Домой

Kitaphane info




НазваниеKitaphane info
страница1/28
Дата23.01.2013
Размер5.08 Mb.
ТипДокументы
Содержание
Камзол или сутана
Депутат генеральных штатов
Государственный секретарь
П. Ч.) подозвал меня и сказал, что ему изве­стно, что я не давал дурных советов маршалу д'Анкру, что я всегда любил его (короля.
Его высокопреосвященство
«мантуанское дело»
Господин главный государственный министр
Между миром и войной
XIII. Через день-другой король в сопровождении ни на шаг
Последняя схватка
XIII и Ришелье. У самого порога Людовик XIII
Источники и литература
Подобные работы:
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   28

Kitaphane.info


41. П. Черкасов

Кординал, Ришелье

МОСКВА

«МЕЖДУНАРОДНЫЕ ОТНОШЕНИЯ»

1990

От автора




ББК 63.3(4Фр) 445

0503030000-045 ^_%){)

4 003(01)—90

ISBN 5-7133-0206-7

© П. П. Черкасов, 1990

15 фримера II года Республики (5 декабря 1793 г.). Толпа возбужденных парижан врывается в церковь Сор­бонны и с громкими криками устремляется к мраморному надгробию, под которым вот уже сто пятьдесят один год мирно покоится прах кардинала де Ришелье. В счи­танные минуты творение скульптора Жирардона разбито, гробница вскрыта, а извлеченная из нее бальзамирован­ная мумия растерзана и отдана на забаву вездесущим парижским мальчишкам. Толпа проследовала дальше, предводительствуемая вожаком, у которого приказ Кон­вента разрушить гробницы «тиранов». В этот день разграб­лению подверглось еще сорок восемь захоронений.

Случайные прохожие с ужасом взирают на то, как мальчишки с радостными воплями, словно мяч, гоняют по улице мумифицированную голову кардинала Ришелье. Впрочем, что осуждать несмышленышей, чье детство про­ходит в обстановке кровавого насилия. Ежедневно они яв­ляются свидетелями массовых казней. Головы, насажен­ные на пики или палки. — привычная деталь городского пейзажа.

Среди тех, кто молчаливо наблюдал за действиями детей и подростков, находился бывший аббат Башан. В какой-то момент то, что некогда было головой знаме­нитого правителя Франции, оказалось у ног Башана. Не раздумывая, он подхватил голову и пустился наутек, обна­ружив неожиданную для своего возраста и комплекции резвость. Через несколько мгновений он скрылся за углом, крепко держа под плащом свою необычную ношу. Опом­нившись, мальчишки устремились вдогонку за похитите­лем, но ему удалось затеряться в лабиринте узких улочек Латинского квартала. Какой-то каменотес, воспользовав­шись общей сумятицей, оторвал у мумии палец, прельстив­шись надетым на него кольцом с драгоценным камнем. Кто-то схватил и унес посмертную маску, закрывавшую лицо Ришелье.

5

Впоследствии все эти реликвии, бережно хранившиеся в течение многих десятилетий несколькими поколениями их владельцев, будут переданы в дар императору Напо­леону III, приказавшему восстановить гробницу и помес­тить в нее то, что осталось от «одного из самых великих людей Франции». 15 декабря 1866 г. в университетской церкви Сорбонны была устроена грандиозная церемония захоронения останков Ришелье.

...Минуло почти сто лет, точнее — девяносто один год и шесть месяцев. Майские дни 1968 года... Студенты с красными и черными знаменами врываются в помещение ректората Сорбонны, срывают висящий на стене огромный, в полный рост портрет Ришелье кисти Филиппа де Шам-пеня и разрывают его. Через несколько минут красные и черные знамена взвиваются над куполом Сорбонны. Гроб­ница Ришелье, находившаяся на реставрации, осталась не­тронутой.

4 декабря 1971 г. министр культуры Пятой республики Жак Дюамель возглавил пышную церемонию очередного захоронения останков кардинала Ришелье. В ней приняли участие канцлер парижских университетов и два его за­местителя, президенты и ректоры 13 парижских универси­тетов, деканы факультетов, постоянный секретарь Фран­цузской академии, члены академии, префекты, высшие го­сударственные служащие. Голова, палец и клок волос из бороды — все, что осталось от Ришелье, — были помеще­ны в шкатулку и опущены на дно отреставрированной

гробницы.

...Прошло еще четырнадцать лет. Ноябрь 1985 года. Во Франции отмечалось 400-летие со дня рождения Ри­шелье и 350-летие основанной им Французской академии. Правда, правительство социалистов и президент Франсуа Миттеран сочли нецелесообразным чрезмерно политизи­ровать юбилей Ришелье, чего можно было ожидать от администраций генерала де Голля или В, Жискар д'Эсте-на. В организованных торжествах, скромных по масштабам, был выделен лишь один аспект из многообразной деятель­ности кардинала Ришелье, причем самый неожиданный, — культура. Не внутренняя политика и администрация, не внешняя политика и дипломатия, а именно культура. В ноябре 1985 года в здании Сорбонны была развер­нута богатая выставка «Ришелье и интеллектуальный мир», на которой были представлены уникальные документы и произведения искусства из национальных и департамент­ских архивов, библиотек и музеев. Материалы выставки,

б

организованной под патронажем президента Республи­ки Франсуа Миттерана, были опубликованы тогда же, в 1985 году.

Серия мероприятий, среди которых был и между­народный научный коллоквиум «Ришелье и культура», за­вершилась 12 декабря 1985 г. торжественным заседанием Французской академии с участием главы государства, по традиции считающегося ее покровителем. На заседании президенту Республики вручили первый экземпляр выбитой к 350-летию Французской академии памятной медали.

Случайно ли юбилею Ришелье придали сугубо куль­турную направленность? Естественно было бы ожидать в дни празднования 400-летия со дня рождения выдающегося государственного деятеля Франции широкого освещения вклада Ришелье прежде всего в политическую и военную историю страны. Конечно, сфера культуры в деятельности кардинала Ришелье до последнего времени оставалась на­именее изученной специалистами в сравнении с граждан­ской и военной администрацией, экономикой и диплома­тией. И все же, думается, не в этом дело.

Кардинал Ришелье принадлежит к числу тех редких исторических деятелей, вокруг которых до сих пор идут острые дискуссии. В оценке Ришелье на протяжении по­следних трехсот лет преобладали не столько научные, сколько политические соображения. Слишком глубок ока­зался след, оставленный им в истории Франции и Европы, и слишком большие последствия имела его деятельность, чтобы примирить с кардиналом не только его современ­ников, но и последующие поколения политиков, историков и литераторов. Трудно найти в истории нового времени другой такой пример полярности оценок исторической личности. Может быть, Кромвель в Англии, Петр I в Рос­сии или Наполеон Бонапарт в той же Франции?..

Великий французский математик и философ Блез Па­скаль как-то заметил, что «господин кардинал не пожелал быть разгаданным». Другой современник Ришелье поэт Поль Скаррон вложил в уста Ришелье следующие много­значительные строки, обращенные скорее к потомкам:

Тех, кто желал мне пораженья,

Своим всесильем подавил: Чтоб покорить испанцев гордых.

Я Франции не пощадил, Безгрешный ангел или демон —

Судите сами, кем я был*.

• Перевод Н. Александровой.

7

Над разгадкой «тайны» Ришелье трудились многие по­коления историков как во Франции, так и в других стра­нах.

Любопытно, что даже на родине Ришелье долгое время акцент делался не на позитивной, а на негативной стороне деятельности министра-кардинала. Речь шла о приятии или неприятии Ришелье и его политики в целом. Еще при жизни кардинал снискал редкую непопулярность у себя на родине. Его боялись и ненавидели как аристократы, так и народ. Аристократия связывала с Ришелье причину упадка своего политического влияния, выставляя его вра­гом дворянства. Впоследствии правыми ему будет припи­сана историческая ответственность за подрыв феодальных устоев Старого порядка, приведший к его падению в 1789 году. В «низах» Ришелье считали виновником бед­ственного положения народа, усугубленного развязанной кардиналом разорительной войной против Габсбургов.

Просветители — от Монтескье до Вольтера и Руссо — будут обвинять Ришелье в насаждении деспотизма и по­давлении всякого свободомыслия. «У этого человека дес­потизм был не только в сердце, но и в голове», — ут­верждал Монтескье. Он называл его «негоднейшим из граждан», ответственным за злоупотребление властью не только лично, но и его преемниками. Таким образом, одни обвиняли Ришелье в разрушении Старого порядка, дру­гие — в его консервации.

Великая французская революция объявит Ришелье ти­раном, а якобинцы даже надругаются над его прахом.

Резкое осуждение Ришелье прочно утвердится во фран­цузской литературе XIX века благодаря Альфреду де Виньи (пьеса «Сен-Map»), Александру Дюма-отцу (роман «Три мушкетера») и Виктору Гюго (драма «Марион Де-лорм»). Для писателей-романтиков Ришелье — тиран, монстр, безжалостно сокрушающий человеческие судьбы. С аналогичных позиций республиканского романтизма оценивал правление Ришелье и его личность крупнейший французский историк середины XIX века Жюль Мишле, идеализировавший «республиканизм» гугенотской пар­тии, разгром которой не мог простить «деспоту-карди­налу».

Историки долгое время шли за литераторами. Кое-кто

из них, правда, находил в деятельности Ришелье отдель­ные положительные стороны, например внешнюю поли­тику.

Довольно рано идейное размежевание в оценке лич-

ности Ришелье произошло по принципу политической принадлежности. Левые, унаследовавшие концепцию про­светителей, видели в Ришелье только мрачного деспота, душителя свобод. Правые все более определенно склонялись к тому, чтобы объявить его национальным героем, поста­вить в один ряд с Жанной д'Арк. Апология Ришелье достигла высшей точки в годы Второй империи, озабочен­ной соображениями национального величия и международ­ного престижа. Разоблачая деспотизм «злодея-кардинала», Гюго и другие непримиримые противники бонапартизма целили, разумеется, в авторитарный режим Второй империи.

Надо сказать, что вплоть до конца XIX века литератур­но-политические споры о роли Ришелье в истории велись без достаточно полного знания предмета спора — как са­мой личности Ришелье, так и его политики. Только к кон­цу столетия, когда появилась и была историографически освоена восьмитомная публикация деловых бумаг Ри­шелье, стало возможным всерьез изучать его политичес­кую биографию. В результате прежняя маска злодея усту­пила место более привлекательному образу министра-кар­динала.

Нарастание националистических, реваншистских наст­роений во Франции, пережившей позор поражения 1870 го­да, лишившейся Эльзаса и Лотарингии, «приобретенных» в свое время кардиналом Ришелье, привело к возрождению легенды о Ришелье — «спасителе Франции». Откровенной апологии кардинала Ришелье правыми по-прежнему про­тивостояло резко критическое отношение к нему леволи-беральных историков. Острой критике левых подвергалась и «близорукая» внешняя политика Ришелье, для которой прежде иной раз делалось исключение. Историки либе­рального направления утверждали, что поражение Габ­сбургов в Тридцатилетней войне, чему активно способство­вал Ришелье, было скорее его ошибкой, оно нисколько не улучшило международных позиций Франции, так как унижение Австрии привело к последующему возвышению Пруссии — куда более опасного противника.

Споры относительно оценки политического наследия Ришелье не утихали и в XX столетии, по-прежнему сохра­няя откровенную идеологическую окраску. Правые продол­жали превозносить Ришелье, левые настойчиво разобла­чали его деспотизм.

400-летний юбилей Ришелье пришелся на время прав­ления во Франции социалистов, которые ограничили про­водимые торжества сугубо академическими рамками. Юби-


I

«>

лей должен был не разобщить, а объединить французов, тем паче что и сам «юбиляр» завещал своей стране беречь национальное единство как самое ценное историческое завоевание.

Культура, развитию которой Ришелье уделял много внимания, представлялась удачным, объединяющим всех началом. К тому же культура, в отличие, скажем, от внеш­ней политики Ришелье, никоим образом не задевала на­циональных чувств западных партнеров Франции — Вели­кобритании, ФРГ, Испании или Австрии.

Эти и другие соображения, не высказывавшиеся, разу­меется, открыто, позволили провести юбилейные торжест­ва в спокойной, благожелательной атмосфере.

Юбилей Ришелье послужил поводом для появления во Франции и в ряде других стран новых работ, посвящен­ных его жизни и деятельности, а также для переиздания наиболее интересных старых публикаций. Библиография только монографических исследований о Ришелье и его политике насчитывает десятки названий.

В нашей стране, включая весь дореволюционный пери­од, не было опубликовано ни одной биографической кни­ги о выдающемся государственном деятеле Франции, если не считать небольшую (77 страниц) брошюру В. Л. Ран-цова «Ришелье» (СПб., 1893). Зато дважды — в 1766 и 1788 годах — видимо, по указанию Екатерины II в России издавалось «Политическое завещание» Ришелье. Лучше обстоит дело с изучением истории Франции эпохи Ришелье благодаря главным образом исследованиям ныне покойных советских историков А. Д. Люблинской и Б. Ф. Поршнева. Их специальные труды внесли заметный вклад в изучение внутренней, экономической и внешней политики Ришелье. Что же касается самого Ришелье, то советский читатель имеет о нем совершенно недостаточное и весьма преврат­ное представление лишь по знаменитому роману Дюма-отца.

Приступая к написанию политической биографии кар­динала Ришелье, автор надеялся восполнить этот очевид­ный пробел на основе имеющихся в его распоряжении источников и литературы. Разумеется, речь идет лишь о части, хотя и наиболее важной, источников, позволяющих воссоздать в самых общих чертах исторический портрет Ришелье. Прежде всего это восьмитомная публикация «Писем, дипломатических инструкций и государственных бумаг кардинала де Ришелье», подготовленная в 1853— 1877 годах. Она содержит 3817 документов.

Значительный интерес для понимания воззрений Ри­шелье представляет его «Политическое завещание», в ко­тором он подробно и предельно четко изложил свои взгля­ды на ведение государственных дел, общее положение Франции эпохи Людовика XIII, ее финансы, экономику, ар­мию и флот, внутреннюю и внешнюю политику.

Несомненную ценность для биографа представляют де­сятитомные «Мемуары кардинала де Ришелье о царствова­нии Людовика XIII», содержащие богатейший, хотя и тен­денциозно подаваемый материал по истории Франции с 1600 по 1638 год.

В своей работе автор использовал биографические труды о Ришелье и общие исследования по истории Фран­ции, принадлежащие французским историкам как прош­лого, так и современным. Он опирался на достижения отечественного франковедения по освещаемому периоду истории Франции. Перечень использованной автором ли­тературы читатель найдет в конце книги.

Яркая личность Ришелье, удивительное многообразие его государственной деятельности, богатство и неоднознач­ность оставленного им наследия, наконец, драматическая насыщенность «эпохи Ришелье» ставят перед его биогра­фом очень трудные задачи. Вряд ли в равной степени можно охватить в одной книге все стороны деятельности кардинала Ришелье. Наверное, любая работа о нем будет неполной и несовершенной. Крупный историк, член Фран­цузской академии Габриэль Аното посвятил биографии Ришелье семь объемистых книг, но даже этот фундамен­тальный труд с точки зрения современных требований представляется несовершенным.

Автор адресует свою книгу прежде всего широкому кругу читателей и пользуется случаем, чтобы выразить признательность за помощь в ее подготовке Н. К. Алек­сандровой и Б. Е. Косолапову.

10






^ КАМЗОЛ ИЛИ СУТАНА

Жизнь Армана Жана дю Плесси — кардинала Ри­шелье, первого министра Людовика XIII — не лишена за­гадок и тайн. И начинаются они буквально с первого дня его жизни. Никто не смог достаточно достоверно указать место рождения всесильного правителя. Одни биографы, ссылаясь, в частности, на свидетельство любимой племян­ницы кардинала герцогини д'Эгийон, полагают, что он по­явился на свет в родовом замке Ришелье в провинции Пу­ату. После смерти кардинала в его реконструированном замке гостям долгое время показывали комнату, где мать якобы дала ему жизнь. Эта версия не подтверждается до­кументами, так как в регистрационных книгах прихода Брей, к которому принадлежал замок Ришелье, не сохра­нились записи, относящиеся к 1580—1600 годам. Они кем-то вырваны.

Первый прижизненный биограф Ришелье Андре Дю-шен, а вслед за ним и большинство современных исто­риков местом рождения будущего кардинала называют Париж. Впрочем, прямых документальных подтверждений они не приводят. Косвенным свидетельством в пользу дан­ного мнения является акт о крещении Ришелье, впервые опубликованный в 1867 году. Из него следует, что сын Франсуа дю Плесси, сеньора де Ришелье, и дамы Сюзанны де Ла Порт, его жены, родившийся в девятый день сентяб­ря 1585 года, был крещен 5 мая 1586 г. в парижской церк­ви Сент-Эсташ и наречен именем Арман Жан. Из этого же документа мы узнаем, что родители младенца прожи­вали в Париже на улице Булуа. Как давно они там посели­лись, остается неизвестным. И все же есть некоторые ос­нования принять версию тех, кто считает родиной Ришелье столицу Франции.

Сопоставление двух дат — рождения ребенка и его крестин — может вызвать удивление: младенец получил имя лишь на девятом месяце жизни. Дело в том, что ма­лыш родился очень слабым; его здоровье долгое время

12

внушало серьезные опасения, чем и объясняется столь позднее крещение.

По существовавшей тогда традиции у новорожденного мальчика должно было быть два крестных отца (у девоч­ки — две крестные матери). Крестными отцами Ришелье стали два маршала Франции — Арман де Гонто-Бирон и Жан д'Омон, давшие младенцу свои имена, крестной матерью — его бабка по отцу Франсуаза де Ришелье, урожденная де Рошешуар.

Семья дю Плесси де Ришелье принадлежала к родо­витому дворянству Пуату. Первые упоминания о предках Ришелье по отцовской линии содержатся в актах XIV ве­ка. Удачными брачными союзами дю Плесси де Ришелье сумели закрепить свое положение среди французской аристократии. Бабка Армана — Франсуаза де Рошешуар состояла в прямом родстве с Полиньяками, Ларошфуко и другими древнейшими фамилиями Франции.

Отец Ришелье входил в число самых доверенных лиц короля Генриха III. Судьба свела их еще в 1573 году в Польше, куда Генрих, тогда еще герцог Анжуйский, третий сын Генриха II и Екатерины Медичи, прибыл по приглашению сейма, чтобы занять вакантный трон. В Кра­кове молодому польскому королю среди прочих был пред­ставлен 25-летний французский дворянин Франсуа дю Плесси де Ришелье, покинувший родину после непригляд­ной истории с убийством некоего сьера де Бришетьера. Это была месть за убийство на дуэли старшего брата Ри­шелье лейтенанта Луи дю Плесси. В полном противоречии с нормами дворянской этики Франсуа дю Плесси де Ри­шелье, вместо того чтобы вызвать Бришетьера на дуэль, обманом заманил его в западню и хладнокровно зарезал свою безоружную жертву, после чего бежал из родных мест. Несколько лет он скитался — сначала по Франции, затем по Германии, и, наконец, судьба занесла его в да­лекую Польшу. Всюду сеньор де Ришелье отдавал свою шпагу тому, кто готов был платить за его услуги.

Между двумя молодыми соотечественниками почти сразу же установились доверительные отношения, и очень скоро Франсуа дю Плесси де Ришелье стал заметной фи­гурой при Краковском дворе. Именно он принес королю Польши известие о внезапной смерти в Париже его стар­шего брата Карла IX. Он же в числе приближенных со­провождал Генриха Анжуйского, тайно бежавшего из Польши в Париж в мае 1574 года.

С воцарением Генриха III Валуа сеньор де Ришелье

13

стал важной государственной персоной. Молодой король назначил своего любимца на почетную должность прево Королевского дома, а затем в 1576 году возвел в ранг глав­ного прево Франции, пожаловав одновременно орден Св. Духа, который имели лишь немногие избранные. В эпо­ху ожесточенных религиозных войн главный прево фактически объединял в одном лице верховного судью, министра юстиции и руководителя секретной службы коро­левства. Столь многотрудные обязанности с успехом мог выполнять лишь человек сурового склада, энергичный и в то же время не отличавшийся чрезмерной щепетиль­ностью. Безгранично преданный королю Франсуа дю Плес-си де Ришелье удачно сочетал в себе все эти качества. Во всяком случае, этот вчерашний бузотер проявил на высоком посту умеренность и здравый смысл. Он был су­ров, но не жесток, энергичен, но не суетлив, расчетлив, но не жаден; интересы короля и государства ставил превыше интересов личных и семейных, что со всей очевидностью обнаружилось после его смерти-Франсуа де Ришелье до конца оставался верен королю. В «день баррикад»* он помог Генриху III благополучно бежать из восставшего Парижа в Блуа. Он стал неволь­ным свидетелем убийства Генриха III. Лишь на мгновенье главный прево опоздал предупредить удар кинжала, спря­танного под сутаной доминиканского монаха Жана Клема-на, подосланного лигистами в лагерь короля.

С убийством бездетного Генриха III пресеклась динас­тия Валуа и законное право на престол перешло к вождю гугенотов Генриху Наваррскому, ближайшему родственни­ку Валуа по боковой линии Бурбонов, ставшему королем под именем Генриха IV.

Главный прево колебался недолго. Государственные со­ображения быстро взяли верх над религиозными сомне­ниями. В создавшейся обстановке гугенот Генрих IV в глазах Франсуа де Ришелье олицетворял закон и порядок, а Католическая лига — смуту и неповиновение. Главный прево Франции верой и правдой служил новому королю и неотлучно находился при нем вплоть до самой своей смерти. Сраженный жестокой лихорадкой, Франсуа де Ри­шелье умер 19 июля 1590 г. в возрасте 42 лет.

Его вдова Сюзанна де Ришелье осталась с пятью деть­ми: Анри было 10 лет, Альфонсу — 7, Арману — 5, стар-

• 12 мая 1588 г. на улицах Парижа впервые в истории Франции появились баррикады, воздвигнутые сторонниками Католической лиги.

шей дочери Франсуазе — 12 и младшей Николь — 4 года. Семья оказалась в весьма стесненных обстоятельствах. Бесчисленные религиозные войны опустошили некогда цветущую провинцию Пуату. Небольшие земельные вла­дения семьи, разоренные войной, практически не приноси­ли дохода. В довершение всех несчастий главный прево не оставил семье ничего, кроме долгов. Для того чтобы его похоронить, как подобает, мать покойного была вынужде­на заложить бриллиантовую цепь ордена Св. Духа. Правда, известный своей скупостью Генрих IV сделал исключение и приказал казначейству выдать мадам де Ришелье 20 ты­сяч ливров в знак уважения к заслугам покойного глав­ного прево. На следующий год король выделил его семье еще 16 тысяч ливров. Эта помощь пришлась как нельзя кстати.

Настало время сказать хотя бы несколько слов о той, кого кардинал Ришелье считал идеалом женской добро­детели, — о его матери.

Сюзанна де Ла Порт — такова была ее девичья фами­лия — не принадлежала по рождению к аристократии. Она происходила из скромной семьи адвоката парижского пар­ламента, известного своими глубокими познаниями в юрис­пруденции, позволившими отпрыску буржуа среднего достатка приобрести дворянство. Выйдя в 16 лет замуж за сеньора де Ришелье и став матерью пятерых детей, Сюзанна де Ла Порт полностью посвятила свою жизнь нежной заботе о них. Она с трудом переносила беспокойную жизнь при дворе. На фоне царившего при дворе Генриха III разврата Сюзанна де Ришелье, отнюдь не лишенная привлекатель­ности, являла образец скромности и супружеской вер­ности. Пример матери кардинал, по-видимому, считал уникальным и был невысокого мнения о женской половине рода человеческого: на жизненном пути ему встречались женщины совсем другого сорта, которых он откровенно презирал. Впрочем, это мнение, как и сутана, не мешало ему искать расположения прекрасного пола.

По всей видимости, семья главного прево покинула ох­ваченный восстанием Париж вместе или вслед за Генри­хом III и его двором 12 мая 1588 г. Первые жизненные впечатления нашего героя связаны с фамильным гнездом Ришелье. Именно там, за внушительными стенами восьми-башенного замка, возведенного еще в 1429 году — в разгар Столетней войны, семейство Франсуа де Ришелье выжида­ло окончания гражданской войны.

Начальное образование Армана было доверено Арди


[4

15

Гюилло, настоятелю аббатства Сен-Флоран-де-Сомюр. На­божная Сюзанна де Ришелье обращала особое внимание на религиозно-нравственную сторону воспитания детей. Каждый вечер по заведенному ею порядку обитатели замка собирались в часовне для общей молитвы. Затем женщины и девочки садились за шитье и вышивание, мальчики склонялись над своими заданиями. Младший — Арман — хрупкий, бледный мальчик, подверженный час­тым простудам и прочим недугам, — с самого рождения внушал постоянную тревогу матери и бабушке своим слабым здоровьем. В замке царили тишина и покой, на­рушаемые редкими гостями, которые приносили невеселые вести из внешнего мира, где бушевала война.

Так — в уединении старого замка, в дружном семей­ном кругу — незаметно пролетели шесть лет.

  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   28

Поиск по сайту:



База данных защищена авторским правом ©dogend.ru 2014
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Уроки, справочники, рефераты