Домой

Пособие для нефилологов (Для старшеклассников и студентов, занимающихся дополнительным самообразованием) русская литература в двадцатом веке




НазваниеПособие для нефилологов (Для старшеклассников и студентов, занимающихся дополнительным самообразованием) русская литература в двадцатом веке
страница9/9
Дата28.01.2013
Размер1 Mb.
ТипЛитература
«до свиданья, наш ласковый миша»
Подобные работы:
1   2   3   4   5   6   7   8   9

^ «ДО СВИДАНЬЯ, НАШ ЛАСКОВЫЙ МИША»:

ЛИТЕРАТУРНЫЙ ПРОЦЕСС 80-х – 90-х ГОДОВ


Как и во времена абсолютизма Николая Первого, при брежневском «застое» единственной общественной отдушиной становится литература. Ранняя смерть В. Высоцкого во время московской Олимпиады встретила отклик среди подавляющего большинства народа. Забыв про олимпийские баталии, сотни тысяч людей выстроились от театра на Таганке до Ваганьковского кладбища, где состоялись похороны любимого барда. Слава Высоцкого после его смерти не только не угасла, но еще больше возросла. Его песни звучали «от подворотни до Кремля». Всенародно признанный поэт при жизни так и не увидел своих стихов опубликованными. Только после смерти Высоцкого Роберт Рождественский пробил в печать сборник его избранных стихотворений под названием «Нерв». Небольшая книжка сразу стала библиографической редкостью, ее покупали на черном рынке по цене в десятки раз выше номинала.

В 80-е годы наблюдался настоящий бардовский бум. Тысячи юношей и девушек отправлялись в экспедиции и турпоходы с неизменной спутницей – гитарой. Вечерами у костра звучали песни. Были среди них и эстрадные шлягеры, и самодельные однодневки. Но чаще звучали песни признанных классиков жанра – Владимира Высоцкого, Булата Окуджавы, Юрия Визбора, Александра Городницкого, Юрия Кима. Неформальное движение любителей авторской песни приобрело всесоюзный размах. Его наиболее стойкие участники стали самовольно съезжаться на ежегодный Грушинский фестиваль. Власти вынуждены были смириться с активностью неформалов.

В то же время в официальной прессе преобладала так называемая «секретарская» литература. Чиновники от Союза писателей публиковали свои пухлые романы, которые не пользовались спросом, но приносили их авторам солидные гонорары и престижные премии. Только в обстановке холуйства перед властью мог родиться самый постыдный советский «литературный проект» - представить в виде писателя генерального секретаря ЦК КПСС Л.И. Брежнева. Группой литераторов в короткий срок были написаны три книжки – «Малая земля», «Целина» и «Возрождение». Авторство было приписано Брежневу. Их издали миллионными тиражами, выпустили записи на долгоиграющих пластинках, ведущие народные артисты исполняли их по телевидению и по радио, театры ставили спектакли, школьники в обязательном порядке писали по ним сочинения. «Автор» был причислен к выдающимся писателям и получил Ленинскую премию по литературе.

Общество ответило лавиной устных антибрежневских анекдотов. Однако между общественным мнением и официальной пропагандой существовала громадная пропасть. В открытой печати любые критические намеки на престарелого вождя решительно пресекались. Стоило журналу «Аврора» во время «всенародного» празднования 75-летия Брежнева опубликовать рассказ «Юбилейная речь» Виктора Голявкина – и журнал немедленно закрыли, а сам писатель на несколько лет был отлучен от печатного станка.

Вместе с тем в годы «застоя» появлялись действительно талантливые произведения, осмысляющие место человека в истории и в современном мире. Большой резонанс вызвала публикация романа Чингиза Айтматова «Буранный полустанок» («И дольше века длится день»). Произведение, сочетавшее в себе злободневную публицистику и философскую притчу, вызвало массу противоречивых откликов. Роман киргизского писателя сравнивали с выдающимися достижениями латиноамериканской литературы (произведениями Луиса Борхеса, Габриэля Маркеса и других). Во всяком случае «Буранный полустанок» получил значительное признание не только в СССР, но и за рубежом.

Показателем новых веяний в советской литературе и в общественной атмосфере стали публикации автобиографической прозы Валентина Катаева («Алмазный мой венец», «Уже написан Вертер»). В них революционное прошлое предстало перед советским читателем с неожиданной стороны – как время чрезвычайных лишений, вынужденных компромиссов со своей совестью, преступлений против человечности. Хотя многое еще приходилось вычитывать между строк, но грядущий приговор кровавой коммунистической системе уже обозначался.

Характерным было опубликование романа Михаила Алексеева «Драчуны». Автор принадлежал к когорте обласканных властью писателей-партийцев. Тем не менее, пытаясь выдержать высокую нравственную планку, заданную писателями-деревенщиками, он обратился к ранее запретной теме – массовому голоду 1933 года. Вопреки историческим реалиям, эта катастрофа российской деревни, вызванная людоедской политикой коммунистической партии, предстала в качестве простого стихийного бедствия. Когда критик Михаил Лобанов попытался раздвинуть рамки освещения исторических событий, его обвинили в антисоветизме. Статья Лобанова в журнале «Волга», посвященная роману «Драчуны», подверглась осуждению партийными идеологами, а редактор журнала, допустивший промах, был немедленно уволен.

Совершенно иной уровень правды, глубокая боль за русский народ были явлены в повести Валентина Распутина «Пожар». В ней яркими художественными образами отображен страшный процесс деградации русского народа, лишенного своих корней. Пьянство, воровство, хулиганство, безразличие к окружающим, наплевательское отношение к труду – вот далеко не полный комплекс пороков превращенного в население народа, «строителя коммунизма», итог бесчеловечной политики «воспитания нового человека».

Избрание на пост генерального секретаря ЦК КПСС М. С. Горбачева в 1985 году стало поворотным пунктом как в истории страны, так и в истории литературы. Либерализация стагнирующего коммунистического режима пошла ускоренными темпами. Важной вехой в этом направлении стала политика «гласности». Начавшись с допущения ограниченной критики «недостатков» и открытия «запретных имен», она лавинообразно переросла в отторжение тоталитарной коммунистической системы. Газеты и журналы стали публиковать острые материалы, подчас противоположные точки зрения. На их страницах основное место заняли произведения ранее запрещенных авторов. В результате тиражи периодических изданий выросли в десятки и сотни раз, достигнув миллионных отметок.

Читатели смогли свободно читать книги, за которые раньше им реально грозили тюремные сроки. Произведения Александра Солженицына, Владимира Войновича, Василия Аксенова, Владимира Максимова, Анатолия Гладилина, Сергея Довлатова и других эмигрантов появились в свободном доступе. Широко распространялись книги западных авторов, ранее считавшиеся «антисоветскими». Из оригинальных романов, написанных в годы «перестройки» и получивших общественный резонанс, можно выделить разве что «Белые одежды» Владимира Дудинцева и «Дети Арбата» Анатолия Рыбакова. В конечном итоге внимание читателей перекинулось с художественной литературы на злободневную журналистику, политические дебаты, статьи экономистов и историков.

Знамением времени стала молодая рок-поэзия. Из подполья на широкую сцену вышли протестные настроения представленные рок-группами «Кино» Виктора Цоя, «Алиса» Констанита Кинчева, песнями Александра Башлачева. Общий настрой можно выразить рефреном одной из песен: «Мы ждем перемен!» Наряду с этим присутствовало и откровенно асоциальная медитативная рок-поэзия, представленная творчеством Бориса Гребенщикова.

Одновременно началась активная кампания по возвращению «забытых имен». Читатели в Советском Союзе знакомились с запретными ранее произведениями Ивана Бунина и Александра Куприна, написанными в эмиграции. Открывали совершенно новых для себя писателей (например, великолепного исторического романиста Марка Алданова). Стали печатать даже произведения бывших белогвардейцев: романы Петра Краснова, стихи Николая Туроверова и Арсения Несмелова, воспоминания Антона Деникина. В печати появлялись произведения ранее неизвестных литераторов-эмигрантов. Но большинство имен говорило что-то только узким специалистам. Чрезвычайную популярность приобрело разве что творчество Владимира Набокова, чей скандальный в прошлом роман «Лолита» стал на некоторое время культовой книгой.

Общество активно обсуждало литературные новинки и актуальную публицистику. Эпоха «гласности» была порой радужных надежд. Людям казалось, что также как совершился переход к свободному слову, легко можно преодолеть экономические неурядицы и политическое неустройство. Можно сказать, что преобладало настроение розового оптимизма. В результате, практически без серьезного обсуждения, народ принял решение о коренном сломе общественного строя. «Социализм с человеческим лицом» уже не устраивал, страна взяла курс на капитализм. Вслед за роспуском КПСС развалился и Советский Союз. Первый президент СССР Михаил Горбачев оказался и последним его руководителем. Наступила новая эпоха.

Вслед за крахом социалистической экономики наблюдался рост алармистских (тревожных) настроений. Новая Россия, можно сказать, находилась в руинах. Показателем накопившихся социальных страхов стала повесть Александра Кабакова «Невозвращенец». В ней в форме антиутопии рисовалось безрадостное будущее страны «победившего капитализма» с нищим населением, жесткой диктатурой и всевластием органов госбезопасности. Повесть получила широкий общественный резонанс, но тяжелая экономическая ситуация уже не способствовала литературным спорам. Прежние «властители дум» быстро теряли свою популярность.

Экономические реформы Егора Гайдара впоследствии получили название «шок без терапии». Население в большинстве своем боролось за элементарное выживание. По вечерам оставалось время только на психотерапевтический сеанс перед телевизором, по которому транслировались бесконечные латиноамериканские телесериалы («Рабыня Изаура», «Богатые тоже плачут», «Просто Мария»). «Мыльные оперы» в «свободной России» стали практически единственной духовной пищей для большинства. В то же время тиражи книг и журналов стремительно падали, театры влачили жалкое существование, кинотеатры перестали себя окупать и постепенно закрывались или перепрофилировались.

Это не значит, что литературный процесс остановился. Наоборот, книжный рынок наполнился небывалым количеством изданий на любой вкус. Широким потоком хлынули зарубежные и отечественные детективы, любовные романы, фантастическая литература различных направлений, мистика и ужастики. В поэзии наряду с талантливыми авторами получили возможность печататься откровенные графоманы. Рынок заполнился сборниками анекдотов, издавались брошюры с застольными тостами и поздравительными спичами. Прежняя агитпроповская макулатура сменилась дешевым масскультом.

Одновременно выходили оригинальные произведения. Наряду с писателями старшего поколения заявили о себе молодые авторы. Некоторые из них превратились в раскрученные бренды. Практически каждый новый роман Владимира Сорокина обрастал скандальной рекламой в СМИ и ожесточенной полемикой в литературных изданиях. Талантливый писатель явно работал на эпатаж. Не меньшей остротой общественного резонанса отличались публикации произведений Виктора Пелевина. Если романы «Омон Ра» и «Жизнь насекомых» вызвали отклик почти исключительно в литературной среде как образцы нового постмодернистского направления, то последующие за ними «Чапаев и Пустота» и «Generation П» стали бестселлерами. Пелевин чисто литературными средствами передал шизофреническую атмосферу ельцинской России, в которой бытовые подробности по своей яркости соперничали с самыми изощренными фантастическими вымыслами.

Последовавшие две чеченские войны вызвали появление новой молодой военной прозы. В качестве примеров ее отражения с обеих сторон можно привести литературные произведения Германа Садулаева и Захара Прилепина. Война в их повестях и рассказах представлена как в высшей степени абсурдное, жестокое и противоестественное занятие. Смысл человеческого существования участников «военных конфликтов» сводится к стремлению сохранить свою жизнь и по возможности удовлетворить элементарные физиологические потребности. Понятие героизма молодыми авторами военных произведений низводится до различных практик выживания в экстремальных условиях.

В то же время осмысление Великой Отечественной войны и тоталитарного прошлого из сферы художественного творчества перемещалось в сферу документального осмысления, мемуаров и профессиональных исторических исследований. Поток жутких документальных свидетельств о сталинском времени привел к полному пересмотру оценок противоборства СССР и Германии в 1941-1945 годах. Все больше людей склонялось к выводу, что это была схватка двух преступных режимов. К числу крупных литературных произведений, посвященных великой войне, в 90-е годы можно отнести романы последних «могикан»-фронтовиков – «Мой Сталинград» Михаила Алексеева и «Прокляты и убиты» Виктора Астафьева. В них отсутствует прежний хрестоматийный глянец воспевания «подвига советского народа», а на первый план выведена «изнанка» войны, ее бесчеловечность, зверства со стороны «своих» представителей власти. Если сравнивать роман «Прокляты и убиты» с «Красным колесом» Александра Солженицына, посвященного событиям Первой мировой войны и революции, то произведение В. Астафьева можно было бы назвать «Кровавым колесом».

Литература переосмысляла и феномен «советского человека». Из «беззаветного строителя коммунизма» под пером «демократических» писателей он превращался в убогое, забитое существо, изнывавшее под тяжестью бытовых неурядиц. В таком ключе выдержаны рассказы и повести Людмилы Петрушевской и Людмилы Улицкой. Фантасмагорическая реальность бывшего СССР ярко представлена в намеренно сниженных «бытовых» романах Анатолия Азольского.

В области оригинальной исторической художественной прозы можно выделить романы Алексея Иванова «Сердце Пармы» и «Золото бунта». В первом из них отображен Прикамский край времен купцов Строгановых и походов Ермака, во втором – российская глубинка периода Пугачевского восстания. В этих книгах многое может привлечь взыскательного читателя: авантюрный сюжет, яркие характеры, колоритный язык, своеобразная авторская философия. На историческую тему писали также Леонид Бородин и Владимир Личутин. Бородин обратился к периоду первой русской Смуты – началу XVII века. Главной героиней своего романа «Царица смуты» он сделал Марину Мнишек, жену самозванца Лжедмитрия. Личутин обратился к малоизвестному, хотя и судьбоносному событию русской истории – церковному расколу, происшедшему уже в середине того же века. Писатель создал яркую эпопею с громадным количеством персонажей.

Цикл псевдоисторических романов, объединенных главным героем, сыщиком Эрастом Фандориным, написал до того малоизвестный прозаик С. Чхартишвили. Они издавались один за другим под говорящим псевдонимом «Б. Акунин». Исторический антураж имперской России служил лишь фоном для изощренной фантазии автора. Литературные достоинства проекта «Б. Акунин» были невысоки, но публика расхватывала это экзотическое чтиво.

В 90-е годы началась творческая биография значительного количества современных литераторов. Плодовитыми авторами стали Дмитрий Быков, Павел Басинский, Роман Сенчин, Захар Прилепин и другие. Их наиболее крупные произведения принадлежат уже следующему столетию, но и в ельцинский период они заявили о себе как талантливые писатели. Вообще, количество опубликованных литературных произведений в 90-е годы по сравнению с предыдущими десятилетиями возросло на порядок. Читательские вкусы стали более фрагментированными, многие полностью отказались от чтения книг, как от «бесполезного» занятия. Другие переключили свое внимание с художественной литературы на журналистику, нон-фикшн, мемуары, специальную литературу. При обилии писателей уже читатель становится штучным явлением.


ИТОГИ


Оглядываясь на литературную историю ХХ века, следует выделить следующие российские особенности. Прежде всего для нее характерна одновременно преемственность и разрыв традиции. Между социалистическим реализмом и «серебряным веком» лежит пропасть. Новая социалистическая литература стилистически и композиционно опиралась не на модернизм начала ХХ столетия, а на романтизм и даже классицизм предшествующих времен. Наиболее крупные достижения писателей советского периода брали уже за образец критический реализм Гоголя и Толстого. По большей части в советское время литература выполняла прикладной, «воспитательный» характер. Принцип партийности, провозглашенный коммунистической партией, зажимал собственно художественное творчество в идеологические рамки.

То, что на Западе и во всем мире известность получила прежде всего запрещенная в СССР литература (произведения Б. Пастернака, А. Солженицына, А. Синявского, роман М. Булгакова «Мастер и Маргарита»), конечно объясняется политическими мотивами, но не только этим. Неподцензурные творения несли другой взгляд на СССР, причем не только в плане сюжета и описания характеров, не допускавшихся в официальной литературе, но, главным образом, в иной стилистической манере, языковой игре, искоренявшейся бдительным литературным начальством, предпочитавшим следовать утвердившимся шаблонам. Недаром, оказавшийся за решеткой Андрей Синявский говорил: «У меня с советской властью чисто стилистические расхождения».

В определенной степени консервация литературного стиля была характерна и для русских писателей «серебряного века», оказавшихся в эмиграции. Большинство из них не создало литературных творений соизмеримых с их дореволюционными достижениями. Мировую известность приобрели только Иван Бунин и Марк Алданов, и еще – Владимир Набоков (но уже как англоязычный писатель). Ни Дмитрий Мережковский, ни Иван Шмелев, ни Борис Зайцев в европейский контекст не вошли. А это были писатели высокого уровня, но их известность не выходила, как правило, за пределы круга таких же, как они, соотечественников, лишившихся Родины. Теперь их эмигрантские сочинения представляют, по большей части, чисто «археологический» интерес, как попытка запечатлеть и увековечить ностальгический образ «России, которую мы потеряли».

Некоторые представители «серебряного века», оставшиеся в СССР, приспосабливаясь к новой ситуации, переквалифицировались в детских писателей. Наиболее известными среди них стали «сказочник» Корней Чуковский и поэт Самуил Маршак. Под видом «безыдейных» детских стишков они привили поколениям советской детворы любовь к живому поэтическому слову. Надо сказать, что писательские стратегии в советский период широко варьировались от послушного приспособленчества («Чего изволите?») до стоического писания «в стол» без надежды на прижизненную публикацию.

Следует заметить, что в первые десятилетия советской власти наша страна была не только «самой читающей», но и самой пишущей. В газеты и журналы самодеятельные авторы присылали сотни тысяч стихотворений, рассказов, повестей, статей, заметок. В 20-е годы подобное явление всячески поощрялось на высшем уровне. Возникли всенародные движения рабкоров и селькоров. Конечно, поток этой народной графомании тщательно фильтровался, но многие тысячи «простых людей» действительно почувствовали себя приобщенными к настоящему творчеству. Собственно говоря, из подобных графоманов впоследствии сформировалась когорта наиболее преданных «бойцов литературного фронта» с энтузиазмом и улюлюканьем преследовавших действительные таланты.

Советскими людьми потреблялось большое количество печатной продукции. Первоначально большинство людей, недавно приобщившихся к грамоте и не имевших навыка самостоятельной интеллектуальной работы, не видели разницы между трескучим и безвкусным официозом и классической литературой, действительно, издававшейся в СССР громадными тиражами. Всякое печатное слово воспринималось ими как авторитетный источник, причем партийная печать пользовалась приоритетом в установлении норм идеологического понимания действительности. Первые советские «образованцы» с энтузиазмом следовали официальным лозунгам и установкам.

В период «застоя» 70-х годов положение сменилось на прямо противоположное: официоз стал внушать всенародное отвращение. Авторитетом стало пользоваться, в основном, частное мнение, высказанное устно, в доверительной обстановке. Повсеместное хождение получила такая форма современного фольклора как короткий анекдот. Обмен анекдотами служил формой установления межличностных контактов. Из литературных произведений в первую очередь вызывали интерес те, которые так или иначе критиковались в партийной печати. Все оппозиционное (не обязательно – диссидентское) пользовалось повышенным вниманием.

Вершина политизации массового сознания пришлась на годы «перестройки». В любом рабочем коллективе, в общественном транспорте и в очередях за продуктами шли бесконечные обсуждения последних публикаций в газетах и журналах, критика властей и официальных лиц. Как правило, в то время именно критическое публичное слово (в том числе печатное) создавало новых кумиров. Они получили наименование «прорабов перестройки».

В 90-е годы положение вновь кардинально поменялось. Жесткая борьба за существование, снижение жизненного уровня, атомизация общества перевели приоритет читательских предпочтений на практические нужды и на релаксационную (развлекательную) литературу. Прилавки заполнили сборники анекдотов, кулинарные справочники, детективы, боевики и любовные романы. Но и этот читательский бум вскоре прошел. Спустя десятилетие для большинства населения покупка книги и даже газеты стала исключительным событием.

Господствующее положение снова занял официоз, но не в форме прямых установок, а путем навязывания бездумно-развлекательных телевизионных программ, «мыльных» сериалов и вездесущей рекламы. «Маленькому человеку» - думать не надо. Продвинутое меньшинство ушло в Интернет, погрузилось в виртуальную реальность, что в условиях катастрофического уменьшения живых человеческих связей превратило общение в постоянное копание в информационной помойке.

Но окончательную точку в судьбе литературы и печатного слова ставить рано. Атомизация общества имеет следствием и другую перспективу. Человек остается один на один со своими проблемами. Это, естественным образом, заставляет его искать собеседника. А лучшим собеседником является книга, написанная талантливым автором. Можно предположить наступление если не нового читательского бума, то значительного всплеска интереса к литературе. Это предполагает появление и новых литературных тем, и новых писателей.

2012г.

1   2   3   4   5   6   7   8   9

Поиск по сайту:



База данных защищена авторским правом ©dogend.ru 2019
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Уроки, справочники, рефераты