Домой

Взатылок дышат злобным духом




НазваниеВзатылок дышат злобным духом
страница14/19
Дата29.01.2013
Размер3.29 Mb.
ТипДокументы
Чертова баня
Подобные работы:
1   ...   11   12   13   14   15   16   17   18   19

ГЮЛЯШ-ХАНУМ


Что деву молодую ждет,

Пусть будет знатна и богата?

Быть может не палач, молва ее убьет,

Когда нарушены законы шариата?


Неточности в легенде есть,

В пространстве времени сместились лица,

Но торжествуют ревность месть

Добру условий нет, чтоб появиться

Туды-Мангу-хан был похож на быка с вывороченным брюхом, к тому же был он хром и кривил на один глаз. И все дети вышли в отца, одна Гюляш-Ханым росла красавицей. Но Туды-Мангу-хан говорил, что она одна похожа на него. Самые умные люди часто заблуждаются. В Солгатском дворце хана жило триста жен, но мать Гюляш-Ханым занимала целую половину, потому что Туды-Мангу-хан любил и боялся ее. Когда она была зла — запиралась у себя, тогда боялся ее хан и ждал когда позовет. Знал, каков бывает нрав у женщины, когда войдешь к ней не вовремя. А в народе говорили, будто ханша запирается неспроста. Обернувшись птицей, улетает из Солгатского дворца в Арпатский лес, где кочует цыганский табор Ибрагима. Попытался было сказать об этом хану главный евнух, но побелело от гнева ханское око, и длинный чубук раскололся о макушку старика.


Помнил хорошо хан, что вместе с Гюляш-Ханым пришла к нему удача — так наворожила ее мать. И любил хан цыганку-жену, потому что первым красавцем называла его когда хотела угодить. Улыбался тогда Туды-Мангу-хан, и лицо его казалось чебуреком, купающемся в курдючном сале. И всегда, когда хан шел на Ор, он брал с собой Гюляш-Ханым на счастье, чтобы досталось побольше дичи и была она поценнее. Один раз добыл столько, что понадобилось сто арб. Была удача большая, потому что Гюляш-Ханым не оставляла хана, даже когда он скакал на коне. Но арбы шли медленно, а хану хотелось поскорее домой. Позвал он Черкес-бея и поручил ему казну и Гюляш-Ханым, а сам ускакал с отрядом в Солгат. Весел был хан, довольны были жены Скоро привезут дары. Только не всегда случается так, как думаешь.


Красив был Черкес-бей, строен, как тополь, смел, как барс, в глазах купалась сама сладость. А для Гюляш-Ханым настало время слышать, как бьется сердце, когда близко красавец. Взглянула Гюляш-Ханым на Черкес-бея и решила остаться с ним — обратилась в червонец. Покатился червонец к ногам бея, поднял он его, но не положил к себе — был честен Черкес-бей,— а запер червонец в ханскую казну. Честным поступком не всем угодишь.


А ночью напал на Черкес-бея балаклавский князь, отнял арбы, захватил казну. Еле успел спастись Черкес-бей с немногими всадниками. И повезли Гюляш-Ханым с червонцами в Балаклаву.


В верхней башне замка жил греческий князь. К нему и принесли казну. Открыл князь казну и начал хохотать. Вместо червонцев — в казне звенел рой золотых пчел.

— Нашел, что возить в казне глупый Туды-Мангу-хан!


Вылетел рой, поднялся к верхнему окну; но одна пчела закружилась около князя и ужалила его прямо в губы. Поцелуй красавицы не всегда проходит даром. Отмахнулся князь и задел крыло пчелы. Упала пчела на пол, а кругом ее посыпались червонцами все остальные. Поднял от удивления высокую бровь балаклавский князь и ахнул: вместо пчелы у ног его сидела, улыбаясь, ханская дочь; загляделась на него.


Был красив Черкес-бей, а этот еще лучше. Светилось на лице его благородство, и в глазах горела страсть. Околдовало его волшебство женской красоты, и оттолкнул юноша ногой груду золота. Когда молод человек, глаза лучше смотрят, чем думает голова. Схватил ханшу на руки и унес к себе.


Три дня напрасно стучали к нему старейшины, напрасно предупреждали, что выступило из Солгата ханское войско. Напиток любви самый пьяный из всех; дуреет от него человек. А на четвертый день улетела Гюляш-Ханым из башни. Обернувшись птицей и улетела к своим, узнала, что приближается к Балаклаве Черкес-бей. Скакал на белом коне Черкес-бей впереди своих всадников и, услышав в стороне женский стон, сдержал коня. В кустах лежала Гюляш-Ханым, плакала и жаловалась, что обидел ее балаклавский князь, надругался над ней и бросил на дороге.

— Никто не возьмет теперь замуж.

— Я возьму, - воскликнул Черкес-бей, — а за твою печаль заплатит головой балаклавский князь.


И думала Гюляш-Ханым по дороге в Солгат — кто лучше, один или другой и хорошо бы взять в мужья обоих, и князя и бея, и еще цыгана Ибрагима, о котором хорошо рассказывает мать. Когда имеешь много, хочется еще больше.


А балаклавский князь искал повсюду Гюляш-Ханым и, когда не нашел у себя, пошел, одевшись цыганкой, искать в ханской земле. Через горы и долины дошел он до Солгата. На много верст тянулся город, но не было никого на улицах. Весь народ пошел на площадь к ханскому дворцу, потому что Туды-Мангу-хан выдавал младшую дочь замуж и угощал всех, кто приходил. Радовался народ. Сто чалгиджи и сто одно думбало услаждали слух, по горам горели костры; ханские слуги выкатывали на площадь бочки с бузой и бекмесом; целое стадо баранов жарилось на вертеле. Славил солгатский народ Туды-Мангу-хана и его зятя Черкес-бея.


Завтра утром повезут Гюляш-Ханым мимо мечети султана Бейбарса; будет большой праздник. Думала об этом Гюляш-Ханым, и что-то взгрустнулось ей. Подошла к решетчатому окошку в глухой переулок и вспомнила балаклавского князя.

— Хоть бы пришел!

И услышала с улицы, снизу, старушечий голос:

— Хочешь погадаю; вели впустить.

Велела Гюляш-Ханым впустить ворожею и заперлась с ней вдвоем.

— Гадай мне счастье.


Посмотрела Гюляш-Ханым на цыганку. Горели глаза безумным огнем, шептали уста дикие слова. Отшатнулась ханша. Упали женские одежды, и бросился к ней балаклавский князь. Бывает луна белая, бывает желтая. Посмотрели люди на небо, увидели сразу три луны: одну белую и две в крови. Подумали — убили двух, третий остался. Вскрикнула Гюляш-Ханым. Вбежал Черкес-бей. В долгом поцелуе слились уста. Мелькнуло лезвие ятагана, и покатились две головы любивших. Оттолкнул Черкес-бей тело Гюляш-Ханым и женился в ту же ночь на старшей дочери хана. Потому что не должен мужчина жалеть бабу.


Теперь от Солгатского дворца остались одни развалины. Совсем забылось имя Гюляш-Ханым. Но в осеннюю пору, когда у местных татар играют свадьбы, в лунную ночь видят, как на том месте, где был дворец хана, встречаются две тени. И спрашивает одна:

— Зачем ты погубил меня? И отвечает другая:

— Я любил тебя.

ДИВО-ДИВНОЕ



Давно это было. Люди жили, называя время то, веком золотым. И вдруг, ни с того, ни с сего, все враз изменилось. Казалось, что само время вспять повернуло, к временам первого творения. Горы, словно живые, в пляс пустились, сбрасывая с вершин огромные глыбы камня, с грохотом несущиеся вниз и сметающие все на своем пути. Ожили вулканы. Огромный Карадаг взорвался, взметнув на огромную высоту столб огня. Пытался и Аюдаг силу свою показать, да не хватило ее, чтобы величие человеку явить. Вспучился горб, вверх над водой поднимаясь, вздымались склоны-бока от тяжкого дыхания, раскачивались на них деревья из стороны в стороны, треща и ломаясь. Раскрыл огненную пасть он, чтобы жидкой лавой излиться, только пасть та находилась слишком близко от воды. Поднялась волна высокая, хлынула внутрь, и успокоился Аюдаг, застыл на века неподвижно. А земля тяжко стонала, растрескивалась, словно пытаясь разорвать в клочья покровы свои. Громами чудовищными, молниями ослепительными отозвались небеса. Ущелья, трещины глубокие, к самому центру зе6мли уходящие, появились. И полезла на свет оттуда нечисть разная, человеком прежде невиданная, вооруженная и клыками, и рогами, и ядом, брызжущим из разверстых пастей. Но человек иным уже был, чем в первые дни своего творения, и вооружение у него было не из дерева, примитивное, а металлическое. И метательные орудия у человека было. Правда, на первых порах монстрам удалось кое-где потеснить человека – сказывалась внезапность появления. Чем все чудовища, выплюнутые землей, там, в глубинах ее питались, не ведомо, но земной живностью, явно не гнушались – по вкусу пришлись и коровы, и овцы. И растениями тоже пользовались. Слышен был треск деревьев, треск костей, глухое чавканье. Стали люди с чудовищами, подземным миром выплеснутыми, сражаться. Перевес теперь был на стороне человека. Уступали монстры, землю трупами своими усеивая. Кажется, мал был разум у адских созданий, но поняли они, что днем им с человеком бороться не по силам стало. На ночной образ жизни, более им привычный, перешли. По ночам люди старались в леса и безлюдные места не появляться. Вроде бы исчезли страшилища, а нет-нет, и появляются на глаза отдельным людям. Как-то чабан отару овец перегонял с пастбища на пастбище. Заставило его это сделать пропажа овец. Странно, но собака звука не издала при приближении вора. Не торопясь, гонит овец своих чабан. Овцы – живность особая, не слишком послушная, так и норовит в сторону уйти. Вот и сейчас три овечки отбились. Направился к ним чабан. Погнал. Только слева в десятке метрах куча, как ему показалось желто-коричневой соломы показалась. Что заставило чабана к той куче направиться, он и сам сказать потом не мог. Длинной палкой пошевелил, да оказалась та солома слишком плотной и упругой. Хорошо, что ближе чабан не подошел… Взметнулась из кучи той голова змеиная, с раздвоенным языком Поразился чабан размерам головы. Была она величиной с бычью голову. Как парализованный, застыл человек, глядя в огромные блестящие глаза змеи. Ноги сами собой понесли прочь чабана, когда вверх туловище змеи стало подниматься. И об овцах забыл.

Потом уже думал, почему змея не погналась? Скорее всего, сытой была, овцу из отары его переваривала.

Да, страх велик, о чем тут говорить?..

От страха всякому возможно показаться.
Но, правду, все-таки рассказывал старик,

Змею увидев, начал заикаться.


КАТЕРЛЕЗ




Сейчас на месте того монастыря пустырь находится. А было время, и местность оглашался колокольным звоном, призывающим к молитве не только монашескую братию, но и верующих, проживающих в селе того же названия.

Недалеко от города Керчи, у села Войково, прежде Катерлезом называвшимся, в каменистой местности в XIX веке возник монастырь во имя святого Георгия. Сохранилось предание, что местный пастух каждые утро и вечер поднимался на гору для молитвы. Однажды утром, 23 апреля, он увидел молодого воина верхом на белом коне. Через год видение повторилось. На третий год пастух поднялся на гору же в сопровождении толпы старцев. Они увидели юношу, который в этот раз стоял на большом камне, рядом со своим конем. На камне остались отпечатки ног святого и конских копыт.

Для тех, кто забыл, сообщаем, что святой Георгий родился в Каппадокии, в Малой Азии. Его отец был христианином и принял мученическую смерть за веру. Георгий поступил на службу воином. Георгий совершил много подвигов. Один из них - победа над страшным змеем. Легенда повествует, что возле одного языческого города в Ливане поселился в болоте дракон, пожиравший молодых девушек. Дошла очередь и до дочери правителя этого города. Когда девушка стояла на берегу, ожидая смерти, появился на белом коне святой Георгий. Увидев змея, он устремился к нему и поразил чудовище в шею, по другой версии, обессилевший змей упал к ногам святого, и девица привела его в город на поводке, как пса. Горожане, узнав о подвиге Георгия и послушав его проповеди, приняли христианство и построили храм во имя Христа Спасителя.

За то, что Георгий прославлял Христа, ему отрубили голову.

Казнь великомученика произошла 23 апреля 303 года. В этот день ~ по новому стилю 6 мая – во всех церквах славят этого святого.

Появление образа святого Георгия вблизи Керчи в день 23 апреля было правильно истолковано: быть тут монастырю его имени.

Не всем являются святые,

Лишь тем, кто видит мир иным

Предвидит времена лихие,

Огонь, разруху, пепел, дым…


Где нужно основать обитель,

Откуда к Богу глас идет.

Их избирает сам спаситель,

По жизни праведной ведет.

Святого Георгия часто изображают на коне, копьем поражающего дракона. Под драконом чаще ассоциируется дьявол.

На Руси Георгий Победоносец стал одним из наиболее почитаемых святых. Крымские татары тоже чтили святого Георгия, они называли его Катерлезом, что в переводе означает "всадник на коне". Гора святого Георгия под Керчью стала особо почитаемой в народе. Здесь построили башенку, которую посещали богомольцы. Раз в году, 23 апреля, из церкви Иоанна Предтечи к горе совершался крестный ход с иконой великомученика Георгия.

Эта икона, по преданию, была также обнаружена на горе после встречи со святым Георгием и доставлена в церковь Иоанна Предтечи в Керчи. Однако на следующий день она исчезла из храма и снова явилась на Святой горе.

Задуматься сразу нужно было, почему знак свыше указывал на местность эту.

Именно здесь начал проповедовать апостол Андрей Первозванный, отсюда началось распространение христианства по Крыму, здесь были построены первые храмы. Поэтому основание монастыря должно было означать преемственность христианских традиций с древнейших времен.

Разрешение Святейшего Синода об открытии в Керчи заштатной общежительной киновии было получено 12 января 1859 года. Монастырь не получал денежной помощи от государства и должен был содержаться на собственные средства. Монастырь получил в пользование 21 десятину земли, пожертвованную керченским градоначальником и местным помещиком Константином Анатольевичем Хамарито. Но большая часть земли была непригодна для сельскохозяйственной обработки. Поэтому доходы монастыря состояли из пожертвований, платы за обряды, кружечных сборов и процентов от банковского капитала, основная часть которого была пожертвована архиепископом Иннокентием при образовании Катерлезской киновии.

Братия монастыря была малочисленна

Постепенно число монахов возросло, в 1894 году здесь проживало 24 насельника. Монастырская церковь стала мала, поэтому решено было строить новый зимний храм. Его освятили в 1898 году во имя святых Антония и Феодосия, угодников Печерских. Здесь хранились мощи восьми святых Православной Церкви: святого апостола Андрея Первозванного, святого Анфима, святого великомученика Пантелеймона, святого Павла Патриарха, святого Космы бессребреника, святых мучеников Христофора, Хрисанфа и Фотинии.

К сожалению, внутренняя жизнь Катерлезской обители складывалась не всегда по Божьим законам, нарушался монастырский устав. Таврическая духовная консистория не один раз разбирала жалобы монахов, стараясь навести в обители порядок. Но мир и спокойствие в монастыре так и не наступили, поэтому в 1900 году епархиальное начальство решило преобразовать мужской монастырь в женский.

Первой настоятельницей Катерлезского женского монастыря стала игуменья Леонида. Прежде она была монахиней Московского Страстного монастыря. Вначале, несмотря на небольшое число монахинь, жизнь в обители стала налаживаться. Но с появлением послушницы Евдокии все изменилось. Настоятельница Леонида часто болела, поэтому Евдокия занялась ведением хозяйства в монастыре. Она по-разному относилась к монахиням: поддерживала одних и притесняла других, что приводило к ссорам Инокини не утруждали себя работой, основным источником доходов в монастыре становится сбор пожертвований. Духовная консистория решила сменить руководство, новой игуменьей назначили монахиню Ксению, а казначейшей послушницу Клеопатру. Новым благочинным монастыря стала настоятельница Топловской обители Параскева, Из обители пришлось удалить особенно активных нарушительниц спокойствия, и постепенно здесь воцарились мир и взаимное уважение. Это подняло авторитет обители среди местного населения, увеличилось число богомольцев.-

Тревожные годы революции и гражданской войны мало изменили жизнь монастыря. Но после установления Советской власти у женской обители начались проблемы, Катерлезский монастырь стал первым монастырем в Крыму, прекратившим свое существование.

В 1921 году Керченский уездный совет принял решение о закрытии монастыря и создании на его территории трудовой колонии. Часть монахинь, желающих сохранить постриг, переехали в Космо-Дамиановскую киновию, остальные остались в своей обители, но вынуждены были подписать документ об отказе от монастырского послушания. Они работали в саду и на виноградниках, разводили животных.

На территории монастыря был открыт детский дом. Верующие поселка Катерлез просили передать им церковь святого Георгия в безвозмездное пользование. Но Крым ЦИК отказал, мотивируя тем, что действующая церковь не может находиться рядом с детским учреждением. В 1924 году Керченский райисполком и вовсе решил ликвидировать и детский дом и церковь.

Все здания были разобраны на стройматериалы. Так погиб Катерлезский монастырь и церковь святого Георгия. И этого показалось мало. Узнали, что люди ходят молиться к камню, на котором когда-то Георгий-Победоносец показался, приказали камень тот убрать, долго камень не поддавался. Применили взрывчатку. От нескольких взрывов он разлетелся на куски, но часть камня с отпечатком копыта осталась.

До настоящего времени в народе сохранилась память об этом святом месте. Память о прошлом сама по себе умирает, если событие было незначительным, хотя и производило на людей впечатление своей необычностью. А бывает и так, что память уничтожают насильственно, и тогда обязательно рождается легенда.

Что делать? Что делать, коль память вредна?

Явилась та память от Бога.

Стереть невозможно – она не видна,

К тому же хранится у многих.


Разрушены стены – не видно следа,

Нельзя разобрать – подорвали!

Над памятью нашей нависла беда,

А вытравить – средства не знали…


^ ЧЕРТОВА БАНЯ



Зло и добро рядом ходят. И в добром деле частица зла имеется. Где зло, а где добро, человеку дано право выбирать, вот только слеп человек. Кто поможет в выборе? Дух добрый, Аллахом посланный, или человек, на службу шайтану ставший? Чаще цыган служит шайтану, потому что нет у цыгана бога, которому он бы молился. О таком цыгане, шайтану служившем, речь идет:

Помните грот в скале за Кадык-койской будкой? Ну, тот самый, куда путник, идущий по дороге, сворачивает, чтобы воды холодной напиться, струйкой льющейся из скалы. Здесь в старые времена баня придорожная стояла, чтобы путник не только воды сладкой, холодной испил, но и тело уставшее от долгого пути, водой омыть.

Начал строить ее один из местных богачей, богатство свое не совсем добрыми делами наживший. Решил к концу пути жизненного грехи искупить, омывая тело бедных путников. Не успел искупить грехи, не достроив баню, на суд к Аллаху пошел. А достраивал баню кузнец-цыган, о котором никто доброго слова сказать не мог. Говорили старики, случайно в темное время по дороге идущие, что светом нехорошим сизо-багровым оконце бани светился. Такой свет дает только человеческий жир. От таких разговоров не только заманить помыться в баньке не удавалось, но добрые люди, застигнутые ночью в пути, спешили обойти стороной место то, злополучное.

Некоторые старики не исключали и того, что в бане той живет сам шайтан. Кому не известно, что любит шайтан посмеяться над недостатками тела человеческого? А где их рассмотреть, как не в бане, когда люди голые. Как-то удалось шайтану подсмотреть у Талип-аги, такого почтенного господина, такой недостаток, узнав про который вся деревня прыскала от смеха.

Люди наблюдательные установили странные совпадения: в те дни, когда кузнец свою баню навещал, всякие напасти обрушивались на деревню. То пропадала лошадь, то корова оказывалась без вымени, то деревенский бугай возвращался быком понурым…

Может, так шайтан над жителями деревни шутил, может это, были проделки кузнеца, кто знает? Да и цыган внешностью мало, чем от шайтана отличался. Такой же черный, волосатый, с клыками изо рта торчащими. Один правый глаз был, вместо левого – глубокая ямка. Одним глазом цыган, как буравом сверлил человека. Неприятно от такого становилось, голова долго болела. Откуда он взялся, кто был отцом его, деревня не знала? Только все замечали, что кузнец избегал ходить в мечеть; а мулла не раз говорил, что из жертвенных баранов на Курбан-байрам самым невкусным всегда был баран цыгана; хуже самой старой козлятины.

Находились люди, которые этим рассказам про кузнеца, не верили. Один из таких поплатился за свое неверие. Как-то Коктебельский мурза, который не верил тому, о чем говорили в народе, проезжая однажды мимо грота, вздумал сдержать лошадь, чтобы воды испить, так лошадь стала так горячиться, так испуганно фыркать, что мурза решил в другой раз не останавливаться. Что-то заставило его оглянуться? Оглянувшись, он увидел, как на бугорке сами собой запрыгали шайки для мытья. Много и такого случалось, о чем на ночь лучше не рассказывать…

У кузнеца была дочь, звали ее Сальгэ. Берег ее страшный цыган, как глаз своей единственный. Но, разве от любви кого-то спрячешь? Что было у Сальгэ с соседским сыном Меметом, знали лишь он да она. Надо бы к цыгану свата посылать, да Мемет о том и думать боялся. Решил бежать с невестой в соседнюю деревню.

Дождались, когда цыган-кузнец в бане время проводил, пил заморскую водку, Мемет и Сальгэ решились на побег. Прыгал месяц над их головами, когда конь по дороге скакал. А может месяц, став косым из полной луны, прыгал, смеясь над косым цыганом, у которого дочь похищали?..

Много и долго пил цыган, шайтану рюмку подставляя, требовал

— Наливай еще! Наливай полную!

— Не довольно ли? — останавливал Шайтан. — Давай лучше над козским муллой посмеемся? Слышишь скрип арбы? Это он возвращается из Мекки... Грезится старику, что выйдет он завтра, а ему навстречу вся деревня сбежится, станут все на колени и будут кричать: “Святой хаджи!..

Шайтан не закончил речь свою, распахнул дверь бани, выскочил наружу. Шарахнулись волы, перевернулась арба, и дремавший мулла с ужасом увидел, как вокруг него забегали, зажигаясь, серные огоньки. Хотел слово святое сказать, да от страха позабыл. Подхватила его нечистая сила, понесла и бросила с размаха на пол бани. Голый, без чалмы, с бритой головой и с оплеванной бородой, валялся на полу имам, а бесы обливали его чем-то липким и грязным. Ой, и хохотал же шайтан. Дрожали от смеха его стены бани.

- Кишки надорвешь, смеялся шайтан. - То-то завтра будет потеха! На коленях стоит глупый народ, ждет своего святого, а его привезут пьяненького-пьяненького, да всего в нечистотах!

Не стерпел обиды мулла, вспомнил святое слово и сразу же очнулся на своей арбе, чистый и нетронутый. Арба за это время уже отъехала далеко от грота. «Наверное, приснилось мне все это?»– подумал мулла. В слух же прошептал: «Да будет благословенно имя Аллаха!

И начал опять дремать.

А в бане продолжал хохотать Шайтан. Дрожали стены бани, шайки до потолка прыгали.

— Наливай еще, — кричал цыган.

— Постой! Слышу, скачет кто-то! – прервал его шайтан. Ох, и повеселимся!...

Выскочили вихрем нечистый с цыганом на дорогу. Шарахнулась от них лошадь Мемета, и свалился он со своей невестой прямо к ногам шайтана.

— А, так вот кого еще принесло к нам! Души его, — крикнул Шайтан, а сам схватил завернутую в шаль девушку и бросился с ней в баню.

Зарычал цыган яростно, и всадил отравленный кинжал по самую рукоять между лопаток обезумевшего от страха Мемета.

А из бани доносился вопль девушки, насилуемой. “Будет потеха, будет хорошо и мне сегодня”, подумал цыган и, шатаясь, пошел к бане.

В невыносимом чаду шайтан душил распростертую на полу обнаженную девушку, и та трепетала в последних судорогах.

— Бери теперь ее, если хочешь! – крикнул шайтан цыгану

Обхватил цыган девушку железными руками, прижался к ней... и узнал дочь...

— Сгинь! — крикнул он не своим голосом.

Исчез Шайтан. Уговор у него на это слово с цыганом был.

— Воды, воды, отец! – стонала девушка.

Бросился цыган к гроту, а оттуда наружу валили клубы удушливых серных паров. Упал и испустил дух цыган.

Ранним утром проезжие татары нашли на дороге три трупа и похоронили их у стен развалившейся за ночь бани.

Чертовой баней стали называть в народе это место.

Грот остался, из скалы по-прежнему вода струиться, а шайтан в тех местах больше не появлялся. Впрочем, кто знает, где объявиться еще шайтан?

1   ...   11   12   13   14   15   16   17   18   19

Поиск по сайту:



База данных защищена авторским правом ©dogend.ru 2014
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Уроки, справочники, рефераты