и советскую культуру. В той или иной степени его ощутили на себе: в философии - Вл. Соловьев, Н . Бердяев, П. Флоренский, А. Лосев; в художественной литературе - Ф. Достоевский, В. Брюсов, М. Горький, С. Есенин, Н . Заболотский, Н . Клюев, Б. Пастернак, А. Платонов, В. Распутин; в музыке - П. Чайковский, А. Скрябин, С. Рахманинов; в живописи - М. Нестеров, Н . Рерих, группа Амаравелла; в науке - К. Циолковский, В. Вернадский, А. Чижевский...

Н .Ф. Федорова можно с полным основанием считать основоположником русского космизма . Особенность этого учения заключается в том, что человеческая жизнь рассматривается во всем многообразии форм и связей с бесконечным Космосом. Связующим ядром космического многообразия является нравственное начало (благо, добро, гармония, красота), а именно - всеединство человека и Космоса.

В философских трудах Н .Ф. Федорова мы находим изумительные идеи, на которые сегодняшняя и будущая наука и практика должны обратить пристальное внимание. Вот некоторые из них:

^ 1. ИДЕЯ МНОЖЕСТВЕННОСТИ ФОРМ ЖИЗНИ И РАЗУМА

Н.Ф. Федоров считал, что жизнь (а значит, и Разум) может существовать в самых необычных формах, не только биологических. Эту идею разрабатывал К.Э. Циолковский, который высказал предположение, что наивысшее развитие Разум достигнет на небиологической основе, приобретая "полевой", электромагнитный характер. В связи с этим Циолковский писал о "лучистом" человеке и "лучистом" человечестве. Сверхновый человек будет разумом настолько превосходить нас, насколько мы выше одноклеточного организма. Именно в этом состоянии человечество обретет "вечное блаженство и жизнь бесконечную",

^ 2. ИДЕЯ АВТОТРОФНОСТИ

Человечество абсолютно гетеротрофно, уничтожая все, что его окружает. Но уничтожая биосферу, человек самоуничтожается, поскольку является частью биосферы. Н.Ф. Федоров считал, что человек будущего - существо автотрофное, т. е. питающееся не органическими веществами. При помощи Солнечного луча он на учится выстраивать свой организм. Это принципиально иной энергоинформационный способ обмена человека с окружающей средой. И этот способ обмена, по замыслу Н.Ф. Федорова, радикально изменит "технологическое и нравственное" лицо человечества.

Идея автотрофности получила свое дальнейшее развитие в трудах К.Э. Циолковского, и особенно - В.И. Вернадского. Последний отмечал, что "из существа социально гетеротрофного человек сделается существом социально автотрофным". Ясно. что это произойдет не скоро. Но, как считал В. Вернадский: "Нужно уже сейчас готовиться к пониманию последствий этого открытия, неизбежность которого очевидна". Интерес в этом плане вызывает будущая космическая технология: разрабатывается проект космического корабля с лазерным термоядерным движителем, представляющим собой автономную экологически чистую систему, приводимым в действие либо солнечной энергией, либо энергией термоядерного синтеза. Овладев автотрофными механизмами, человек сможет осуществлять радикальную перестройку собственного тела, главной целью которой будет нравственное и духовное совершенство личности.

^ 3. ИДЕЯ ВОСКРЕШЕНИЯ ИЛИ БЕССМЕРТИЯ

Реальное, естественное дело всего человечества, по мысли Федорова, - восстановление погибшего, возвращение к жизни и преображение всех умерших поколений. При этом ученый ставит реально осуществимую задачу воскрешения поколений сначала в изучающей памяти. Он призывает к тотальной консервации памяти. созданию всеобъемлющих библиотек и музеев по всем отраслям науки, искусства, техники, производства. Двигаясь в данном направлении, человечество со временем овладеет методами "патрофикации", т. е. рукотворного реконструирования предшествующих поколений. Федоров предлагает создать для этого специальные центры, которые изучали бы научно-технические приемы управления всеми молекулами и атомами внешнего мира так, чтобы "рассеянное собрать, разложенное соединить, т. е. сложить в тела отцов". Возвращение к жизни всех ушедших поколений начнет осуществляться на новой, более совершенной, лучистой (электромагнитной) основе. Если это свершится, человек будет жить сверхдолго, сколько необходимо. Делает первые успешные шаги нанотехнологня, которая ставит задачу проектирования и конструирования из атомов и молекул сложных биологических и технических систем. Роберт Хубер (лауреат Нобелевской премии 1988 г. по биохимии) считает важнейшей проблемой будущего "сборку", "монтаж" из атомов и молекул белков. Нанотехнология - это важнейший шаг к созданию автотрофного человека.

^ 4. ИДЕЯ РЕГУЛЯЦИИ ПРИРОДЫ И ОБЩЕСТВА

Н.Ф. Федоров предупреждал, что фундаментальная ("чистая") наука и наука технологическая ("проективная"), не связанная с нравственными запросами человека, неминуемо приведет к уничтожению как самого человека, так и его колыбели - Земли. По Федорову, "Всеобщее дело" человечества состоит в объединении усилий на решение научных, технических и нравственных проблем. О том же говорил и В. Вернадский, он писал, что человечество должно овладеть мощью единой науки, но лишь при условии кардинальной перестройки всего наработанного до сих пор научного аппарата. Необходимы новые, всеобъемлющие парадигмы мышления (панпарадигмы), которые органически включили бы в себя теорию информации, теорию относительности и квантовую механику, существующие до сих пор раздельно. Нужна общая теория, и на этой основе - общая технология, оберегающая и умножающая общечеловеческие ценности. На это обращали внимание в свое время известные советские ученые А.И. Вейник и Ф.Ю. Зигель.

Для последних десятилетий XX века характерно нарастание глубочайших противоречий в самых различных областях человеческой деятельности. Наблюдается усиление индетерминистских, иррациональных тенденций в экономике и культуре, идеологии и науке. Индетерминизм обнаруживается в областях, которые традиционно считались детерминистскими. Например, неясен механизм возникновения в земной атмосфере гигантских озоновых дыр. Что это за явление - естественное (природное), развивающееся по своим, только ему присущим законам, или же - искусственное, спровоцированное техногенной деятельностью человека? А может быть, это - явление, когда естественное и искусственное, накладываясь друг на друга, образует нечто особенное, загадочное, не укладывающееся в рамки сложившихся научных представлений? По сути, человечество сталкивается с новыми технологическими реальностями, природа которых неизвестна. Эти реальности так или иначе порождают аномальные непериодические явления. Чтобы разгадать их тайны и перевести в разряд "нормальных", необходимы усилия всех в совокупности наук, как традиционных, так и делающих первые шаги. Природа аномальных явлений останется нераскрытой, если при исследовании ограничиваться старыми апробированными формально-математическими методами. Необходимо использовать весь арсенал диалектической логики, понятой и развитой с учетом современных и будущих потребностей человека. Перед человеком раскрывается все более сложный, многомерный и многоструктурный мир. Этому миру должно соответствовать диалектическое многомерное, многовариантное, многокоординатное мышление, соединяющее несоединимое - детерминистское и индетерминистское, рациональное и иррациональное, сознательное и бессознательное. Важно исследовать аномальные явления с самых различных, порой противоположных точек зрения. Нужна альтернатива. В становлении альтернативного мышления огромную роль играет русская космическая мысль, основателем которой заслуженно считается Н.Ф. Федоров.


^ 24 философское учение о бытие

Проблема бытия в европейской философии средних веков.

1 Категория бытия в истории философии

Философия, включая в круг своего анализа проблему бытия, опирается на

практическую, познавательную, духовно-нравственную деятельность человека.

Эта проблема осмысливается с помощью - категории бытия, а также таких тесно

связанных с нею категорий, как небытие, существование, пространство, время,

материя, становление, качество, количество, мера. Они выражаются через

слова языка, достаточно распространенные в обычной речи. Связь категорий

философии с выражающими их словами языка противоречива. С одной стороны,

многовековая языковая практика накапливает содержания и смыслы

соответствующих слов, которые — при их философском истолковании — помогают

уяснить значение философских категорий. С другой стороны, всегда необходимо

иметь в виду, что выраженные словами обыденного языка философские категории

имеют особое, самой философией устанавливаемое значение. Для понимания

философской категории бытия наиболее важно принять в расчет и ее совершенно

особое содержание, и связь с повседневной языковой практикой.

Глагол «быть» (не быть) в прошлом, настоящем, будущем временах, связка

«есть» принадлежат к числу наиболее употребительных слов во многих языках.

Связка «есть» — важнейший элемент индоевропейских языков, причем в

некоторых языках она непременно присутствует во множестве предложений

(«ist» — в немецком, «is» — в английском, «est» — во французском и т. д.).

В русском языке связка «есть» нередко опускается, но по содержанию

подразумевается. Мы говорим: «Иван — человек», «роза красная» и т. д.,

подразумевая: Иван есть человек, роза (есть) красная. Философы издавна

размышляли и спорили о том, каково значение слова «есть» в такого рода

предложениях (суждениях). Философы, подходившие к делу формально-логически,

говорили, что субъекты суждения (в наших примерах: Иван, роза) уже

приведены в связь с предикатом (здесь предикаты — человек, красная) и слово

«есть» лишь формально фиксирует эту связь, не добавляя никаких новых

содержательных моментов. Другие философы, например Кант и Гегель,

рассуждали иначе. Но и они соглашались, что связка не приписывает субъектам

суждений никаких других конкретных предикатов, кроме высказанных. И.Кант

писал: "...бытие не есть реальный предикат, иными словами, оно не есть

понятие о чем-то таком, что могло бы быть прибавлено к понятию вещи". Ф.

Энгельс также отмечал, что рассмотрение предметов просто с точки зрения их

существования «не только не может придать им никаких иных, общих или

необщих, свойств, но на первых порах исключает из рассмотрения все такие

свойства» .

И вместе с тем, согласно Гегелю и Канту, связка «есть» прибавляет

характеристики, весьма важные для понимания субъекта предложения, его связи

с предикатом, а значит, с ее помощью даются новые (по сравнению с

предикатом) знания о вещах, процессах, состояниях, идеях и т. д. Каковы же

эти характеристики, эти знания? Присмотримся к предложению «Иван есть

человек». Если акцентировать внимание на субъекте и предикате, то легко

обнаружить, что единичному человеку (Ивану) приписывается общее (родовое)

свойство — быть человеком. Если же сосредоточить внимание на слове «есть»,

то, поразмыслив, можно прийти к выводу, что оно придает субъекту особую,

весьма существенную характеристику, причем характеристику двуединую: Иван

есть (существует) и он есть человек (то есть действительно является

человеком). Приписывание общего свойства «человек» объединяет Ивана с

человеческим родом. Благодаря же слову «есть» субъект предложения

включается в еще более обширную целостность — во все, что существует. Таким

образом, предикат в разбираемом предложении приписывает субъекту общие

свойства, а связка «есть» — не содержащуюся непосредственно ни в субъекте,

ни в предикате всеобщую характеристику (всеобщее свойство «быть»).

От предложений языка можно теперь идти дальше, к философской категории

«бытие». Это первая философская категория, которую предстоит специально

осваивать. Поэтому необходимо вспомнить, что говорилось о философских

категориях во вводном разделе.

Великие философы, рассуждавшие о философских категориях и приводившие

их в систему, справедливо полагали, что введение каждой категории требует

оправдания: она нужна философии, поскольку выражает особое содержание,

которое не ухватывается другими категориями. Из чего, однако, не следует,

что для разъяснения смысла данной категории нельзя пользоваться другими

категориями или общими понятиями. Напротив, диалектическая природа

категорий даже делает необходимым то, что одна категория «определяет себя»

через другую.

В свете сказанного понятна несостоятельность двух распространенных

возражений против введения в философию категории бытия. Первое возражение:

поскольку категория бытия не говорит о конкретных признаках вещей, ее надо

отбросить. Это возражение несостоятельно, ибо философские категории как раз

и призваны фиксировать именно всеобщие связи мира, а не конкретные признаки

вещей. Второе возражение: раз бытие первоначально определяется через

понятие «существования» (то есть наличия чего-либо), то категория бытия не

нужна, ибо не дает ничего нового по сравнению с категорией существования.

Однако в том-то и дело, что философская категория бытия не только включает

в себя указание на существование, но фиксирует более сложное и комплексное

содержание. Какое же? Отвечая далее на этот вопрос, мы одновременно

отвечаем и на вопрос о том, зачем нужна философии категория бытия.

Разбирая проблему бытия, философия отталкивается от факта

существования мира и всего, что в мире существует, но для нее начальным

постулатом становится уже не сам факт, а его смысл. Это и имел в виду Кант,

когда дал мудреное на первый взгляд определение бытия: «Оно есть только

полагание вещи или некоторых определений само по себе». Ту же мысль

подчеркивал Гегель: «Когда мы говорим: «Эта роза есть красная» или «Эта

картина прекрасна», мы этим утверждаем, что не мы извне заставили розу быть

красной или картину быть прекрасной, но что это составляет собственные

определения этих предметов».

Итак, философия фиксирует не просто существование вещи (или человека,

или идеи, или мира в целом), а более сложную связь всеобщего характера:

предметы (люди, состояния, идеи, мир в целом) вместе со всеми их

свойствами, особенностями существуют и тем самым объединяются со всем тем,

что есть существует в мире. И фиксируются данные связи, характеристики с

помощью категории бытия, причем здесь применение этой категории не

заканчивается, а только начинается.

Соответственно понимание категории бытия включает два тесно

взаимосвязанных смысловых оттенка. Первый и начальный смысл — тот, который

мы только что установили: «полагание вещей» (мира в целом) с внутренне

присущими им свойствами — исходный пункт философского категориального

анализа. Но не только его: в практике человека и человечества этому

соответствует начальная, но уже глубоко содержательная стадия любого дела,

когда установление факта существования тех предметов (состояний и т. д.),

на которые деятельность направлена, соединяется с отношением к ним как к

самостоятельным, «данным» целостностям.

Первые шаги в понимании бытия служат своего рода трамплином для

дальнейшего диалектического категориального анализа. «Бытие» во втором,

более широком смысле (включающее в себя бытие в первом смысле, «простое»,

или «чистое», бытие) — категория, точнее, семья категорий, с помощью

которых философия стремится наиболее полно и глубоко ухватить, осмыслить

ранее рассмотренную проблему бытия. Тут, естественно, применяются и другие

категории, но они как бы суммируются, объединяются «под эгидой» обобщающей

категории бытия. Категория «бытия» в этом подобна другим всеобщим

философским категориям — она позволяет объединить и затем удерживать в поле

анализа уже взятые в их единстве и взаимосвязи доказанные философией

утверждения относительно мира и его всеобщих связей.

Каковы же эти приводимые в единство утверждения, которые, теоретически

суммируются с помощью категории бытия (одновременно в ее первом и втором

смыслах)?

С помощью категории бытия интегрируются основные идеи, вычлененные в

процессе последовательного осмысления вопроса о существовании мира: 1) мир

есть, существует как беспредельная и непреходящая целостность; 2) природное

и духовное, индивиды и общество равно существуют, хотя и в различных

формах, их (различное по форме) существование — предпосылка единства мира;

3) в силу объективной логики существования и развития мир (в различии форм

его существования) образует совокупную реальность, действительность,

предзаданную сознанию и действию конкретных индивидов и поколений людей.

Философская категория бытия, следовательно, заключает в себе

достаточно сложное и комплексное содержание. При его осмыслении могут

возникнуть трудности, вопросы и сомнения. О некоторых из них имеет смысл

поговорить специально.

2 Специфика человеческого бытия.

Бытие отдельного человека и человечества в целом специфично,

уникально. Однако, в этом бытии есть стороны существования, общие и для

человека, и для любой преходящей вещи природы. В этом смысле оправдан

подход старого материализма и естественных наук, согласно которому человек

предстает как вещь среди вещей — как тело среди тел. Разумеется, этот

подход оправдан только в случае, если сущность человека не сводится к жизни

и проявлениям его тела. И тем более если он не перерастает в

безнравственное, антигуманное отношение к человеку как к «вещи», «объекту»,

с которым можно манипулировать, обращаться как вздумается. Но в

общефилософском учении о бытии важно прежде всего ответить на вопрос, как

именно человек существует. А он ведь непосредственно существует как живой,

конкретный индивид, причем первичной предпосылкой его существования

является жизнь его тела.

Но тело человека — тело природы. Поэтому диалектико-

материалистическая концепция человеческого бытия не может обойти те

предпосылки, которые общи для бытия всех без исключения природных тел.

Наличие тела делает человека конечным, преходящим (смертным) существом, и

любое возможное в будущем увеличение длительности жизни людей не отменит

законов существования человеческого тела как тела природы. К бытию

человеческого тела относится все то, что было сказано раньше о диалектике

бытия — небытия, возникновения — становления — гибели преходящих тел

природы. Относится к телу человека и то, что оно, погибнув, не исчезает из

бесконечной и непреходящей природы, а переходит в другие состояния первой

природы.

В этом аспекте проблема человеческого бытия включена в широкий вопрос

об эволюции природы и генезисе, возникновении самого человека

(антропогенезе), который был также и генезисом специфической для вида Ноmo

sapiens формы существования.

Из того обстоятельства, что человек существует как тело в мире вещей,

вытекает и ряд других следствий, которые люди в их жизни вынуждены

учитывать и, как правило, учитывают — на бессознательно-инстинктивном и на

сознательном уровне. Смертное тело человека «помещено» в мир неживой и

живой природы. С этим местом бытия в жизни человека связано многое.

Потребности человеческого тела в пище, защите от холода, от других сил и

существ природы, в самосохранении, продолжении жизни можно, правда,

удовлетворять минимально, но совсем не удовлетворять их нельзя, не рискуя

умереть.

Значит, и в человеческом бытии, каким бы специфическим оно ни было,

первична предпосылка — существование тела (существование в соответствии с

законами жизни, циклами развития и гибели организмов, с циклами природы и

т. д.), удовлетворение его по крайней мере совершенно необходимых (в этом

смысле фундаментальных) потребностей. Без этого вообще невозможно

человеческое существование.

Материализм традиционно придавал большое значение данному факту. Во-

первых, потому, что тут находит подтверждение идея о первичности

материального по отношению к духовному: чтобы мыслить, надо обеспечивать

жизнь человеческого тела.

Во-вторых, для материализма отсюда вытекали важные следствия

относительно прав каждого отдельного человеческого существа. Исходное право

связано как раз с сохранением жизни, самосохранением индивидов и выживанием

человечества. Оно исходное потому, что без его реализации невозможно

развертывание других возможностей, потребностей и прав человека. Человек

должен иметь пищу, одежду, жилище — это верно в силу законов не только

человеческой справедливости, но и самого человеческого существования. Здесь

— предпосылка бытия, тот пункт, где на уровне права и морали должна быть

признана бытийственная обусловленность права человека на удовлетворение его

фундаментальных (природных) потребностей. Конечно, потребности человека уже

в древности приняли иной характер; даже потребности тела преобразовались в

особые, не чисто природные притязания. Но это уже другая проблема,

выходящая за пределы вопроса о предпосылках человеческого бытия, который мы

здесь обсуждаем.

В-третьих, из факта существования человека как живого тела, природного

организма вытекает его подвластность всем законам жизни, и прежде всего

законам наследственности, отменить которые или пренебречь которыми люди не

смогут даже и тогда, когда признают и станут учитывать их основательнее,

чем сегодня. Это лишний раз показывает, как осторожно и ответственно надо

обращаться с природно-биологическим «измерением» человеческого бытия. Можно

сказать, что биология человека — целый мир, относительно самостоятельный и

целостный, специфический в его бытии и в то же время вписанный в

целостность природы. Всякое нарушение экологического баланса человеческого

организма влечет за собой опасные и разрушительные для человека

последствия.

В-четвертых, философия оправданно искала и ищет связь между телом

человека и его страстями, переживаниями, психическими состояниями, мыслями,

характером, волей, поступками — тем, что раньше в философии именовали его

«душой», а в наше время чаще называют «психикой».

Бытие отдельного человека — непосредственно данное диалектическое

единство тела и духа. Функционирование тела тесно связано с работой мозга и

нервной системы, а через них — с психикой, с духовной жизнью индивида.

Работа духа в известном пределе зависит от здоровья тела человека. Недаром

пословица гласит: в здоровом теле — здоровый дух. Однако пословица верна

далеко не всегда, что, видимо, не требует специальных доказательств. Хорошо

известно и то, сколь велика бывает роль человеческого духа в поддержании

жизни немощного или больного тела.

Один из примеров тому — жизнь И. Канта. Родившийся хилым ребенком,

немощный телом философ прожил 80 лет благодаря тому, что хорошо разобрался

в особенностях своего организма, строго придерживался разработанных для

себя режима, диеты и умел воздействовать на свою психику. На жизнь Канта

благотворно повлияло также то обстоятельство, что он увлеченно трудился,

был и в жизни верен проповедуемым в книгах высочайшим ценностям духа и

нравственности.

Человек для самого себя — не только первая, но и «вторая природа».

Мысли и эмоции — важнейшая сторона целостного бытия человеческого индивида.

В традиционной философии человека нередко определяли как «мыслящую вещь».

Это имеет свои оправдания — и именно на уровне первых предпосылок анализа

человеческого бытия. Непосредственно человек, действительно, существует как

отдельная вещь, которая мыслит.

Р. Декарт был одним из тех, кто участвовал в полемике вокруг понятия

«мыслящая вещь». Он, по собственным его словам, «не отрицал, что для того,

чтобы мыслить, надо существовать...». Когда же Декарт утверждал: «я мыслю,

следовательно, я существую» (соgito ergo sum), то он уже переводил спор о

бытии человека в другую плоскость. Он ставил вопрос о том, что важнее для

понимания специфики человеческого бытия: то, что человек существует

(подобно любой другой вещи, среди других вещей), или то, что благодаря

мышлению (понимаемому Декартом в широком смысле) человек способен

размышлять о самом факте своего существования, то есть становиться мыслящей

личностью.

В-пятых, и это особенно характерно для марксистской философии,

специфика человеческого бытия рассматривается не только в плане объединения

тела и духа. Не менее важно для философии то, что существование человека

как вещи в мире природы (именно мыслящей и чувствующей вещи) было одной из

первых предпосылок, побудивших людей к производству и общению. Конечно, это

была не единственная предпосылка, ибо, взятая в отдельности, она еще не

объясняет возникновения производства. Но между фактом существования

человека как природного живого тела с естественными потребностями и

возникновением производства и общения людей имеется диалектическая

взаимосвязь. А это значит, что между бытием человека в качестве природного

тела и социальным бытием также существует диалектическое единство.

Непосредственно существуя как природное тело, человек, как мы видели,

подчиняется законам существования и развития конечных, преходящих тел.

Вместе с тем законы развития и потребности тела но полностью, не однозначно

воздействуют на бытие человека.

Можно сказать, что особенность человеческого существования состоит в

возникновении специфической, уникальной для живой природы, «нежесткой» и

неуниверсальной детерминации бытия человека со стороны его тела.

Нежесткость проявляется в таких, например, фактах, как способность человека

регулировать, контролировать свои фундаментальные потребности, удовлетворяя

их не в простом соответствии с повелениями природы, а в пределах и формах,

определяемых обществом, историей, собственной волей и самосознанием

индивида. Неуниверсальность же состоит в том, что многие действия человека,

которые могли бы определяться (и иногда определяются) своего рода эгоизмом

телесных потребностей, очень часто регулируются другими мотивами — духовно-

нравственными, социальными. Наиболее ярко это проявляется в жертвенных

поступках, но не только в них.

Существование человека — не внеприродное, но и не только природно-

телесное. Специфика его состоит в соединении — пересечении, взаимодействии

— трех относительно разных бытийственных измерений.

Реально существует отдельный человек, прежде всего как данная мыслящая

и чувствующая «вещь» (тело). Это первое измерение человеческого

существования. Но одновременно человек существует как индивидуальная особь,

принадлежащая к виду Ноmo sapiens и взятая на данном витке его развития,

эволюции мира. Тут — второе измерение бытия человека. Человек существует и

как социально-историческое существо (третье измерение его существования).

Все три измерения человеческого существования, взятые в единстве,— исходные

характеристики бытия человека.

Мы уже говорили о преходящем характере бытия индивида, но поскольку

жизнь его связана с жизнью рода, то для каждого из индивидов, живущих

сейчас на Земле, есть место на едином гигантском «генеалогическом древе»

человечества, идущем от самых первых человеческих существ, а через них — от

животных предков человека и т. д. Каждое преходящее существование включено,

таким образом, в необозримую историческую цепь человеческого бытия и цепь

бытия природы, в эволюцию социального мира и образует одно из звеньев

социально-исторического бытия.

Человеческое бытие — реальность, объективная по отношению к сознанию

отдельных людей и поколений. Люди существуют до, вне и независимо от

сознания каждого отдельного человека. Но бытие людей отнюдь не абсолютно

независимо от сознания, от духа, ибо является комплексным и уникальным

единством природного, вещественного и духовного, индивидуального и

родового, личностного и общественного. Каждый из нас — реальность для

самого себя. Мы существуем, а вместе с нами реально существует наше

сознание.

Каково же место и значение бытия человека в целостном единстве бытия?

Это очень важный и актуальный вопрос. Было немало философских идей и

концепций, общий смысл которых: человек — не более чем песчинка в

необозримом мире. Даже бытие человеческого рода рассматривалось лишь как

«краткий» эпизод в безграничной длительности мира. Но сегодня все

энергичнее актуализируются другие идеи (их выражают не только философы);

миллион лет, столетия и даже десятилетия жизни человека и человечества —

важные «мгновения», ибо они включены в уникальный «человеческий

эксперимент». Люди не просто существуют в мире, но способны особенно мощно

(в том числе и пагубно) влиять на мир и на самих себя. Но они же способны

познавать собственное бытие и бытие как таковое, испытывать тревогу за

«судьбу бытия». Поэтому человек может и должен осознавать свою

противоречивую роль в единой системе бытия и исполнять ее с величайшей

ответственностью. Еще тревожнее стоит вопрос об ответственности каждого

человека за судьбы человечества, за бытие человеческого рода и человеческой

цивилизации, за планету Земля, и раз надежды возлагаются на духовное

величие и разумность людей, то особенно важно осмыслить духовное как

особое бытие.

1   2   3   4   5   6   7   8

Поиск по сайту:



База данных защищена авторским правом ©dogend.ru 2014
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Уроки, справочники, рефераты