Домой

Взатылок дышат злобным духом




НазваниеВзатылок дышат злобным духом
страница7/19
Дата29.01.2013
Размер3.29 Mb.
ТипДокументы
Золотой берег
Как ялта возникла
Чертова лестница
Ифигения в тавриде
Источник под горой ай-петри
Дива, монах и кошка.
С младшего сына геракла скифия начиналась
Муравьиный городок на берегу боспора.
Рассвет или закат боспора?
Подобные работы:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   19

^ ЗОЛОТОЙ БЕРЕГ


У бедности всегда есть преимущество, она не бывает жадной, потому и свободно делится тем, что имеет. Что запирать и прятать от взгляда людей? Бедность?.. Так она и без того хорошо видна… Иное дело – человек богатый. Ему есть что прятать, и он прячет то, что ему кажется самым дорогим. Ему всегда всего мало – сколько не давай. Скряг и богачей на свете не мало, но редко встречались такие, каким был Амет-ага, правитель Ялты. Казалось, в таком крае, как юг Крыма, люди должны быть и счастливыми, и богатыми. Море пенное, не всегда спокойное, но готовое поделиться тем, что имеет; горы, покрытые ковром зеленых трав, кустарниками и деревьями, ручьи прозрачной чистой воды: сады и виноградники. Красота-то какая, богатства несметные, а люди бедны и бесправны. Все отнимал у них Амет-ага. Грабил безнаказанно беззащитных, пыткам их подвергал, если ему казалось, что кто-то утаивает от него ценности и убивал – такое нередко бывало. Девушек красивых отправлял в Стамбул, продавали их в серали турецких вельмож, да и самого султана. Большие деньги за них давали, к тому же ценили поставщика «товара» - девушки были хороши, без изъяна. Казалось, что природа должна была восстать против такой несправедливости, горы обрушится, море смыть насильника. Но, от стона страдальцев только темнело море, от гнева дрожали горы… А сундуки Амет-аги наполнялись золотом. Каждый вечер, когда темень окутывала землю, Амет-ага с женой своей Хаджавой спускался в глубокий подвал к сокровищам своим, открывал сундуки, наполненные золотом и пересыпал его из руки в руку, любуясь его блеском. При свете зажженных светильников золото почему-то приобретало багровую окраску, словно кровь, пролитая за золото выступала наружу. Казалось, что не золото, а сама кровь течет между пальцами Амет-аги.

Время шло и, казалось, ничто не может нарушить уклада жизни ялтинского правителя. Внезапно пришла весть, что с севера в Крым вошли русские. Свались камень с Ай-Петри на голову, не так бы потрясло богача, как это известие. Пал на колени Амет-ага, моля Аллаха о милости, о спасении от нашествия неверных. Но дневное небо молчало, так же плыли по небесной лазури облака и ласково светило солнце, так же, как и прежде, равнодушно мерцали звезды на бархате черной ночи. Метался Амет-ага, не зная, что делать. Но когда песня русских до Бахчисарая дошла, понял правитель Ялты, что горы не могут остановить русских. Решил бежать в Стамбул Амет-ага. Стали грузить богатство на большой корабль, принадлежавший Амет-аге. Как муравьи сновали люди от дворца Амет-аги до причала. Здесь добро богача по сходням затаскивали на палубу и спускали в трюм. За всем этим внимательно следил Амет-ага, часто пуская в ход плеть, если ему казалось, что слуга проявляет нерадивость. Вереница рабов, не прерываясь ни на минуту, тянулась от дворца до пирса. Ну, наконец-то, легко можно вздохнуть, - все погружено. Руки, ноги трясутся, тоска в глазах, при взгляде на покидаемый дворец и округу. Закачалась палуба под ногами. Отчалил корабль. Вытер куском белоснежной ткани Амет-ага вспотевший лоб, направился на корму, где под навесом было приготовлено ему ложе, устланное коврами. Хоть душа и болит, но телу – приятно, в истоме сладостной оно. Море спокойно, паруса наполнены ветром попутным, несется корабль, разрезав форштевнем воду. Несколько часов спокойного плавания, и вдруг на горизонте появилось темное пятно, быстро увеличивающееся. Ветер свежел с каждой минутой, Вот он уже запел песню шторма, в ответ водяные валы откликнулись, обрушиваясь на корабль.




По небу плыла беспросветная темно-лиловая туча, Ослепительные зигзаги молний, громовые раскаты, рев разгневанного моря. Понял тогда только Амет –ага, что стоны им обиженных людей, их горе пробудили гнев природы. Ему бы выбросить все лишнее с корабля облегчить его, да с золотом расставаться жалко. Захлестнула волна корабль, потянула его к себе пучина. И все. Разрезала ослепительная молния темноту, и стали видны деревянные плавающие обломки. Ни Амет-аги, ни его жены Хаджавы, ни его богатств. Прошла буря, улыбалась природа. На берег близ Ялты вышли люди, и увидели они, что берег стал золотым. Море разбило сундуки богача Амет-аги, измельчило золото, смешало его с песком и рассыпало по берегу. Люди радовались и назвали тот золоченый берег золотым пляжем.


^ КАК ЯЛТА ВОЗНИКЛА

Каждый город, каждое селение имеет свое начало, а потом идет история его, в которой чередуются времена подъема и времена падения. В Крыму много городов, имеющие историю, длиной более 2-х тысяч лет, такие, как Керчь, Феодосия; города, средневековье пережившие, и есть города, историю которых на фоне древних, долгой никак не назовешь. А так хочется жителям его замахнуться, да кулаком мозолистым по истории… пройтись!

Читаю такую фразу: «Окрестности Гурзуфа были заселены более 30 тысяч лет назад». Дух захватывает! Хочется воздуху ухватить живительного, а он плотнее камня стал! Это же надо? От цифры такой стыд древнеегипетского сфинкса охватывает, хочется по макушку в песок зарыться… Как же так? Оказывается, он, взирающий молчаливо на века, мимо катящиеся, в пять-шесть раз моложе небольшого крымского не то городка, не то – селения! А ведь сфинкс видел, как воздвигались величайшие египетские пирамиды, которые, как говорят умные люди, времени не подвластны!


Скромнее, господа новые историки, со временем обращайтесь! Нет вещественных доказательств, мысли свои в кулачок, да под нос себе и высказывайте! А не терпится, то начинайте такими словами: «Как-то в давние времена…» Люди серьезные, к прошлому своему прикасаясь, историю легендой называли, а то и мифом, и начинали словами: «В незапамятные времена… Давным-давно это было…»

И я таким же образом начинаю легенду о возникновении Ялты…

Как-то в давние времена несколько кораблей византийской империи, покинув бухту «Золотой рог» Константинополя, отправились на поиски плодородных земель. Плаванье слишком трудным оказалось – море Черное встретило мореплавателей штормами и бурями. Разметало корабли по водной поверхности. Изорванные в клочья паруса, сломанные мачты. Мореходы, не по своей воле покинувшие палубу, смытые волной. Потом море успокоилось, добреньким стало. Кое-как, справившись с нанесенными повреждениями, пришлось корабельщикам вместе с рабами за весла взяться. Но вот, куда плыть, в какую сторону, корабельщики не знают? На воды морские густой туман, клубящийся, опустился: ни впереди, ни позади ничего не видно. Трое суток туман держался, не пропуская солнечного света днем, не позволяя и ночное небо обозреть. Впередсмотрящие, до боли в глазах, всматривались в темные воды моря, со страхом ожидая скрежета днища по скалам подводным. Молились спасителю, чтоб сохранил тела и души их. Сжалился Бог над бедствующими. Утро четвертого дня осветило мир яркими солнечными лучами, разрывая и растворяя последние клочья тумана. Впередсмотрящие увидели впереди горы лилово-зеленые и закричали: «Ялос! Ялос! Берег! Берег!»

Оказалось, что так сказочно прекрасная Таврида встречала путешественников. Фруктовые деревья. Виноградные лозы, отягощенные гроздьями винных ягод. Пение и порхание птиц. Запах роз дурманил и пьянил… И решили византийцы строить свои жилища вблизи от того места, где местные жители обитали.

Так и возникла Ялта.

Не станем подвергать критике эту легенду. Плывущим на корабле византийцам ничто иное, кроме берега встретиться и не могло. Ялос и только ялос их и ожидал. Берегом всякая суша начинается…


^ ЧЕРТОВА ЛЕСТНИЦА

Греков в Тавриде сменили римляне. Легче от того таврам не стало. Чтобы бороться с римскими пришельцами таврам своих сил не хватало. По свидетельству Аппиана тавры нередко искали союзников. Чаще всего они соединялись со скифами для борьбы с римлянами, ставшими их основным противником с I в. до н. э. Сражались с римлянами они не только на суше, но и в открытом море, где скифы им помочь ничем не могли. Флавий сообщает, что для уничтожения таврической флотилии маломерных судов римляне направили к берегам Крыма 40 кораблей и 3 тыс. солдат на борту. Знать, не совсем слабыми были тавры, отстаивая право на свободу!

И, естественно, римляне ничего доброго о таврах не говорят. Они многое переняли у греков, в том числе усвоили легенду о «Деве» тавров, которой те приносят человеческие жертвы, обрекая случайно попавших на их землю чужеземцев, в том числе и спасшихся при кораблекрушениях.

Римляне, в отличие от греков, на завоеванных землях строили дороги.

Отправляясь в путь, даже если он короток, полон приятных ожиданий, следовало по понятию далеких предков наших молиться Богу, прося у него защиты для тела своего, или вручая ему душу свою, в зависимости оттого, что из них для каждого человека ценней. Секрета нет, что у многих людей забота о душе возникает тогда, когда тело уже никакой ценности в глазах других не представляет, а, следовательно, и забота о нем осуществляется только по привычке.

Даже до мелких деталей знакомая дорога таит в себе столько неожиданного, что все предусмотреть просто невозможно, а даром предвидения, если им кто-то и обладает, как правило, касается других, а не самого предсказателя.

Римляне ценили хорошие дороги и строили их прилежно и надежно, так что мы, живущие значительно позднее, удивляемся удобству их.

И Крым не стал исключением, и здесь появились дороги римлян. Хорошая дорога позволяла быстро получать известия о происходящем и быстро направлять туда, куда требовалось, силы и средства. Римлянам был знаком секрет получения цемента, его они тоже использовали при строительстве. Все необходимое из Рима поставлялось морским путем, идти через местность, в которой жили и действовали непокорные германские и славянские племена, всегда требовало военных действий, в которых победа не всегда была на стороне римских легионеров.

А море, оно и есть море. Бывает ласковым и нежным, бывает бурным и стремительны, когда на берег обрушиваются огромные водяные валы, пенящиеся у скал и лижущие прибрежный песок. Только мореход знает, что творится в душе, когда волны то возносят корабль кверху, то бросая его вниз, швыряя, как щепку и несущие на берег, очертания которого едва угадываются в темноте. Хотя бы знать, нет ли подводных рифов, нет ли скал, выдающихся далеко в море.

На южном берегу Крыма, удаленном от поселений тавров, изорванная кромка берега таила маленькую бухточку, куда заходили римские военные корабли. Подводные рифы и морские течения затрудняли кораблевождение в здешних местах. Здесь, на высоком мысу, к которому сильное западное течение выносило корабли прямо от фракийских берегов, светился маяк. Черной ночью горел яркий масляный светильник, предупреждая моряков об опасности скального берега. Тут же поставили римляне небольшую крепость Харакс, окружив ее двойным рядом стен. Внутри крепости римляне с присущей им любовью к строгой прямоугольной планировке построили каменные здания. Не забыли соорудить и традиционные термы, где легионеры собирались не только для мытья. Термы служили своеобразным клубом для спортивных занятий. Конечно, Харакские термы намного уступали знаменитым термам Каракаллы в Риме, но все же и тут с римской обстоятельностью все было продумано до мелочей.

...Тит Флавий Цельсин сидел в термах, млея от пара, пропущенного через листья лавра и оливков. Его измученная, истерзанная душа и уставшее тело не сразу приходили в равновесие после пережитых потрясений прошлой ночи. Накануне ничто не предвещало беды. Утро было прекрасное, небо чистое, солнце приятно ласкало обнаженные части тела.

Он, Тит Флавий Цельсин, Домиций Эмилион, Марк Геминий Форт ехали с инспекционной проверкой состояния "виа милитарис"- военной дороги.. Где бы ни появлялся римский легион, всюду с войском шли строители дорог и дорожная стража- бенефицарии. Одним из бенефицариев и был Цельсин. С ним находились и сыновья. Он их взял с собою, чтобы доставить в Харакс, где детей ожидала Мать Валерия.

Сопровождали инспектирующих солдаты Клавдиева легиона. Груженые повозки медленно катились по каменистой дороге. Легионеры легко ступали в солдатских башмаках-каллиах с толстыми подошвами.

Между городом Херсонесом, главной базой римского войска в Таврике, и крепостью-маяком Хараксом римляне проложили эту горную дорогу. И вот теперь они двигались по ней. Варвары, испробовав беспощадную силу римского меча, притихли и скрылись в лесных глубинах. Тит Флавий Цельсин шагал рядом с караваном, чтобы облегчить нагрузку коням, тянущих подводы на подъем. Тит был доволен. Ему в Херсонесе обещали большой участок земли у Харакса, где он задумал разбить виноградник. В Рим, далекий и праздный, его уже не тянуло. За долгие годы войн и походов он привык жить на чужбине и по-своему полюбил местные земли. А Таврика сразу покорила его сердце, и он уже накрепко привязался к этому благодатному уголку. Вот и сейчас после холодной ночи он отогревался под золотистым разливом солнечных лучей. Ничто не нарушало величавого покоя гор. Красота октябрьской поры осени радовала взор римлянина.

Внезапно откуда-то с севера налетела и разыгралась буря. На горы обрушился ураганный ветер. Красную и желтую листву срывало с деревьев и закручивало в спирали. Ураган усиливался. И, кажется, что его приход породил еще одну смертельную опасность. Из-за кустов и деревьев на римлян ринулись подстерегающие их караван длинноволосые и бородатые варвары, размахивая железными мечами.

Легионеры в один миг образовали боевой строй, и стойко приняли внезапный удар. .Их было мало для отражения атаки, всего четверть манипулы. И все же двадцать пять солдат не дрогнули перед толпой нападающих. Тит Флавий Цельсин вскочил в повозку, подхватил детей и стал хлестать лошадей, чтобы уйти от опасности и позвать подмогу. Домиция Эмилиона с его больной рукой тоже надо было спасать.

Бой разгорелся. Искусный воин Марк Геминий Форт понимал, что нужно сберечь одну из повозок, в которой находилась казна для платы Харакскому гарнизону. Продукты и снаряжение, кроме оружия, можно было бросить на разграбление варварам.

— Бросайте повозки с вином и хлебом! — приказал Марк Геминий Форт, и легионеры стали опрокидывать повозки, устраивая заградительные заслоны.

Тит Флавий Цельсин гнал лошадей по дороге, испуганные мальчишки прижались к его ногам. Домиций Эмилион, тяжело дыша и кряхтя, кое-как натягивал на себя панцирь. Хмурое небо совсем потемнело, густая черная синева, словно чернила, залила все вокруг, и белые молнии раскалывали ее на куски.

— Юпитер, помоги и сохрани нас! — молил шепотом Тит.

— Куда мы скачем? — спросил Домиций Эмилион. Он впервые оказался в этих местах.

— Туда, где мы можем получить подмогу! Здесь неподалеку должна находиться каменная лестница в скалах, ее охраняет пост бенефецариев.

— Тебе не кажется, что мы спускаемся в мир Эреба! — испуганно молвил Домиций, заглядывая в раскрывшуюся перед ним бездну. Дорога вилась среди скалистых теснин с искусно выложенными крепидами. Ворвавшийся в теснину ураганный ветер завыл и захохотал. В ответ загрохотало эхо, гулко и страшно. Раскаты грома в горах гремели так, что закладывало уши, а молнии слепили…

Из-под колес вылетела каменная глыба — лошади рванулись и, оборвав упряжь, полетели с обрыва. Повозка, заклинившись одним колесом в расселине скал, повисла в воздухе. Тит, сброшенный толчком на дно повозки вместе с сыновьями и Домицием, открыл глаза и в пляске молний увидел красных человечков, прыгавших на острых силуэтах утесов и скаливших рты в беззвучном сладостном хохоте.

— Мы в царстве Аида! А красные человечки - слуги Немезиды! — испуганно заорал Домиций.


— Да спасет нас благословенный Юпитер! — стал опять молиться Тит Флавий Цельсии.

И словно в ответ на эту мольбу в воздухе возник огромный светящийся шар и поплыл по воздуху. Он был настолько ярким, что смотреть на него без боли в глазах было невозможно, Он был виден даже при сомкнутых веках.. Достигнув толпы тавров, шар с великим грохотом взорвался. От взрыва затряслись скалы в теснине, сверху посыпались камни и мертвые человеческие тела. Оступавшиеся в живых варвары, бросая мечи, побежали. Легионеры, преследуя врагов, кололи копьями и рубили мечами…

Ополаскивая тело горячей водой в термах, Тит обратился к друзьям:

— В память о нашем чудесном спасении мы должны поставить алтари нашим богам!

— Ты прав, Домиций, закажем в мастерских Херсонеса каменные алтари и установим их там, в городе, и в Хараксе! — горячо поддержали его друзья.

— Богиня Немезида вместе с Юпитером будут охранять нашу дорогу от варваров, — высказался молчаливый Марк.

Кто знает, так ли это было? Во всяком случае, археологи спустя многие столетия нашли в Хараксе и Херсонесе три жертвенника с латинским надписями, посвященными богине Немезиде в Херсонесе и "Юпитеру Лучшему Величайшему" в Хараксе. Поставили их бенефецарий Домиций Эмилион, Марк Геминий Форт и Тит Флавий Цельсии. На алтаре Цельсина в Херсонесе вырублено, что он — бенефецарий XI Клавдиева легиона.


^ ИФИГЕНИЯ В ТАВРИДЕ

Ифигения была любимой дочерью Агамемнона и Клитемнестры. Были у него еще дети от Клитемнестры – Орест и Электра. Напомним, что Агамемнон — аргосский царь, сын микенского царя Атрея брат Менелая.

Когда троянский царевич Парис похитил жену Менелая, Елену, Агамемнон возглавил поход ахейцев против Трои.

Греческий флот направлялся под Трою, но задержался в беотийской гавани Авлиде из-за отсутствия попутного ветра. Греки изнывали от безделья, ссорились между собой, устраивали бесчисленные драки. Агамемнон, чтобы хоть чем-то занять себя, отправился на охоту. Ему «повезло». Удачно пущенной стрелой он убил лань. Откуда было знать царю- пришельцу, что эта лань была священной, принадлежала самой богине охоты Артемиде? Не следовало теперь грекам ожидать удачной погоды для плавания. Ветер иногда откуда-то появился, мало того он постоянно усиливался, вот только дул он совсем не в том направлении, что нужно было. Заподозрили плывущие к Трое неладное. И решили они обратиться к прорицателю. Жрец Калхас объявил уставшим от безделья грекам, что богиня Артемида гневается на них за оскорбление, нанесенное ей Агамемноном, и смилуется лишь только тогда, когда принесут ей в жертву прекрасную дочь Агамемнона Ифигению. Агамемнон был в полном отчаянии. Неужели ему суждено таким образом потерять любимую дочь? Царь понимал, что даже если он воспротивится воле греков, его силой заставят принести в жертву Ифигению, поскольку эта жертва требуется для блага всей Греции. Уступая настойчивым требованиям ахейского войска, и главным образом царя Итаки Одиссея, а также Менелая, по просьбе которого и собрались греческие воины в поход на Трою, Агамемнон вызвал Ифигению в Авлиду под предлогом ее бракосочетания с Ахиллом. Только прибыв в Авлиду, Ифигения узнала о том, что в место свадебного веселья, ее ожидает смерть на жертвенном алтаре. Девушка была обязана покориться воле отца, обрекающей ее на смерть. Прекрасная, полная печали, шла она среди многочисленных воинов, и встала у жертвенника. Царь Агамемнон, чтобы не видеть момента гибели дочери, закрыл лицо свое широким темным плащом.

На голову красавицы был возложен венок из полевых цветов. Ахилл, которого считали женихом Ифигении, взял в руки сосуд со священной водой, окропил ею девушку и жертвенник. Затем жертвенной мукой с солью была посыпана голова жертвы.

Воздев кверху руки, он громко воззвал к Артемиде: «Всемогущая богиня Артемида! Даруй нашему войску благополучное плавание к троянским берегам и победу над врагами!»

Вещий Калхас извлек из золотой корзины жертвенный нож и занес его над Ифигенией. Все ожидали, что с предсмертным стоном падет наземь девушка, но…

Все увидели, как подле алтаря билась в предсмертных судорогах, обагряя вокруг все кровью, стройная лань.

Жрец Калхас и все остальные греки были поражены. На их глазах свершилось великое чудо: Артемида под нож прорицателя послала жертвенную лань. Вскрикнули в радостном изумлении греческие воины. Радостно возгласил Калхас, поднимая вверх окровавленный нож: «Греки! Свершилось! Вот та жертва, которую требовала от нас великая дочь громовержца Зевса! Радуйтесь, греки! Богиня сулит нам счастливое плавание и победу над Троей!»

Действительно, не успело тело лани сгореть на жертвеннике, как задул свежий попутный ветер. Поспешили воины на корабли свои. Наполнены ветром паруса, заскрипели мачты под тяжестью их, понеслись по голубым морским просторам, словно лебеди белокрылые греческие корабли.

Все бы было прекрасно, если бы не одно?.. Куда же подевалась Ифигения?

Богиня Артемида похитила прекрасную девушку у жертвенника, укрыла невидимым плащом и перенесла ее в далекую Тавриду. И стала Ифигения главной жрицей в храме богини Артемиды. Не знавшая брачного факела жрица подводила чужеземца к жертвеннику, и тот падал на землю под ударом девичьего меча. Голова жертвы в угоду богине укреплялась возле храма на высоком тонком стволе.


От ее руки погибло немало чужеземцев, волей случая попавших к таврам, чуть-чуть было не погиб и родной брат ее Орест, прибывший в Тавриду по повелению бога Аполлона, для того чтобы вернуть в Элладу деревянный кумир Артемиды. Это было наказание Оресту за убийство им родной матери Клитемнестры, совершенное юношей из чувства мести за убийство Агамемнона, вернувшегося из-под Трои, матерью и ее любовником.

Прибыв в неведомую им Тавриду, Орест и его друг Пилад, незаметно стали подкрадываться к храму Артемиды. Дошло к нам из древней легенды, что к храму вела широкая мраморная лестница, насчитывавшая сорок широких ступеней. Сам храм представлял собою величественное здание, опирающееся на многочисленные мраморные колонны. Увидели Пилад и Орест, что возле храма образовался частокол, украшенный мужскими головами. Это «украшение» было знаком того, что станет с ними, если их поймают! Спрятавшись в зарослях можжевельника, друзья стали дожидаться темноты. Не ведали молодые греки, что стража давно уже приметила их, и подбиралась, постепенно суживая кольцо. Короткая и жестокая схватка. Орест, и Пилад крепко связаны и представлены перед очи жестокого царя тавров Фоапта. Царь допросил пленников. Узнав, кто они и откуда, Фоапт вынес свой приговор: «Вы оба будете удостоены высокой чести быть принесенными в жертву великой богине!»

Утром связанных пленников привели в храм. Здесь их ожидала жрица Ифигения. Окропив их очистительной водой и покрыв повязками их виски, жрица сказала: «Не по своей воле я совершаю этот жестокий обряд, а по обычаю здешнего племени. Скажите мне, кто вы?»

Узнав о том, что перед нею греки, к тому же из ее родного города, Ифигения воскликнула: « Пусть один из вас станет жертвой нашей святыне, а другой – отправится с вестью от меня на родину!»

Орест и Пилад служили образцом дружбы, но тут они стали на глазах всех ссориться, каждый желал отдать жизнь свою за друга. Пока они спорили, Ифигения писала письмо на родину.

И только, протягивая письмо Оресту, сестра узнает брата. Радость и печаль, объединенные вместе… Что делать?

И решается жрица на обман великий. Она объявляет царю тавров о том, что руками чужеземцев осквернена статуя богини. Следует провести очищение и статуи и жертвы в пенных водах моря..

Из храма к берегу моря двинулась процессия. Впереди шла Ифигения, за ней девушки-жрицы несли деревянную статую «Девы», затем связанные Орест и Пилад, окруженные девушками, замыкали процессию вооруженные воины-тавры.

Первой коснулась воды Ифигения. Обернувшись к воинам, она приказала им всем отойти к роще деревьев, так как их присутствие нарушит таинство очищения. Ничего не подозревавшие воины отошли на внушительное расстояние. Рассечь путы пленников мечом для Ифигении было минутным делом. Она и юноши, захватив деревянную статую богини, бросились в плавь к мысу, за которым было спрятано греческое судно Ореста. Греки, в отличие от тавров, были великолепными пловцами. Девушки-жрицы подняли крик. Воины бежали к воде. Один из них помчался к дворцу Таврического царя, чтобы сообщить о случившемся.

Пока все суетились, пока груженные воинами лодки отплывали от берега, греческий корабль, подняв паруса, быстро набирал ход. Беглецы со статуей богини – Девы были на нем

Догнать на лодках быстроходный корабль было невозможно.

Неизвестно, как тавры перенесли похищение своей богини. Возможно, им пришлось наскоро изготавливать новую «Деву»?


Греческий миф о Ифигении нашел среди римлян поклонников, только имя Артемиды заменили на Диану, а Аполлона на Феба.


^ ИСТОЧНИК ПОД ГОРОЙ АЙ-ПЕТРИ


Ай-Петри (в переводе с греческого Святой Петр) — вершина в Крымских горах, в составе Ай-Петринской яйлы. Высота горы 1234,2 м. Силуэт горы завершает линию амфитеатра от мыса Ай-Тодор с Ласточкиным гнездом до знаменитых белых зубцов. Зубцы Ай-Петри состоят из четырех крупных (высотой 12-15 метров) и ряда мелких отвесных пиков, образовавшихся при выветривании неоднородных рифовых известняков.

С горы открывается прекрасная панорама на берег моря

Говорят, что когда-то на берегу горной речки Хаста-баш, между Алупкой и Мисхором в бедной хижине век свой доживали старик со старухой. Хижина давно пришла в ветхость, да и старики тоже. Старику девяносто набежало, да и старухе за восемьдесят перевалило. Жили старики дружно, для соседей незаметно. Дети разлетелись по белу свету в поисках счастья, нашли ли его – кто знает? Крохотный огород близ хижины, да сад небольшой не давали старикам умереть, но и сытно не кормили.

Чувствовал старик приближение смерти, и так ему захотелось плова с жирной бараниной поесть. Не доводилось такой пищи прежде вкушать. Всем известно от такого желания просто не отделаешься. Время идет, а желание не исчезает, растет… И решил старик в горы подняться, сушняка насобирать, да продать на базаре в Алупке, а на вырученные деньги кусочек мяса купит и риса миску. Опоясался старик веревкой, заткнул за пояс топор и, тяжело опираясь на кизиловую сучковатую палку, пошел. Годы, прожитые, давали о себе знать тяжкой усталостью, приходилось подолгу и часто отдыхать, пока добрался до подножия Ай-Петри, где было много бурелома и сушняка. Нарубив большую вязанку дров, взвалив ее на плечи, он медленно, кряхтя и спотыкаясь, поплелся домой. Солнце было в зените, когда он, совершенно обессиленный, добрался до источников, которые начало речке Хаста-баш дают. Здесь он решил отдохнуть, подождать, пока солнце книзу покатится. Сбросив наземь вязанку, он, опустившись на колени около одного из источников, жадно приник губами к воде. Пил долго, вода показалась необычайно вкусной. После этого ему очень захотелось спать. Прислонившись спиной к вязанке дров, он крепко уснул. День кончался, когда сон отошел прочь. Надо было торопиться. Легко вскинув на плечи вязанку, старик чуть ли не вприпрыжку стал идти по тропинке. «Да, - подумал старик,- нужно было больше дров набрать!»

Старуха, видя, что старик долго не возвращается, вышла из хижины, чтобы поискать его. Увидев человека с вязанкой дров, она обратилась к нему:

«Не встречал ли ты, молодец, по дороге старика моего?»

«Да что ты, мать, - ответил ей муж, - от старости ослепла, что не узнаешь старого?»

«Не смейся надо мной, старухой, молодой человек! И ты когда-нибудь старым станешь, испытаешь, что это такое! И мой старик был таким, как ты сейчас, лет семьдесят назад.

Понял старик, что напился воды из источника молодости, о котором ему в детстве дед рассказывал.

Рассказал о случившемся старухе своей. Та его подробно о месте нахождения источника расспросила, и, не говоря ни слова, пошла. Отсутствие старухи муж заметил только тогда, когда темень на округу навалилась. Догадался он, куда пошла старуха. Тот путь, который потребовал у него прежде много часов, теперь был преодолен за несколько минут. Прибежал к источнику, глянул, а старухи там нет. Долго он разыскивал ее, пока не услышал детский плач в кустах. Глянул, а там крохотная девочка сидит, с лицом заплаканным


Поднял заботливо ребенка на руки и понес домой. Только дома заметил, что ребенок укутан в лохмотья старухи.

Что поделать, жадной, как и всякая женщина, к молодости оказалась жена, слишком много воды выпила из источника молодости, что находился под горой Ай-Петри.


^ ДИВА, МОНАХ И КОШКА.

На расстоянии примерно пятнадцати километров от Ялты находится гора с интересным называнием «Кошка». Если внимательно приглядеться к ее очертаниям, то действительно можно заметить схожесть с этим известным всем животным, только гораздо больших размеров. Недалеко от этой горы находятся и другие интересные горные образования, напоминающие то шагнувшую в море Диву, то Монаха или даже крыло лебедя. А вот, что люди старые говорят об этом:

В давние времена, когда Южный берег был покрыт дремучими лесами, появился среди безлюдных скал Симеиза отшельник. Как ни скрывал он тщательно свое прошлое, люди узнали многое из его жизни, а оно было страшным для мирного поселянина. Был в молодости этот человек беспощадным и жестоким воином, огню и мечу предавал он жилища, трупами беззащитных стариков, женщин и детей устилал свой путь. Молодых девушек особенно не щадил он, используя их себе на утеху и для продажи в неволю. Время пришло, и все им убитые стали видениями приходить к нему, взывая к возмездию. Сначала эти видения являлись по ночам, не давая ни минуты покоя. Потом и днем стали появляться. И решил злодей искупит свою вину раскаянием. Разыскал он в безлюдном месте пещеру небольшую и поселился в ней. Охапка сухой травы служила ему постелью. Выдолбленная перезревшая тыква – сосудом для хранения воды. Котелок, ложка да нож, примитивная удочка – вот и все имущество! Питался дикими плодами и кореньями. Лишь изредка употреблял в пищу рыбу, которую ловил в море. Надеялся изнурить себя постом, показать людям святость свою. И люди молодого поколения верили ему, им даже казалось, что вокруг головы отшельника светится сияние. Многое из своей жизни монах забыл. Стало ему казаться, что и не совершал он никаких преступлений, а потому и раскаиваться ни в чем не должен.

Такое поведение монаха даже дьявола возмутило. И решил он вывести на чистую воду того, кто по своим действиям дьяволу никак не уступает. Обернулся дьявол кошкой, и в непогожий день стал, жалобно мяукая, проситься в тепло. Выглянул из пещеры отшельник, видит жалкое, чуть живое животное. Сжалился старый монах и впустил кошку в пещеру. Покормил остатками рыбы. Обсохла кошка, стала тереться головой об ноги старика, по-кошачьи выражая свою благодарность. Прижилось животное в пещере. Ночью охотилась кошка, а днем мурлыкала у очага, вызывая у монаха воспоминания об утраченных им прелестях мирной жизни, о семье и детях. Как-то забралась кошка монаху на колени, воспоминания настолько захлестнули отшельника, что не выдержала душа грешника таких воспоминаний, схватил монах кошку за хвост и выкинул из пещеры.

Засмеялся дьявол, удовлетворенно потирая руки: «Заставил таки монаха показать свое истинное лицо».


Обернулся дьявол красивой девушкой. Закинул старик сеть в море, чтобы наловить рыбы, а выудила сеть молодую, красивую девушку, чуть прикрытую остатками одежды. Лежит красавица перед ним, обольстительно свежа, легко поднимается и опускается туго обтянутая куском мокрого шелка женская грудь. Глаза монаха прикованы к ней. Сердце заколотилось, руки влажными стали. Приоткрыла глаза «утопленница», ласково глянула на монаха. Присел монах, чтобы расспросить девушку о том, кто она такая и откуда? Руки греховодника мелко трясутся, во рту пересохло, сердце тяжкими толчками гоняет кровь, стуком в висках отдаются они. Вскинула девушка руки свои, привлекла к себе монаха и крепко поцеловала в губы.

И проснулось все прошлое в преступнике, так глубоко таившееся, заключил он девушку в объятия. Не стерпели этого духи мира и превратили всех: и кошку, и красавицу, и монаха в камень. И с тех пор стоит у моря скала Дива, не спускает с нее глаз скала Монах. А за ними обоими внимательно следит гора Кошка.


МЫС ИЛЬИ

Приближается Ильин день, и природа о том начинает знаки подавать: все ниже и ниже плывут облака, все темнее и больше становятся они и все меньше голубые просветы между ними, душным воздух становится днем, и все тяжелее дышать приходится, все чаще посещают землю ночные грозы. А в Ильин день пророк напоминает о себе грозами с треском раскатов громовых и ослепительными зигзагами молний. Каскады воды обрушиваются на землю, хлещут струи по стеклам окон, шумят листвою дерев. Порывы сильного ветра срывают деревянные ставни окон, ломают ветви деревьев. Редкие запоздавшие, укрывая головы от потоков дождя, бегут, озираясь, в поисках убежища.

А каково людям в море приходится, когда, гонимые ветром водяные валы обрушиваются на корпус корабля, стонущий и скрипящий под ударами их. Срывает ветер паруса, рвет снасти. Якорные цепи, как гнилые нити, рвутся. Рулевому руль не удержать в руках под напором воды, и вот он вырван, сломан.

Закружило беспомощный корабль, понесло к берегу, на скалы из воды торчащие. Швырнет на скалу, и щепки корабля выбросит море у мыса Ильи. А что с телами моряков будет? А что с душами их?

Опасен был безымянный мыс, не носил он тогда имени пророка. Придет время, и церковь Ильи появится. Небольшая церковь, но отлично видимая со стороны моря на большом расстоянии. А великий храм тут и не нужен был. Основной люд, молящийся - моряки да семьи тружеников моря. Уходя в море, не худо каждому и помолиться во спасение. И жены мореходов молитвы шлют – не случилось бы несчастья с кормильцами?..

А построил тот храм небольшой Илья сын Тамары, который не боялся в море на дощанке выходить. Потом, когда разбогател, корабль настоящий приобрел. Теперь, и вовсе, море стало по колено ему. Не страшился Илья гавань прокидать и в бурю. И в декабрьские бури злые, холодные поднимал паруса его корабль.

Сумасшедшим считали его, ну, кто разумный в непогоду такую отважится вызов морю Черному бросить? Море, прославившееся своим злым непредсказуемым нравом, штормами осенними и бурями зимними.

Однако пришлось Илье сыну Тамары на себе испытать гнев стихии, заставившей поступиться своими житейскими правилами . И как раз под день Ильи случилось это. Совсем рассвирепело море тогда, и на небесах не все ладно было: ветер свирепый тучами играл, то в клочья разрывая их, то, сталкивая, высекая ослепительные молнии, тяжким громом, сопровождаемые.

Между небом и морем разбушевавшимся, лебедем белым, расправившим паруса-крылья, корабль Ильи носился. Не верил моряк рассказам моряков, что молнии и гром возникают от гнева Высших сил. Вот и сейчас подумал Илья, что гром и молния от столкновения туч возникает. Только подумал так, как накатился на корабль вал огромный пенящийся, какого прежде и видеть не приходилось. Подняло, как щепку корабль на гребень да вниз бросило. Хрустнул корабль, но уцелел.

- Клади руль! – крикнул Тамара рулевому, но оторвало руль и понеслось судно неуправляемое по воле волн к береговым скалам.

Только тут понял Илья, что близка смерть, и в душе, страх почуявшей, сомнение возникло, а не карает ли его пророк за неверие? В ту же минуту раздался такой громовой раскат, что море стоном глубоким откликнулось, а люди, оглушенные на палубу корабля попадали. Увидел Тамара над мысом, где теперь церковь стоит, яркое сияние, и в пламени его огненная колесница спустилась на землю.

И воскликнул мореход, на колени опускаясь: «Илья! Верой своей клянусь, на том месте, где ты явился, церковь поставить, хотя бы для этого пришлось и корабль продать!

И сразу же, после слов этих гроза примолкла, ветер от берега волну в море погнал, и корабль от опасной скалы далеко в море отошел.

- Да будет так! – услышал над собою грозный голос Тамара, и увидел себя стоящим у руля, который сам подплыл к кораблю и стал на место.

К вечеру того же дня корабль Тамары Сугдеи достиг. Там Илья удачно сбыл товар свой и, загрузившись новым, в Кафу вернулся.

Никому не рассказал Тамара о случившемся, да и с кораблем расставаться стало жалко. Решил он заработать торговлей побольше денег, а уж затем постройкой храма заняться.

И, успокоив совесть свою принятым решением, стал, как и прежде, по морю носиться. Чем дальше время шло, тем меньше память напоминала о клятве данной. Стало ему казаться все, что произошло, во сне явившемся.

Ему везло – он богател. За десятки лет, что минули, ни один из его кораблей не потерпел крушения. Стал Илья Тамара самым богатым купцом на всем крымском побережье. В душе его, нет-нет, а возникали видения прошлого, в деталях вид бури той представал перед очами. Не любил смотреть в сторону мыса мореход, где ему видение было, и избегал он в море выходить под Ильин день.

Но однажды пришлось ему возвращаться из дальнего плаванья домой. Приятно было сидеть на скамье, покрытой ковром пушистым, вынесенной на палубу и пить прохладный шербет. Попутный ветер резво нес корабль. Уже стали видны очертания крымских гор. И вдруг, в одно мгновение ветер стих, паруса обвисли. В мертвый штиль попал корабль. Самое неприятное для моряка занятие – ждать ветра. Моряки на корабле Тамары не на шутку встревожились, понимая, чего следует опасаться на Ильин день! Только Тамара спокойно лежал на ковре, в уме подсчитывая барыши. Что и говорить, а плаванье оказалось прибыльным.

«Не нужно быть знатным, не нужно быть ученым, чтобы хорошо жить,- думал он, - нужно только хорошо пользоваться глупостью других»

«Очень скверная мысль!»– кто-то невидимый шепнул на ухо Тамаре. Холодно на душе от этого стало. Поднялся Тамара с ложа своего, пошел на нос корабля, глянул на берег. Там ворочалась, подминая все под себя, огромная темно-лиловая туча. Легкая рябь побежала по воде, потом береговой ветер волну погнал. Корабль поднял все паруса, чтобы убраться поскорее прочь, тем более что Кафа была тут же, почти рядом.

Однако кораблю и сдвинуться с места не было дано – возникло какое-то странное течение, тянувшее корабль в другую сторону. А ветер крепчал, уже море шумело и играло вовсю. Завывало и свистело в снастях. Главная мачта сломалась, пала на палубу, загромоздив ее. Темень наступила такая, что нельзя было увидеть руки своей. Вода потоками хлынула на палубу. Трюм течь дал, его быстро стала заполнять вода. Отяжелелый корабль потянуло к берегу, Якорная цепь брошенного якоря лопнула, как гнилая нитка. Только чудо могло спасти людей. И молили люди о чуде, смягчить гнев свой просили пророка Илью. И Тамара упал на колени и в сердце своем поклялся выполнить то, что обещал сделать когда-то в юности.

Огненная молния расколола небо, озарила корабль и людей на нем, потом скользнула вдоль корабля и загорелась сиянием впереди носа корабля. Кто-то огромный занес руку над кораблем. Молниями сверкали его огромные глаза…

- Помилуй нас! – в едином хоре прозвучали голоса гибнущих.

Опустилась рука гигантская и указала путь спасения…

Как убитые спали спасенные моряки. Только один Тамара не спал, стоял у храма городского. Губы его шептали: «Почитающих тебя, Илья, исцели!»

И стали расти стены храма на мысе том, и получил он имя - «Мыс святого Ильи».


^ С МЛАДШЕГО СЫНА ГЕРАКЛА СКИФИЯ НАЧИНАЛАСЬ

Не легко перегонять стада великана Гериона, где каждое животное опасно с непредсказуемым поведением. Зима наступила. Степь безлюдная. Ветер завывает, швыряя огромные пригоршни снега в лицо. Дело к ночи идет. Мороз усиливается. А одежда Геракла не соответствует погоде - туника, на ногах сандалии. Правда есть шкура льва, когда-то снятая Гераклом с чудовищного льва, опустошавшего округу города Немеи. Двигаться дальше, когда за стеной снега в трех шагах ничего не рассмотреть – лишено всякого здорового смысла. Что делать? Где спрятаться?

Чтобы не замерзнуть, плотно завернулся Геракл в львиную шкуру, заснул. Пока спал, его лошади исчезли. Проснулся – нет лошадей! Пошел их искать. Долго скитался по заснеженной степи, пока не набрел на пещеру. Духом живым от той пещеры тянет. Заглянул в нее герой, удивился…Жила в той пещера змеедева, с красивым женским телом до чресл, а ниже их - туловище змеи. Лицо нежное, прекрасное. Глаза голубые, голубые, как только может быть голубым небо в ясный летний день! Улыбнулась приветливой улыбкой Гераклу. Спросил ее сын Зевса: «Не видала ль ты табун лошадей? Не проскакал ли он мимо?» Змеедева не стала отпираться, заявив, что лошади у нее, но отдаст она их ему только после того, как он вступит с ней в любовную связь. Похоже, Геракл был не слишком разборчив, да и тело титаниды призывно манило… Дал согласие. От брака его со змеедевой родилось три сына. Уходя, Геракл оставил змееногой богине лук и пояс, сказав: «Когда сыны вырастут, пусть попробуют лук натянуть. Кто справится с этой задачей, будет хозяином этой земли. Остальные, не справившиеся, должны покинуть ее. Росли сыновья крепкими, ладными. Не было в округе равных им. Чем старше братья становились, тем больше проявлялось желание каждого выделиться, стать первым. Но, кажется трудно было найти такое занятие, чтобы кто-то из братьев уступил двум другим. Обуздать ли дикого коня, показать ли ловкость владения оружием…

Наследство получает старший сын,

В легендах – младшему сопутствует удача,

Она всегда шагает рядом с ним,

А неудачники?.. Печалятся и плачут!


Когда сыновья выросли, мать протянула лук им, передав приказание отца. Ни старший Агафирс, ни средний Гелон с задачей отца не справились. И только младшему сыну, Скифу, удалось выполнить завет отца. Он натянул тетиву лука отцовского, он и получил право опоясаться поясом Геракла и стать хозяином степи. От скифа пошло племя выносливых, быстрых всадников, наводящих страх на другие племена. Скифы с самим персидским царем Дарием справились. Они же оттеснили на юг и запад могучее племя киммерийцев.

Скифы, преследуя противников, проникли в Крым. Здесь они смешались с местным населением.

А потом приходили другие племена и народы, и родилось на свет то, что вы сейчас видите… Каждому хочется быть особенным!


^ МУРАВЬИНЫЙ ГОРОДОК НА БЕРЕГУ БОСПОРА.




На западном берегу бухты, расположенной к востоку от бывшего Пантикапея (город Керчь), на Карантинном мысу, в давние времена находился городок Мирмекий, что означало в переводе с греческого «Муравьиный». Стоит сегодня пройти несколько кварталов Нового Карантина в Керчи от улицы Войкова к морю, чтобы увидеть раскопанные археологами улочки древнего города. За оградой городища находится нынешний пансионат Киев. Можно подняться на скалистый холм, где был акрополь, подставить ветру, дующему с моря лицо, глянуть на воды пролива, волнующиеся внизу, представить себе, что когда-то здесь бушевала жизнь. Последние исследования показали, что греческое поселение было основано во второй четверти VI века до н. э. В наиболее высокой части городища вырублены два склепа. В них были обнаружены два мраморных саркофага, один из которых украшен рельефами из жизни Ахилла. Ахилл и Мирмекий… Какое отношение к этому городу имеет один из самых ярких героев Древней Греции?

Византийский писатель X века Лев Диакон в своей "Истории" со ссылкой на перипл Арриана утверждает, что Ахилл был скифом из боспорского города Мирмекия. Арриан пишет в своём "Описании морского берега", что Ахилл происходил из городка Мирмикон, лежащего у Меотидского (Азовского) моря, откуда его изгнали за необузданный нрав. Поэтому он и уехал в Фессалию, куда раньше переселился его отец Пелей.

Остается узнать, кто же был матерью Ахилла? И это оказывается не сложно.

Матерью Ахилла была морская богиня Фетида, своенравная красавица, не желающая сочетаться ни с одним богом-олимпийцем, ни с одним смертным-героем Любвеобильный Зевс воспылал страстью к Фетиде. Но наученный горьким опытом в бесчисленных любовных приключениях, он решил на этот раз обратиться к богине судьбы! Та сказала только одну фразу, но фраза эта взволновала Громовержца. «От богини Фетиды родится сын, который мощью будет превосходить отца!» - вот каково было содержание ответа. А это означало только одно: если Фетида вступит в брачные отношения с любым богом-олимпийцем, сын его станет опасным для Олимпа. Нужно, как можно скорее, выдать ее за смертного. Такому решению воспротивилась богиня: « Чтоб я, бессмертная, стала покорна воле смертного, выполняла все его прихоти? Да, никогда!» Уговоры не помогали. Зевс принял единственно мудрое решение:

«Фетида, ты получишь в мужья того мужчину, который докажет физическое превосходство над тобой!»

Фетида усмехнулась: «Хотела бы я видеть того, кто смог бы меня одолеть!»

Желающих овладеть богиней в Греции нашлось немало. Но все они были побеждены богиней, погибли сражаясь.

Но, вот наступила очередь последнего. Им был могучий Палей. Богиня, приняв вид огромного быка, бросилась на смельчака. Но тот не бросился бежать, как это делали до него, а спокойно ожидал. Вот уже рога быка касаются тела Палея. В одно мгновение герой отступил на шаг в сторону, ухватил быка за рога и поверг наземь. При этом он сломал быку один рог. В одно мгновение богиня принимает образ огромного змея и обвивает тело Палея. Тот, ухватив змею поближе к голове двумя руками, так сжал ее, что, задыхаясь, змея прошептала: «Сдаюсь!»

Эрот, Фетида и Палей,

Что было между ними?

Эрот сразил стрелой своей,

Царь победил богиню.


Женою смертного она

По воле Зевса стала.

Печальных дум всегда полна,

Страдать не перестала


Пусть рок к Фетиде и жесток,

Пусть это и богиня

Но, что поделать, вышел срок,

Она родила сына.


От Мойры вещей ждет ответ:

«Что ожидает сына?

Красивый будет, или нет?

В бою неодолимым?»


Судьбы развернулись уста,

Слова слышны и стон:

«Не нужна смерти красота,

В бою погибнет он!


Ведь жизнь, как быстрая река,

Несется шумно, лихо…

Прославлен будет на века

В сказаниях и мифах!»


Печален стал богини лик,

Вздох потрясает грудь,

С трудом сдержала громкий

крик,

С лица не сходит грусть.


«Погибнуть сыну суждено!

Сложить печально руки?

Судьбы решение – одно…

А ей, Фетиде, муки!


Но, как судьбу перехитрить?

Нить Мойры не отнять!

Иль в ожиданье смерти жить?

Она – богиня!.. Мать!»


Решенье мудрое пришло.

Решительно и смело,

Наперекор судьбе, назло,

Взялась она за дело.


Чтоб зелье сделала из трав,-

Гекату упросила.

Чтоб сын неодолимым стал,

На Стикс купать носила.


И, поместив в огонь печи,

Ахилла закаляла,

Росою, собранной в ночи

Жар тела утоляла.


Он для меча неодолим, -

С судьбой играет в прятки,-

Но есть изъян, всего один,

И место его – в пятке.


Ахилл об этом и не знал,

Как тело закаляла,

Когда вокруг огонь пылал,

За пятку мать держала.


Курс не доведен до конца.

Увидев сына… Печь,

Гнев обуял царя, отца,

Он обнажает меч.


Бежит Фетида на Олимп,-

Палей туда не смеет…

Что происходит только с ним?

От ярости немеет…


Средь девушек живет Ахилл,

Забавы те ж, одежда,

И внешностью похожим был,

В оружии – невежда!


Идет война не первый год

В сражениях под Троей,

Страдает греческий народ,

В Аид идут герои…


Оракула такой ответ:

«Вы не возьмете Трою,

Пока средь вас Ахилла нет!»

Но, где найти героя?


На розыск послан Одиссей,

Он разыскал героя.

Прошло всего двенадцать дней,

И сдалась грекам Троя!


Но в битве той погиб герой,

Войну закончив ту,

Ему попал Парис стрелой

Точнехонько – в пяту!

Лицам, не терпящим стихотворной формы, предлагается проза:

Брачные отношения Пелея и Фетиды закончились появлением на свет мальчика, которого родители назвали Ахиллом.

Заботливая мать обратилась к богине судьбы Мойре, чтобы узнать, какая участь уготовлена ее сыну. Ответ был для матери неутешительным.. Печально вздохнув, Мойра сказала:

- Твоему сыну суждено стать одним из величайших героев, но он погибнет в бою.

Фетида решила обмануть судьбу, сделав своего сына бессмертным. Она купала младенца Ахилла в мертвых водах Стикса, реки царства бога смерти Аида. Погружая его тело в леденящие струи, мать держала сына за пятку. После купания Фетида помещала сына в горящую огнем неугасимым печь.

Как-то Палей увидел Фетиду, несущую сына к печи. Палей, не зная замыслов матери, бросился к жене с обнаженным мечом. Богиня бежала… Брак был Зевсом расторгнут. Но мать продолжала оберегать сына от возможности взять в руки свои оружие. Фетида спрятала Ахилла во дворце царя Ликомеда на острове Скирос. Там Ахилл жил, одетый в женские одежды среди дочерей Ликомеда. Здесь от тайного брака Ахилла с дочерью Ликомеда – Деидамии родился сын Пирр, прозванный позднее Неоптолемом.

Оставим на время Ахилла проводить весело время в окружении множества прекрасных девушек и перенесемся на Олимп, где боги собрались устроить веселую трапезу, сопровождаемую употреблением амброзии – напитка бессмертия. На пир богов-олимпийцев не была приглашена богиня раздора – Ирида. Мстительная богиня во время пира бросила на стол золотое яблоко, на котором было написано – «Самой красивой из богинь». Сразу же между богинями вспыхнула ссора из-за права обладать этим яблоком, поскольку каждая считала себя самой красивой. Особенно страстной ссора была между богинями Афиной, Герой и Афродитой. Эти три богини обратились к Зевсу с просьбой разрешить их спор. Зевсу было трудно решить этот вопрос. Афина была его дочерью, родившейся из его головы. Гера – женой. А Афродита – была богиней любви и красоты, силу которой испытал на себе любвеобильный бог богов. Зевс, понимая, что ему справедливо спор не разрешить, отослал богинь на суд к сыну Троянского царя Париса. Парис испытывал затруднения при разрешении этого вопроса, поскольку все три богини были прекрасны. Богини, видя то, что Парис не может присудить яблоко ни одной из них, решили подкупить его обещаниями. Гера обещала Парису бессмертие, Афина – мудрость, а Афродита обещала дать ему в жены самую красивую женщину земли. И Парис без колебаний отдал яблоко Афродите. Гера и Афина, разгневанные, улетели на Олимп, пообещав отомстить Парису. Самая красивая женщина Елена Спартанская была замужем за царем Менелаем. С помощью Афродиты Парис похитил Елену. Оскорбленный муж, Менелай, обратился ко всем греческим правителям помочь ему отомстить похитителю. Те дали согласие. Началась Троянская война.

В первые годы войны греки долго терпели поражения. Решено было обратиться к прорицателю Калханту. Тот сказал:

- Вы только тогда станете побеждать, когда в ваших рядах появится Ахилл.

Но, где искать его? Стало известно, что мать Ахилла Фетида прячет сына на острове Скирос.. Ахейские (греческие) вожди отправили на остров Скирос посольство во главе с Одиссеем. Одиссей и его спутники проникли во дворец царя, переодевшись купцами. Перед собравшимися девушками положили женские украшения, а в стороне от них были положены щит и меч. Девушки, и Ахилл подошли к украшениям. Долго любовались ими, примеряя. По знаку, данному Одиссеем своим спутникам, был издан сигнал тревоги. Девушки от страха разбежались, а Ахилл схватил щит и меч. Одиссей уговорил Ахилла принять участие в Троянской войне.

Ахилл стал готовиться к войне. Самим Гефестом были выкованы доспехи Ахилла, меч его тоже вышел ил горнила бога-кузнеца.

Хотя следует поискать и реальных возможностей поисков вооружения главного героя Троянской войны. Ахилл являлся прообразом будущих рыцарей, хотя, как и все греки его времени, привык сражаться пешим. Он был полностью в броне в отличие от других греков; открытых мест в ней не было. Пятки героя были единственным открытым местом. Доспехи и меч Ахилла были стальными, у всех остальных – бронзовыми. Этим и объяснялась неуязвимость его.

Кого вел в бой Ахилл? «Мирмидонян»»,-говорит Гомер. Может, такое название люди Ахилла получили из-за своей многочисленности? А скорее всего, причиной тому были предшествующие события:

Один греческий миф говорит о том, что Эак, дед Ахиллеса, потерял весь свой народ во время мора, насланного Герой. Но по его просьбе его отец Зевс превратил в людей муравьев, и поэтому новый народ стал называться «мирмидоны», «мирмидоняне», «мирмидонцы»

Другой греческий миф говорит о том, что Зевс превратился в муравья, вполз в полюбившуюся ему женщину Эвримедузу, и от этой связи народились мирмидоняне - муравьиный народ, народ Ахилла.

Описывать Троянскую войну не станем. Сообщим о том, что от рук Ахилла пали почти все воины –герои троянские. Но и сам Ахилл не избежал смерти, Парис, виновник Троянской войны, поразил стрелой Ахилла, попав ему в пятку. Умер Ахилл от заражения крови. Отсюда существует понятие об уязвимом месте человека, именуемом «ахиллесовой пятой»

Прах Ахилла был захоронен у мыса Сигей, при входе в Геллеспонт со стороны Эгейского моря

Куда делся магический щит, подаренный Гефестом Ахиллу, щит, который давал обладателю его власть над человечеством?

Много веков и Трою, и Ахилла, и его могущественное оружие считали только мифом. Лишь в 19-ом веке стало известно - Троя действительно существовала, а Ахилл был реальным историческим персонажем...

В 1941 году по приказу фюрера археологи отправились на поиски щита, который должен был принести победу войскам Рейха! Магические доспехи легендарного греческого героя немецкие ученые искали ...


^ РАССВЕТ ИЛИ ЗАКАТ БОСПОРА?


Лето. Раннее утро. Легкая дымка нависла над водами залива, едва заметно, нежно

касаясь их. Над водами носятся чайки, высматривая добычу. Тишина нарушается их криками. Город притих и живет ожиданием прибытия в Пантикапей представителя Понтийского царя Митридата VI Евпатора. Что ожидает горожан? По городу ползут разные слухи, один нелепее другого. Но вот из-за мыса показались корабли. Все ближе и ближе они к Пантикапею. Идущие в кильватер друг за другом триремы, втягиваются в гавань. На флагштоках развеваются знамена с полумесяцем и звездой, символы царя Понта. На судах находятся воины, уставшие за трехсуточный переход Черного моря. Они рады тому, что переход через море был благополучным. Будущее сокрыто от них, но они не слишком задумываются над этим. Они прибывали на Боспор после сражения со скифами, когда их на помощь в борьбе с ними пригласили херсонесцы.. Прибывших в Пантикапей, встречает у причалов боспорская знать. Диофант сразу заметил разницу во внешнем облике городов. Херсонес ничем не отличался от обычных греческих городов, он был и красивее и уютнее, но Пантикапей превосходил его размерами и множественными оборонительными сооружениями. Прямо из гавани Диофант направляется во дворец царя. Переговоры длятся недолго. Оговорены все детали отречения Перисада V от власти, Власть передается Митридату.


Гонцов послали к Митридату,

Власть Перисад отдать готов,

Из Понта прибыли солдаты,

Сам Диофант привез послов.


Неторопливый разговор, -

Вином наполнены бокалы,-

И частью Понта стал Боспор,

А Перисад царя вассалом!

Сколько раз верой и правдой служил своему господину выходец из славного города Синопы, Диофант. Многому научился у своего повелителя, многое из усвоенного пригодилось ему в его нелегкой службе. А служба была разной. То он становился полководцем, ведя за собой армию, то превращался в дипломата. И кто знает, не будь у него дипломатических способностей, смог бы Митридат VI Евпатор закрепить за собою то, что добывалось силой оружия? От Диофанта требовались и решительность, и быстрота действий. Царь Понта не терпел медлительности. Хорошо усвоил полководец греческое изречение: «Bis dat, qui cito dat» По-русски оно звучит: «Тот дает дважды, кто быстро дает!» Но главное правило, которое он вынес и усвоил, как непреложную истину: «Никому и никогда не доверять!» Не доверять, особенно тогда, когда всей душой и каждой клеточкой своего тела, хочется этому последовать. Второй приезд Диофанта в Пантикапей разительно отличался от первого. На этот раз он прибыл сюда на кораблях Херсонеса, в зените своей славы. Благодарные жители Херсонеса поставили Диофанту памятник, с описанием его побед. Но, на Боспор с ним прибыло немного солдат. Ровно столько, чтобы надежно охранять его особу и чтобы вызывать почтительность и уважение к ней. После обильного ужина Диофант стал собираться на корабль. Несмотря на уговоры царя Перисада отдохнуть в отведенных ему для сна покоях, понтийский полководец отказался. На лице Перисада промелькнула и исчезла тень досады, вызванное тем, что столь высокий гость отказался от предложенного ему самого почетного и удобного помещения во дворце. Как ни быстрым было изменение выражения лица, Диофант заметил его, но вежливо и твердо повторил свой отказ. У понтийского полководца имелось на этот раз больше времени и возможностей сравнивать Херсонес с Пантикапеем. Херсонес был истинно греческим городом, к таким, какими их привык видеть понтийский полководец. А Пантикапей соединял в себе эллинизм с самым обычным варварством. А Диофант знал не на словах коварство варваров, восточных сатрапов, чтобы доверять им? Но не только это заставило Диофанта отказать гостеприимному хозяину. Было слишком тепло, и ночлег на корабле был предпочтительнее душного с обилием благовоний дворцового помещения. Легкое покачивание на волнах снимало душевную нагрузку, физическое утомление, накопившееся за день. Но главное, внутреннее спокойствие,- на корабле Диофант был значительно в большей безопасности. Пробраться врагу на корабль было значительно труднее, чем подкрасться с кинжалом в переходах дворцовых покоев. Вернувшись в сопровождении воинов на корабль, Диофант улегся на приготовленное ложе и долго ворочался, не в силах уснуть. Сдержанный в пище и вине, сегодня вечером он выпил вдвое больше обычного, и, следуя варварским обычаям, пил вино, неразбавленным водой. Он много съел осетрины, приготовленной по местным правилам, с множеством специй, в том числе и с зернышками граната. Рыба была необычайно вкусной, куски ее так и таяли во рту… Диофант вспомнил обрюзгшее лицо Боспорского царя, его нервозность. «Да, слабым стал потомок первого Спортока, ни силы военной, ни золота в казне, ни мощи в членах!» Вино, беспутная жизнь подорвали здоровье Боспорского царя. И становится понятным, почему он отрекается от власти. Ему угрожают не только внешние враги, но и собственное окружение. И еще, нельзя было не заметить, что передача власти иноземцу, пусть и с таким популярным именем, как Митридат Евпатор, многими из окружения царя воспринимались неприязненно. Угрозу самому себе Диофант почувствовал интуитивно. Можно было не сомневаться, что во дворце Перисада зреет заговор…Диофант поднялся с ложа и выбрался на палубу. Ночь была тихой и темной, каковыми и бывают летние ночи на Боспоре. От поверхности моря веяло прохладой, По поднятию и опусканию судна можно было судить о спокойном дыхании уснувшего моря.

На юго-востоке темных небес едва прослеживалась тонкая полоска серпа месяца. Но вместо одной звезды, как это было на знамени Евпатора, на темном бархате ночи сияло множество ярких звезд. Береговая линия города терялась в темноте, Ни одного огонька на всю уснувшую округу. Диофант присел на бухту просмоленного каната и незаметно для себя задремал. Привычку спать сидя, он сохранил еще с ранних военных походов, когда только таким способом можно было восстановить силы перед боем. Разбудили его многочисленные звуки на берегу. Хотя еще солнце не стало подниматься и косые лучи его не коснулись стен храма Аполлона на вершине горы, а город пришел в движение. Первым желанием было отправиться на лодке к берегу, но осторожность восторжествовала. Прибывшие на корабль двое его солдат, рассказали, что в городе восстание. Царь убит. Идет расправа над близкими ему людьми и группой понтийских воинов, оставшихся на берегу. Лицо Диофанта не изменилось, оно оставалось бесстрастным, когда он выслушивал донесение своих солдат. Потом он велел сниматься с якоря, поднять паруса и взять курс на Херсонес.

1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   19

Поиск по сайту:



База данных защищена авторским правом ©dogend.ru 2014
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Уроки, справочники, рефераты